Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 35)
– Войдя в банк, я сказал: «Никому не двигаться», – объяснял Джон. Затем сделал паузу и пожал плечами. – А он двинулся.
Предполагая, что история правдивая, я не совсем понимал, как Джону удалось избежать пожизненного срока. Он сказал, что прошел в карцере через какую-то долгосрочную программу реабилитации и в конечном счете стал вести трезвый образ жизни и вышел по УДО. Оказавшись на свободе, Джон стал наркологом, и я могу честно сказать, что он сыграл важную роль в моей реабилитации. Во время этой поездки я не завязал раз и навсегда, но с помощью Джона наконец смог проследить корни своего зависимого поведения и увидеть последствия принятых решений. Он помог мне увидеть, что все действительно можно изменить. Джон значил для меня очень много, и я знаю, что и Дэвид Эллефсон ему благодарен. Песня «Captive Honour» написана под вдохновением от общения с Джоном, в ней присутствует жестокое описание преступления и наказания, и Джуниор выступил соавтором текста.
В течение многих лет я всегда слышал голос Джона, когда пел эту песню, но никогда не спрашивал Джуниора, о чем она. И вот как-то раз он мне сказал, что написал свой текст после того, как услышал от Джона всякие жуткие истории о тюремной жизни.
Джон нравился мне еще и тем, что никогда не притворялся. Он как-то раз сказал мне, что в бардачке машины хранит шприц.
– Ну, это же глупо, – сказал я. – На кой черт он тебе нужен?
– На всякий случай.
Если ты не наркоман и никогда им не был, то для тебя это, возможно, звучит смешно. Но до меня дошло. Я понял, о чем он. В каком-то смысле у меня это даже вызвало восхищение.
Даже когда я начал видеть результаты своего труда, пришлось побороться с некоторыми естественными побочными действиями этого процесса, состоящего из двенадцати шагов. Гнев и амбиции подпитывали мое творчество, давая пищу для беспокойства и сомнения в различных ситуациях. А мог ли я сочинять в трезвом виде? Смог бы играть на гитаре так же агрессивно и напористо, как раньше, но без помощи веществ? Разумеется, да. Но что бы произошло, если бы я стал мирным человеком? Спокойным? Бóльшую часть взрослой жизни я только и делал, что провоцировал и подстрекал. Смогу ли я жить без конфронтации? Без агитаций? Я понятия не имел и не был уверен, что хочу это узнать. Я фактически стал дыркой в бублике, пытаясь прожить в мире с теми, кто меня окружает. Это было совершенно неестественное и непонятное состояние. Моя популярность как музыканта появилась именно благодаря эпатажу и таланту. Многим нравился Megadeth не потому, что я пел как Джеймс Тейлор, – разумеется, я так не пел, – а потому, что в нашей музыке чувствовались напор и агрессия. Никто не приходил на концерт Megadeth, ожидая увидеть чертового Далай-Ламу. Они хотели увидеть разъяренного гитариста, который поет о смерти и разрушении, боли и возмездии. И смог бы я дать им все это, когда мне казалось, что я превращаюсь в ванильный пудинг?
И знаешь, кто помог мне ответить на этот вопрос? Элис Купер. Мы не общались с нашего последнего тура, когда Элис выказал опасение по поводу моего образа жизни. Я позвонил ему якобы обсудить идею татуировки. Хотел объединить логотип Megadeth и группы Элиса: Вик и Детки на миллион долларов. Элису идея понравилась, и он сказал, что не нужно спрашивать его разрешения, а потом я резко сменил тему.
– Как поживаешь, Дэйв? – спросил он.
– Нормально, – сказал я. – Идем в студию записывать новую пластинку, и я пытаюсь все делать по-другому. Это тяжело.
– Понимаю, о чем ты. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь или что-то еще, хочу, чтобы ты знал – всегда можешь на меня рассчитывать.
Я рассмеялся – скорее потому, что нервничал.
– Серьезно, Элис? А ты что, станешь моим крестным отцом?
Он, не раздумывая, ответил:
– Конечно, если ты этого хочешь.
И вот так Элис стал моим крестным отцом. Мы с ним мало общаемся, и, я полагаю, наши отношения превратились, скорее, в отношения на бумаге. Но все в порядке. В то время он оказался рядом и с тех пор всегда рядом. Я безмерно уважаю Элиса как человека и музыканта и всегда буду считать его другом. Даже не особо пытаясь, он заставил меня сказать то, что я, честно говоря, не осмелился бы сказать никогда:
– Мне нужна помощь.
