Дейзи Гаррисон – Еще шесть месяцев июня (страница 7)

– И вылезай из машины, –  говорит Мина. –  Неуравновешенный тип. Я поведу.

Пока она обходит машину спереди, я открываю коробку. Внутри лежит еще одна коробка, обувная, а внутри оказывается пара синих высоких конверсов, прошитых желтыми нитками, с желтым язычком[11]. Мина открывает водительскую дверь.

– Мин… –  Я вытаскиваю один кед и верчу его в руках. На пятке, тоже желтым, вышито: «КЭП». Мина, прислонившись к двери, наблюдает за мной. –  Ну ты даешь!

– Я же говорила, что ты поступишь.

– Отступление от традиций? –  Я легонько пинаю ее потрепанными черно-белыми кедами, которые сейчас на мне.

– У нас новая традиция. Я решила, что в них ты будешь выглядеть совершенно по-идиотски на вечеринках и на фотках в соцсетях.

Я вылезаю из машины и обнимаю ее, по-прежнему сжимая в руке кед.

– Спасибо!

– А, ерунда.

– Это не ерунда! Ты действительно думала, что меня возьмут.

Мина высвобождается из объятий.

– Я не думала. Я знала. –  Она садится за руль.

– Обожаю, когда ты ведешь себя как стерва, –  с гордостью заявляю я, усаживаясь на пассажирское сиденье, и тут же принимаюсь развязывать шнурки старых конверсов, чтобы надеть новые клоунские кеды. Мина широко улыбается.

– Сними ноги с приборной панели.

– Это моя приборная панель. А почему ты так улыбаешься?

– Да так, не важно.

– Давай-ка без всяких этих «не важно».

Это у нас с детства. Мы оба остались без отцов в восемь лет, и у нас с Миной часто стали появляться мысли, которые не хотелось озвучивать. Поэтому Мина стала часто повторять эту фразу, чтобы мы не замыкались в себе. Не ребенок, а гений.

– Кстати, ты только что наконец послушался меня. Я про «быть» и «вести себя».

– В смысле?

– Я однажды запретила тебе называть меня или кого-то еще сукой, но разрешила говорить, что я веду себя как сука. Или как стерва. Ну типа раз в год. Когда так и есть.

Я думаю о Холлис и о том, как она придралась к моим словам по поводу ее детского поведения, и тут же вспоминаю, что до сих пор не рассказал Мине, что мы снова вместе.

– Стой, не туда! –  говорю я.

– Но это дорога к тебе домой.

– Нам еще нужно забрать Куинна. Он до сих пор в школе. Отбывает наказание.

– За что?

– Наверное, снова катался по коридорам на скейте.

– Похоже на то.

Мы останавливаемся на парковке и ждем Куинна. Мина снова улыбается. Подозрительно часто за один день.

– А теперь что? –  спрашиваю я.

– Поверить не могу, что мы сможем учиться в одном универе!

– Мина, да ладно тебе!

– Разве ты никогда не думал, как весело будет мешать мне, когда я буду сидеть в библиотеке? Иначе ты не узнаешь, как она выглядит изнутри.

– Мина, ты будешь учиться в Йеле. Ты же уже твердо это решила.

– Я всегда могу изменить свое решение, –  отвечает она, словно это какая-то шутка. –  Я прохожу и в Мичиган, чтобы ты знал.

– Ну да, это был твой запасной вариант.

– Мичиган не был запасным вариантом. Я буду рада учиться там. Иначе я бы поступала и в другие университеты.

– Да, но ты не стала, потому что исполнилась твоя мечта –  тебя взяли в Йель.

– А ты что, не хочешь, чтобы я училась с тобой в Мичигане? –  Тон ее голоса тут же меняется. Она смотрит на свои руки, сжимающие руль.

– Нет! Что? Мина, я думал, ты прикалываешься!

Она так сильно сжимает руль, что костяшки ее пальцев белеют.

– Эй, ты чего? Спустись на землю. О чем ты думаешь? –  Я убираю ее руки с руля и кладу их на ее колени.

– Ой, прости, –  отвечает Мина, тряхнув головой. –  Все нормально.

– Нет уж, хватит. Конечно, это здорово, если мы будем учиться вместе! Ты мой лучший друг! Это будет… Это будет круто. Я даже мечтать о таком не могу. Да и не стоит об этом думать. Ни мне, ни тебе. Твое место в Йеле.

– А мне кажется, мое место рядом с тобой.

Что-то в ее голосе заставляет меня покраснеть.

– Хэй-о! –  раздается в открытое окно голос Куинна. Он гигантскими прыжками пересекает лужайку перед школой, победно размахивая над головой скейтбордом.

Мина отворачивается от меня, глядя в другое окно.

– Что это было? –  спрашиваю я у ее плеча.

– Не важно, –  отвечает она и заводит двигатель, потому что Куинн уже забирается на заднее сиденье.

С ним в салон проникает ночной воздух. По моей коже пробегают мурашки.

– По-моему, тебя предупредили, что в следующий раз заберут эту штуку, –  как ни в чем не бывало говорит Мина, кивая на скейтборд, и выезжает на темную улицу. Но мне не видно ее лица, потому что ветер раздувает ее волосы, скрывая его от меня.

– Куда им! –  отвечает Куинн и стискивает меня в медвежьих объятиях, почти оказываясь на переднем сиденье. –  СИНИЕ, ВПЕРЕД[12], МАТЬ ВАШУ!

– Пристегнись, –  наказывает ему Мина.

– И ты позволишь ей вот так говорить со мной в твоей машине?

– Ага, –  отвечаю я, отталкивая его от себя. –  Позволю. Смотри, что она мне подарила.

Я сую ему под нос свою ногу.

– Хрена себе! –  Он смеется. –  Значит, вы, ребята, больше не будете ходить в одинаковой обуви?

– А ты дерзкий, –  говорит Мина. –  Очень бесстрашно с твоей стороны упоминать о моих кедах.

– Эй, да ладно тебе! –  отзывается Куинн. –  Все знают, что в младших классах мальчишки ведут себя как мудаки, потому что втюрились.

Мина закатывает глаза.

– Улет! –  сообщает Куинн, рассматривая желтую вышивку.

– Завидуешь? –  спрашиваю я.

– Размечтался, капитан!

Мичиганский университет почти сразу отклонил заявление Куинна. Он не особо расстроился. Куинн вообще никогда не расстраивается.