Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 45)

– Данн не дает уроков, – было мне сказано.

Ответ застал меня врасплох. Я рассердился.

– Ну и пошел тогда на хер! Он не знает, кто я?

– Да, знает. Он не дает уроков. Но был бы рад с тобой поджемовать.

– Скажи ему, чтобы шел на хер!

Это было моей ошибкой, порожденной в равной степени высокомерием и невежеством. Сессионщики – особый класс людей. Когда они говорят: «Я поджемую с тобой», на самом деле это означает: «Садись, чувак, и я покажу тебе все, что я умею». Но я тогда не понимал этих правил. К тому времени, как мы записали Cryptic Writings, я в этом разобрался.

Боссом Майка Рено в ESP был Бад Прейджер, чьими клиентами в 1970-х и 1980-х являлись Bad Company и Foreigner. С чисто практической точки зрения Бад и Майк были нашими со-менеджерами, и их резюме – особенно Бада – отмели любые сомнения, которые у меня могли возникнуть относительно того, что Megadeth может подвергнуть опасности свое трэш-метал-наследие. Под управлением Бада Foreigner только в Америке продали 80 миллионов копий, превратившись из посредственной рок-группы в мейнстримовых поп-суперзвезд. Можно бесконечно дискуссировать о качестве их музыки, но успех Foreigner сомнению не подвергался. Они затмили Megadeth. Черт, да они даже Metallica затмили. И мне понравилась такая перспектива. И сейчас я признаю, что шел туда не с закрытыми глазами. Бад умел создать хит. Он хотел, чтобы мы работали в Нэшвилле, центре музыкальной индустрии страны (и в немалой степени и поп-музыки тоже), с Данном Даффом, парнем, который больше всего известен тем, что выступил продюсером весьма прозаичных попсовых сессий для Рибы Макинтайр, Майкла Джексона и Селин Дион. Черт, да этот чувак сыграл на хите «My Heart Will Go On». Куда уже более мейнстримово. Когда мы уехали из Нэшвилла, я знал, что последуют перемены, и от меня, как от сопродюсера, будут ожидать толчка Megadeth в сторону, где он никогда раньше не был. Но я так или иначе пошел в этом направлении – сознательно, добровольно, – потому что хотел хит номер один. Я хотел то, что было у Metallica, даже если для этого нужно было продать душу дьяволу.

Я решил, чем черт не шутит. Если получилось у Роберта Джонсона, может быть, получится и у меня. Как минимум я бы получил тот долгожданный гитарный урок от Данна Хаффа.

Привыкаю к жизни в Аризоне и умиротворению пустыни. Фотография Росса Халфина

Рабочая атмосфера в Нэшвилле была напряженной и профессиональной, если не сказать слегка нервирующей, с постоянным решительным стремлением создать то, что вышло бы за рамки трэша и хеви-метала. Плохо ли, хорошо ли, Cryptic Writings изначально позиционировался как запись, представляющая по меньшей мере несколько мелодичных попсоватых песен. Хотя не весь альбом целиком. Достаточно лишь прочитать тексты к песне «She-Wolf» и «The Disintegrators», чтобы найти там отголоски цинизма и политических комментариев Megadeth. Конечно, некоторые из наиболее острых песен («Evil That’s Within» и «Bullprick») были забракованы на стадии редактирования, поскольку Бад счел текст оскорбительным, а оставшиеся остросоциальные песни часто были перегружены переливающимися мелодиями и мягким звучанием, тем самым смягчая удар. Они были не совсем попсовыми, но в опасной близости к этому.

Преобразования произошли в основном в студии, где Данн и Бад, несомненно, навязывали попсовый подход. Самой хитовой песней на альбоме, к примеру, была «Trust» – песня, которая в Megadeth периода 80-х могла бы звучать совершенно по-другому. Именно запоминающиеся хуки с повторяющимися вокальными партиями сделали ее радиоформатной. Начиналась она с моего обычного злобного и рычащего исполнения, со скоростью в сотню километров в час:

«Потерянный во сне… все не то, каким кажется!»

– Помедленнее, – говорил Данн. – И попробуй растянуть слово «не то».

«Потерянный во сне… все ниии-тоооо, каким кажется!»

Данн почесал подбородок.

– Хорошо, хорошо. А теперь выброси G.

– Какую G?

– На конце слова «nothing». И спой еще медленнее, может быть, сделай паузу после «lost».

– Lost… in a dream… nuuh-thin’s what is seems.

– Да! Вот оно! Идеально!

Ничего себе…

В тот момент я понял, что спел вокальную линию, от которой не отказался бы Тим Макгроу. Поэтому я вернулся к самому началу, немного перестроился, обрезал протяжный кантри-звук и довольствовался тем, что можно по праву считать поп-металом (действительно, мы столько раз возвращались туда-обратно на слове «nothing», что я сказал: «у Данна на надгробии будет написано: ДАНН “УМЕР НИ-ЗА-ЧТО” ХАФФ)».

И вот так, собственно, и проходил весь процесс.

