Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 46)
Спустя два дня мы выступали в Нью-Йорке, сыграв на дне рождения Говарда. Я был на эмоциональном подъеме. Стал папой. Был здоров и трезв. Я бы готов помочь «Use the Man» получить ту степень, в которой он нуждался. Хотя я не был «поклонником» этого шоу, разумеется, я знал о нем, понимал его масштаб и влияние. Я знал, что Говард иногда включал в эфире песни Megadeth, и я ценил это. Я определенно не смотрел на Говарда с презрением; на самом деле я относился к нему скорее с любовью, нежели с чем-то еще.
Встреча с Говардом, к сожалению, оказалась менее чем вдохновляющей. Мы сыграли нашу песню, затем сели на диван и стали разговаривать, Говард сразу же пустился в типичную антагонистическую серию вопросов.
– Я слышал, что ты Свидетель Иеговы.
– Э-э, нет. Ими были мои родители.
– Серьезно? И ты их убил?
Веришь-нет, с этого момента разговор только ухудшался, отчасти потому, что, как мне показалось, Говарду неинтересно было со мной разговаривать, да и собеседник из меня оказался так себе.
– Я слышал, ты навалял Джеймсу Хэтфилду.
– Да, было такое.
– А мне тоже наваляешь?
К тому моменту, как интервью кончилось, мне хотелось схватить его и сказать: «Говард, ты понимаешь, насколько сильно ты меня сейчас опустил?» Передо мной стоял парень, и я надеялся, что мы станем друзьями. По крайней мере, надеялся, что он оценит расстояние, которое мы проделали, чтобы оказаться на его шоу. Я же ведь уговорил жену на преждевременные роды! У меня было три участника группы и куча людей, которые работали на нас и полагались на меня, чтобы я принял правильное решение, чтобы написать правильную песню, чтобы танцевать и двигаться на сцене должным образом, чтобы все могли заработать достаточно денег, чтобы их жены были счастливы, чтобы заплатить за обучение детей в частной школе, няням, иметь деньги на пластинки для исправления зубов и все остальное. После этого я стоял в раздевалке, думая, каким провальным оказалось шоу, и было ощущение, будто я облажался.
Я спустился вниз и увидел представителя звукозаписывающей компании и по его поведению понял, что все прошло хреново. Надеялся, что выступление Megadeth здесь совершенно ни при чем; мы были в ударе. Считаю, мы выполнили свои обещания. Однако по той или иной причине ничего не получилось.
Имитирует ли жизнь искусство, или же, наоборот, безусловно, есть точка, в которой оба эти понятия пересекаются. Не знаю ни одного человека в музыкальном бизнесе – особенно в хеви-метале, – который не считал бы фильм «This Is Spinal Tap» до боли забавным и захватывающе правдивым. Это особенно верно в отношении Megadeth, поскольку мы на своем веку не раз сталкивались со спорами и разногласиями, употреблением наркотиков, некомпетентными менеджерами и кадровыми переменами. Барабанщики Spinal Tap внезапно загорались; у Megadeth же они просто оказывались ненадежными или неумелыми, либо не подходили для миссии группы, что бы то ни значило в определенный момент времени.
Ник Менза начинал как наивный ребенок, живущий рок-н-ролльной фантазией. Мне нравился Ник, когда он пришел в группу, нравится он мне и сегодня, но был период времени, с середины до конца 1990-х, когда он был просто неуправляем. У нас с ним годами были буйные отношения, но они достигли своего переломного момента, когда мы отправились на гастроли после выхода альбома
Но это была лишь половина проблемы. Также у него усугубились проблемы со здоровьем, и некоторые, безусловно, были связаны с его образом жизни. Он все больше становился возбужденным и отвлеченным. Дошло до того, что почти весь день Ник и вовсе спал. Забивал на отстройку звука, просыпался, может быть, за полчаса до выступления, натягивал свои велосипедки и кроссовки, а затем выходил и играл. Как и ожидалось, это сказывалось на его игре. В песне «Trust» было крещендо, которое он регулярно пропускал. Каждый вечер. Такое бы с Ником никогда не случилось, когда он был моложе и голоднее. Ему было неловко, нам было неловко, что Megadeth лажает на популярнейшем хите в истории группы.
