Дэйв Волвертон – Мой путь в рай (страница 9)

- А Эйриш, он военный?

- Неофициально, но он выполняет разные задания для военных. Такие, как с Флако.

- Он вырвал тебе руку?

Женщина рассмеялась.

- Нет. - Берег исчез. Я увидел Тамару в аэропорту, она выходила из черного мини-шаттла "мицубиси", беспокойно глядя в небо на снижающийся корабль. И захлопнула дверцу, зажав руку. Попыталась высвободить ее. Стала вырывать руку, дергать ее. И вырвала с окровавленным концом, без кисти. Я не мог в это поверить. Тамара шаталась. И тут сцена изменилась, и я снова увидел лежащую на берегу Тамару. Призрачные крабы поедали ее. - Тело ничего не стоит.

Этот случай испугал меня. Она не может уничтожить в мониторе целый мир, чтобы показать мне единственное воспоминание. Такое погружение в подсознание небезопасно.

- Я должен идти, - сказал я. - Нужны новые медикаменты, чтобы предотвратить повреждение мозга. Подождешь меня здесь?

Темные существа снова поднялись из моря и уставились на меня. Она пожала плечами.

- Да. Наверно.

Я отключился и отсоединился от ее монитора. Всходило солнце, и так как две ночи я спал мало и аптека все равно еще не открыта, я решил немного подремать. Лег на постель рядом с Тамарой и закрыл глаза.

Проснулся я в три часа дня. Тамара спала рядом со мной. Я коснулся ее лба: очень высокая температура. В каком-то порыве я поцеловал ее в лоб, потом посмотрел, не проснется ли она. Она не проснулась. И я был рад, потому что понял, где видел ее раньше: ее худое тело, истощенное и маленькое, незнакомо мне, но лицо - нос, глаза, изгиб губ - все это как у моей покойной жены Елены. Я мысленно выругал себя. Мне следовало с самого начала увидеть это сходство, ведь Елена двадцать лет преследовала меня во снах. Но когда достигаешь моего возраста, все кажется знакомым. Трижды в жизни я встречал своих двойников; так что только вопрос времени, прежде чем я встречу женщину, похожую на мою жену. Мне казалось, что я подготовлен к такой встрече, я не поддался бы искушению согласиться помогать ей, не строил бы из себя дурака, привязываясь к ней.

Я переодел рубашку и пошел в аптеку Васкеса. Купил там долговременные регуляторы роста и антимозин С. Заплатил наличными. На пути домой у меня было время подумать. Никогда раньше я не сталкивался с проблемой, которую не смог бы разрешить, конечно, если на это есть время. Проанализировал свой разговор с Тамарой и решил, что в ее истории не все сходится. Если Джафари планировал заключить Тамару в мозговую сумку, ему не нужно ее тело. Разве что для продажи. Конечно, если он не собирался в будущем снова соединить мозг и тело. Может, хотел это сделать, когда ситуация прояснится? Или просто продержал бы ее несколько лет, а потом потихоньку выпустил? Я почувствовал, что иду по верному следу. То, что Тамара не разгадала планы Джафари, свидетельствует о ее импульсивности или неразумном страхе. Я решил, вернувшись домой, рассказать ей свою теорию, но пока что принялся обдумывать планы ее спасения. Все посещение аптеки Васкеса заняло несколько часов.

Когда я вернулся, Тамара сидела на кухне, положив голову на стол, держа в руке стакан с ледяной водой. Лазерное ружье лежало рядом на полу. Она в бреду что-то говорила на иностранном языке. У нее была очень высокая температура. Я сбежал вниз, принес медикаменты, вывалил их на стол. Хотел как можно быстрее ввести лекарство, поэтому наполнил шприц и сделал укол в сонную артерию. Она подняла голову и посмотрела на иглу в своей шее, потом снова закрыла глаза и сказала:

- Уведи меня отсюда. Я хочу уйти.

- Все в свое время, - ответил я, желая успокоить ее.

- Мне холодно. Я думаю, что умираю.

- Не умрешь, - сказал я. Холод - это плохо. Иммунная система атакует ее мозг. Я заполнил шприц антимозином и ввел ей в руку.

- Ты так добр ко мне, Анжело. Очень добр. Ты на самом деле так считаешь... о порядке... не хочешь порядка?

- Да. Очень.

- Тогда уходи. Уходи из Панамы. - Глаза ее открылись, она села прямо.

- Что это значит? - спросил я. Она долго смотрела на пол. Я снова спросил: - Что ты хотела сказать?

- Ты хочешь, чтобы я вторично допустила ошибку? - Она улыбнулась холодной угрожающей улыбкой. - Я хочу сказать - убирайся. Немедленно! Наступает порядок, неудержимый порядок! Уходи из Панамы, уходи с Земли... Уходи от ИР и ОМП!