Один из моих любимых снимков, идеально сидящие кожаные штаны, которые куда-то мистическим образом исчезли.

Фотография Росса Халфина

Бывало, я заходил в студию и видел, как Бад с Данном возятся с микшерным пультом, играют с дорожками без моего участия. Как правило, это вызвало у меня паучье чутье до такой степени, что я мог разразиться потоком угроз и обвинений. Но я этого не сделал. Подозревал, что они производили изменения, смягчавшие звучание Megadeth, а я ничего не делал, чтобы их остановить. В конце концов, успех придет, рассуждал я.

Я не ошибся. «Trust», песня о нечестности, по иронии судьбы стала самым успешным хит-синглом в истории Megadeth, достигнув пятой строчки в рок-параде Billboard; и была номинирована на «Грэмми». Три другие песни также стали хитами топ-20. Альбом почти достиг «платинового» статуса, но, в некоторой степени, не оправдал моих ожиданий. Вместо того, чтобы представить Megadeth более широкой новой аудитории, пластинку встретили со степенью неопределенности преданные фанаты, которые задавались вполне резонным вопросом: «Какого черта здесь происходит? Это не мой Megadeth! Больше похоже на Megadeth моего папочки».

В то время мне тяжело давалась критика, но сегодня я отчетливо вижу, как это произошло и что это значило. Разумеется, возможно стать более мелодичным, оставаясь при этом верным своим металлическим корням. Но это очень тонкая грань, особенно для такой быстрой и тяжелой группы, как наша. Megadeth были феноменом, основанном на искренней энергии и таланте, а когда берешь и смягчаешь, то никакой это уже не феномен. Заурядное музло. Пытаясь расширить аудиторию, рискуешь потерять преданных фанатов, и, я думаю, именно так и произошло на альбоме Cryptic Writings, и даже еще больше на нашей следующей пластинке, метко названной Risk («Риск»).

Поворотным моментом периода Cryptic Writings стало появление группы на шоу Говарда Стерна. Нам предлагали выступить живьем на специальном шоу в честь дня рождения Говарда. Мы надеялись, что это, может быть, станет музыкальным прорывом для нас и станции WXRK, которая проводила шоу Говарда. «K-Rock», как была известна WXRK, считалась одной из самых влиятельных рок-станций в стране, ориентированных на альбомы, и она в буквальном смысле могла вознести группу до небес или похоронить. Будучи утвердившейся мультиплатиновой группой, Megadeth не нуждались в K-Rock, но ее поддержка определенно могла стать полезной в достижении группой еще большей мейнстримовой позиции, к которой, надо признать, мы стремились.

Несколькими месяцами ранее мы с Пэм отправились в Европу с двойной целью: отдохнуть и восстановить отношения. Если быть точным, в планах было заделать в Париже второго ребенка. Мы остановились в милом отеле «Костес», и хоть я еще не был религиозным человеком, но опустился на колени и молился вместе с Пэм, чтобы зачатие прошло успешно и у нас родился здоровый счастливый малыш. Прежде чем заняться любовью, мы стояли на коленях возле кровати, чтобы снискать божье благословение. Для меня это было нечто новое. Раньше я молился о сексе (Пожалуйста, Господи, пусть этой блондинке с большими сиськами в первом ряду будет хотя бы восемнадцать); во время секса (Пожалуйста, Господи, хоть бы не поймать от нее букет болезней); и после секса (Пожалуйста, Господи, пусть она свалит отсюда – сейчас же!). Но прямо перед самим сексом – никогда.

А на этот раз попробовал. И сразу же после этого Пэм заплакала. Несколько недель спустя мы узнали, что она беременна. Математические расчеты показали, что чудо произошло в Париже – французское зачатие, если угодно.

А теперь перенесемся в январь 1997-го: Пэм должна родить, а мне предлагают выступить на вечеринке Говарда Стерна.

– Отличная возможность, – сказал Бад Прейджер. – K-Rock говорит целой нации, как правильно надевать штаны. Если они поставят этот сингл, все будут его слушать.

Я отправился туда, но не без серьезного ущерба для своей семьи. Пэм должна была родить прямо за несколько дней до моего появления на шоу Стерна, поэтому я предложил, если она не родит к тому моменту, может быть, мы могли бы вызвать схватки.

Пэм любезно согласилась, и все прошло замечательно. Наша дочь, Электра, родилась 28 января 1998 года, без осложнений. Будучи опытным папашей, я фактически принимал роды. Серьезно. Когда роды прошли без осложнений, и Электра показала маленькую чудесную головку, врач спросила:

– Не хотите принять роды?

– Серьезно? Вы шутите?

Врач улыбнулась.

– Нет, сэр.

Затем она отошла в сторону, и я вынул дочь на свет. Не просто стоял там со слизью на руках; не просто перерезал пуповину. Я сделал больше. Стал первым человеком в этом мире, кто прикоснулся к Электре. Думаю, это одна из причин, по которой у нас по сей день с дочерью такие близкие отношения.