Я с чувством грусти и гнева наблюдал, как Ник сдает, но шокирован не был абсолютно. Megadeth страдали от индивидуальных особенностей каждого участника, которые могли сказаться на коллективе. Были проблемы с наркотиками, алкоголем, женщинами и деньгами. Никто из нас не остался без шрамов и ран. Теперь же просто настал черед Ника.
Раскол произошел летом 1998-го, во время перерыва в хеви-метал-туре Ozzfest. Мы должны были собраться в Далласе. Я прилетел из Аризоны, где жил; Ник должен был прилететь из Лос-Анджелеса в то же самое время. Я добрался до аэропорта – Ника там не было. Вышел на улицу, где ждал наш автобус, – Ника не было. Вернулся внутрь, проверил багажную ленту, туалеты – Ника нигде нет. После некоторых поисков я вернулся в автобус и увидел Ника – он развалился на сиденье, наклонившись головой к окну. На нем были солнцезащитные очки, но я видел, что глаза у него заплаканные. Ник нанес макияж на лицо в попытке скрыть слезы, и теперь пастообразные полосы стекали по его щекам. Я сел рядом и спросил, что случилось. Поначалу он не отвечал, но в итоге заговорил. У него были проблемы со здоровьем. Об этом я знал. Но не ожидал услышать, что у него рак.
Некоторое время ранее Ник травмировал колено, и травма привела к формированию кисты. А теперь Ник сказал нам, что киста оказалась злокачественной. Я не знал, сам Ник диагностировал эту штуку или нет, и, честно говоря, меня не особо заботило. Я лишь хотел, чтобы он был здоров и его жизни ничего не угрожало.
– Тебе надо поехать домой, – сказал я. – Не переживай. Мы кого-нибудь найдем и завершим тур. Сейчас самое главное – твое здоровье.
Некогда было оплакивать уход Ника или даже беспокоиться о его состоянии. Мы гастролировали, и нам нужен был новый барабанщик. Немедленно. Первым в голову пришел Джимми ДеГрассо, который проделал прекрасную работу на пластинке MD.45. Джимми такой же, как и многие сессионщики: когда он хочет работу, он самый искренний и профессиональный парень в мире. Но если попросить его быть в группе, он чувствует себя в замкнутом пространстве. С Джимми я испытал это лишь однажды, поэтому не могу сказать, что это модель поведения, но, похоже, как только он стал участником Megadeth, то тут же изменился. Однако поначалу он был глотком свежего воздуха: «Давайте играть! Давайте играть!». Он был классным. Но так себя ведут сессионные музыканты. Они привыкли, что им платят за день работы, поэтому рвутся приступить к делу как можно быстрее. Недостатком этого является то, что они иногда не способны мыслить глобально. Они постоянно думают о следующей зарплате, следующем концерте, потому что так научились жить. Они не оставляют запас на зиму; они живут сегодняшним днем. Но, разумеется, не все сессионщики такие. Некоторые из них проницательны и умны, однако большинство импульсивны и недальновидны. Такой вот у них образ жизни.
Когда Джимми пришел в группу, мы, честно говоря, не знали, чего ожидать. Знали, что он талантливый и энергичный, но сможет ли он быстро выучить репертуар Megadeth, это был вопрос. И не то чтобы у него оставалось много времени на подготовку. Я до сих пор помню первый концерт Джимми с нами, в городе Фресно, штат Калифорния, и некоторые ребята из других групп на фестивале Ozzfest стояли сбоку сцены, радостно ожидая провала. Но Джимми отлично справился. И сделал это без всякой отстройки звука! Это был фестиваль на открытом воздухе, и в программе заявлено несколько групп, поэтому всем нам хватило лайнчека – убедиться, что инструменты работают должным образом. Затем мы вернулись к себе в гримерную, достали большой магнитофон и включили Джимми наши песни, а он сидел и играл на воображаемых барабанах, размахивая руками в никуда и надеясь на то, что запомнит эти движения. Он совершил настоящий подвиг, отыграв весь сет Megadeth с минимальным количеством ошибок.
К тому времени, как Ник лег под нож и через пару недель получил результаты биопсии, я уже решил взять Джимми на постоянной основе. Позвонил из номера отеля в Портленде, штат Мэн, а на второй линии висел Бад Прейджер – требовались дополнительные уши, потому что я знал, что разговор будет тяжелым.