12. Пока мы живы
С женой я познакомился, когда она зависала с подругой в клубе в Северном Голливуде под названием «FM-станция», одном из первых заведений растущей империи Filthy’s McNasty. Я пришел туда не один, в том числе с Ником Мензой и его приятелем Хуаном. Было это примерно в 1989-м – начале 1990-го, когда я то вел трезвый образ жизни, то снова пускался во все тяжкие, реконструируя состав Megadeth и сочиняя песни для альбома
Как обычно, личная жизнь находилась в состоянии беспорядка. Уже более шести лет я встречался с Дианой: хотя наши отношения едва ли можно было назвать моногамными – во всяком случае, что касалось меня, – я очень долго искренне считал, что именно на ней и женюсь. Уже шесть лет мы были обручены, и через год стали бы гражданскими мужем и женой. Диана была красива и сексуальна, но мы постоянно ссорились, вплоть до того, что все превращалось в такую рутину, что можно было сверять часы. Она приезжала ко мне, мы немного отрывались, слово за слово начинался срач, она уезжала, я ей звонил, она возвращалась, мы мирились, занимались сексом… и все по новой. В конечном итоге я пришел к заключению, что с Дианой ничего не выйдет. Во время очередного пребывания в клинике я ей позвонил – алкоголики и наркоманы блестяще называют это состояние моментом прозрения.
– Мы больше не можем встречаться, – сказал я ей. – Слишком токсичны друг для друга.
Как и ожидалось, она взбесилась – кто хочет получить пинок под зад от парня, находящегося в реабилитационном центре? Ситуация угнетала. Но я думаю, Диана знала, что к этому все и шло. Я также считаю, она знала, что без меня ей будет лучше. А у меня в жизни происходили перемены, и выход из неблагополучных отношений стал еще одним шагом на пути к самосовершенствованию. Я пережил наше расставание, написав песню «Tornado of Souls» («Вихрь страстей»). И действительно, именно так и было – так я себя и чувствовал на тот момент; если не брать в счет лирическую составляющую, эта песня не об убийстве или смерти. Она о том, как можно погрязнуть в отношениях, которые себя изжили.
Не то чтобы я искал свою вторую половинку. После разрыва с Дианой и взявшись за голову, мне нравилось получать удовольствие, наслаждаясь некоторыми привилегиями, связанными с образом жизни рок-звезды. Я был вокалистом, композитором и гитаристом Megadeth. Не Брэд Питт, конечно, но и не урод. Давай будем честными: если у тебя есть деньги и ты умеешь играть на гитаре, тебе любая даст. В хеви-метале было немало уродливых придурков, но они никогда не испытывали недостатка женских задниц. И теперь я готов был принять участие в этом фуршете.
Но стоило мне увидеть Памелу Энн Касселбери, и все мои планы в одночасье рухнули.
– Видишь девушку вон там? – спросил я своего друга Хуана.
– Какую именно?
– Высокую блондинку.
Хуан одобрительно кивнул.
– А она ничего.
– Да. Подойди к ней и скажи, что я не прочь познакомиться.
Хуан никогда мне не отказывал, поэтому посмеялся и подошел к этой блондинке. Я видел, как они болтают, и Хуан жестом показывает в мою сторону. Я поднял бокал (кока… колы) и улыбнулся. Блондинка никак не отреагировала. Спустя мгновение Хуан, хихикая, вернулся.
– Она сказала, если хочешь познакомиться – сделай это без помощи друзей.
Справедливо. Уж в общении с женщинами проблем с уверенностью у меня никогда не было. Поэтому я подошел и представился.
– Привет, я Дэйв.
Блондинка перебила меня.
– Да, знаю я, кто ты, – сказала она спокойно. Казалось, ей все это не особо интересно, но ее поведение лишь разжигало интерес во мне. Забавно, согласись? Ну и я, как говорится, перешел к самой сути.
– Послушай, ты мне очень понравилась, и я хотел бы провести с тобой побольше времени. Но сегодня я помогаю своему другу, который пытается завязать, поэтому я должен за ним присматривать[39]. Можем ли мы с тобой как-нибудь пообедать?
Я был дьявольски льстивым засранцем, но знал, что это сработает. Тут сразу сострадание и ответственность вкупе с честностью и порядочностью. Я дал ясно понять, что считаю ее привлекательной, но готов ждать. Своей корыстной цели я не показал: увидеться при дневном свете, в летнем кафе под лучами теплого калифорнийского солнца. Даже если ты не пил, сквозь дым сигарет в ресторане в 2 часа ночи девушка может выглядеть вполне привлекательно; а если увидеть ее при ярком дневном свете без макияжа, можно поклясться, что она окажется совершенно другим человеком.
Если это звучит пошло и бездумно – хорошо, признаю свою вину. Я проводил нечто вроде конкурса красоты, отбирая претенденток на звание «Будущей жены». На самом деле, конечно же, все они боролись за звание «Девушки на одну ночь». Еще до того, как я официально порвал с Дианой, начал встречаться с девушкой по имени Лесли. И пока встречался с Лесли, возжелал блондинку из «FM-станции».