Я попытался найти смысл в ее словах. Она смотрела на меня, как будто хотела передать свое знание взглядом. Силы ОМП - Объединенной Морской Пехоты - набираются на всех континентах и должны следить за интересами Земли в космосе. Теоретически у них нет политической власти ни на одной планете, хотя они контролируют пространство между планетами и тем самым держат под контролем всю галактику. Предполагается, что они не вмешиваются в политику, поэтому я не понял, почему она связывает ИР - искусственный разум - с ОМП. Но, как и во всякой большой организации, многие части ОМП борются за власть. Я вспомнил предупреждение Флако об империализме.

- Кто-то в Морской Пехоте вступил в контакт с искусственным разумом, чтобы овладеть Землей?

Тамара кивнула.

- Они одну за другой захватывают страны. Некоторые сейчас. Другие через несколько лет. Не знаю, много ли времени у вас осталось.

Я вспомнил проблемы соседних государств, вкрадчивое распространение никитийского идеал-социализма. Теперь я знал имя виновного. Все это организовано разведкой ОМП. Но все равно мне казалось это невозможным. Искусственному разуму запрещено законом ввязываться в человеческие войны. ИР всегда оставались политически нейтральными, их наша политика не интересовала. Их мозг занят совершенно другими проблемами. И я не мог понять, что заставило их вмешаться, идти на такой риск.

- Но что могли социалисты дать искусственным разумам?

Тамара колебалась.

- Увеличить объем их памяти. Дать им доступ в космос.

Я немного подумал. Свобода, наконец понял я. У меня закружилась голова. Она говорит о свободе. Некоторые ИР готовы продать свободу Земли ради собственной свободы. Прекрасный обмен - ценность на ценность. Если бы я так эмоционально не относился к своей свободе, я бы рассмеялся.

- Тебе нужно кому-то рассказать! - закричал я. - Объявить об этом!

- Я рассказала тебе, - ответила она. - Этого достаточно.

- Расскажи властям.

- Анжело, ты не понимаешь. Я была одной из них. Я служила в военной разведке. Я их знаю. И мне никогда от них не уйти.

Она отвернула от меня лицо, положила голову на стол. Несколько мгновений тяжело дышала, и мне потребовалось какое-то время, чтобы понять, что она уснула. Я погладил ее волосы и подумал, что она имела в виду одна из них? Одна из тех, кто убивает Флако по всему миру? Одна из тех, кто превращает свободу в товар? Что я вообще о ней знаю? Она рыжеволосая женщина на морском берегу. Женщина с быстрым властным голосом, как у жены социалистического диктатора. Ей нравится запах роз. Она бежала, потому что боится заключения в машине, и однако она весь мир превратила в тюрьму для других. Разве не справедливо было бы выдать ее? Или задушить? Я с самого начала подозревал, что пожалею о том, что согласился помочь ей. Может, отвезти ее в больницу, сообщить властям, позволить убить ее?

Она снова застонала, начала бредить на английском и фарси. Однажды сказала: "Все пошло плохо, очень плохо", но большую часть того, что она говорила, я не понимал. Я думал о том, как они устанавливают контроль. ИР управляют передачей информации - торговые курсы, предсказания погоды, банковские счета - и связью. Они следят за всеми вооружениями. Им нетрудно уничтожить мир просто неверной передачей информации, целые государства обанкротятся, погибнут все товары. Такой большой ущерб наносит просто некомпетентность и неумелость. А какой нанесет саботаж?

Я посмотрел на худое лицо Тамары, на ее хрупкое тело и пожалел, что не знаю, каким было ее настоящее тело. Женщина с таким худым телом должна быть робкой. Она сама знает боль и должна испытывать сочувствие к другим. Что я знаю об этой женщине? И как бы в ответ она неожиданно воскликнула по-английски:

- Я хочу уйти!

И я решился.

Кем бы она ни была, что бы она о себе ни думала, теперь она рефуджиада.

Я отнес ее в постель, потом решил набраться мужества и переправить ее на плантации. Впрочем, для этого придется ждать ночи. Я пошел на кухню за пивом и услышал звук за задней дверью. Выглянул в окно: на заднем крыльце стояла мисочка с молоком, которую Тамара или Флако поставили для серо-белого котенка. Котенок тоже был на крыльце, он играл темно-коричневым клубком - тарантулом, подобравшим лапы под брюхо. Котенок толкал тарантула, ударял его о заднюю дверь, потом поднял голову, увидел меня и убежал.

Я включил радио, чтобы музыка заполнила тишину дома. Через несколько мгновений у меня в голове прозвучал вызов комлинка. Я включился, послышался голос Джафари. По-прежнему без всякой интонации он спросил:

- Тамил поблизости?

Я испугался. Сердце у меня забилось, я чуть не впал в панику. Линия была так полна разрядов, что я его почти не слышал. Он пропускал сигнал через фильтры, чтобы его нельзя было проследить.

- Тамил? Ваша жена? Она без сознания.

- Это важно, - сказал Джафари. - После нашего разговора ни с кем не вступайте в связь по комлинку. Разведка может засечь ваш сигнал. Скажите Тамил, что разведка посадила меня на контур. Я больше ничего не могу для нее сделать. Если ее поймают, ее убьют. Скажите, что я любил ее. Скажите, что мне жаль. - И Джафари отключился.