Дэйв Дункан – Сир Доблестный (страница 19)

Траск ответил градом ругательств. Тогда, Винсент положил руку на рукоять меча, и толпа стихла.

— Еще одно оскорбление — и ты заплатишь за это. А если ты заставишь меня обнажить оружие — то умрешь первым. Это я тебе обещаю.

Этого было достаточно. Вот что значило быть Клинком. Даже седобородым Клинком, вставшим лицом к лицу с десятком молодых вооруженных парней. Траск поклялся рассказать о происшествии барону. Который, в конце концов, явился самолично и двинулся за ними следом. Вплоть до самых ворот он тащился за Винсентом, крича:

— Арестовать его! Верховный судья здесь я! Это — восстание против мира короля! Я буду жаловаться в тайный совет!

Снова и снова. Он выглядел ничтожно со своими кривыми ногами и тонким голосом. Сир Винсент не обращал на него внимания и ни один человек не посмел вмешиваться в дела Клинка.

Все еще не в силах поверить в такой поворот своей судьбы, Ват Хеджбери, ученик менестреля, шагнул из ворот, сжимая в руках лютню, из-за которой чуть не погиб. В руках, все еще не прекращавших дрожать. Там, за воротами замка, их уже дожидался слуга Винсента, держащий под уздцы двух лошадей. Рыцарь отдал лютню своему человеку и втянул мальчика на собственную лошадь, хотя тот все еще вонял. Сказывалось ночное восхождение по канализации.

Прежде, чем Винсент успел пришпорить своего коня, со стороны зубчатых стен донесся голос Траска:

— Не мечтай, что так просто уйдешь, вор! Ты не сможешь вечно прятаться за этой старой развалюхой. В один прекрасный день, я поймаю тебя и воздам по заслугам.

Винсент взглянул на своего коня.

— Хочешь спуститься и повторить?

— Иди, пока можешь, старик. Мы спустим на тебя собак. И не удивляйся, когда твое серебро начнет пропадать, раз решил взять это отродье с собой. Настанет день и мы вытянем ему шею.

— Не будь так в этом уверен, — рявкнул Винсент, первый раз повысив голос. — Мальчики вырастают. Возможно, когда вы встретитесь в следующий раз, придет его очередь шутить.

Он пнул ногами бока лошади, и оба скакуна двинулись по дороге. В течение часа бандиты Траска гнались за ними, держась на расстоянии. Они выкрикивали угрозы и оскорбления.

Прежде, чем Ват Хеджбери смог заговорить, они умчались на лиги от Фирнисса. И он произнес лишь:

— Спасибо, сир.

Руки мальчика все еще тряслись. Старик не смотрел по сторонам.

— Ты принес мне больше удовольствия. Этот маленький эпизод доставил мне массу приятных мгновений. Давно я так не веселился. И ты заслужил этого.

Рыцарь не стал пояснять последние слова. В первом же имении Истфара его новый друг тщательно вымыл мальчишку и облачил его в новую одежду. Он приказал сжечь все старое и, возможно, даже то, что принадлежало ему самому. Именно там, вкушая еду рядом с мальчиком на скромной фермерской кухне, Винсент впервые произнес магическое название "Айронхолл".

— Ты необыкновенно ловкий, — говорил он. — И, наверняка, смелый. А еще — не обделен чувством справедливости. Из тебя вышел бы прекрасный Клинок на службе короля.

Будущий Доблестный рассмеялся, думая, что рыцарь шутит. Старик улыбнулся, зная, что юноша понимает его не верно.

— Овейн был твоим родственником?

— Нет, сир.

— У тебя вообще есть семья?

Варт затряс головой, жуя хлеб и запивая его холодным молоком.

— Сколько тебе?

— Почти тринадцать, господин.

— Почти может быть достаточно. Нам нужно отвезти тебя куда-то, где эти люди тебя не достанут. Барон — просто пустобрех, но вот Траск — чистая змеюка. Он помнит обиды. Некоторые — очень долго. Ты действительно всю жизнь хочешь быть менестрелем? Петь для богачей, протянув шляпу за серебряным пенни? Спать в стойлах, бродить в рваных сапогах зимой? Ты не желал бы сам стать одним из дворян?

И Ват — он постоянно вспоминал тот ошеломляющий момент — прекратил жевать и недоверчиво уставился на Винсента. Ведь именно тогда он понял, что этот разговор — не просто шутка богача.

Рыцарь вздрогнул.

— Закрой рот, малыш!

Едва не подавившись, он проглотил еду и выпалил:

— Я?

— Ты...

— Дворянин? Это возможно?

— Я бы сказал, что возможно даже стать правой рукой короля. Хочешь, я отвезу тебя в Айронхолл. Великий Магистр примет тебя, обещаю... Ты слишком хорош, чтобы потерять тебя.

Винсент усмехнулся в ответ на недоверчивый взгляд мальчишки.

— Погода хорошая и они не ждут, что я вернусь в Валглориос в ближайшие дни. Так что мы можем выехать прямо сейчас. Если ты хочешь.

Глава шестнадцатая

Неприятное путешествие

Экипаж Скуллдиггера медленно тащился по пыльной, покрытой колдобинами дороге, что никак не сказывалось на его комфортабельности. Его мягкие, покрытые лиловым шелком скамьи с легкостью вмещали четырех человек. Или даже шестеро, если ужаться. И все же, Изумруд страстно желала снова оказаться в вонючей телеге Варта. Лицо, там, где оно встретилось с кулаком Траска, опухло, и женщина уже догадывалась, что без синяка под глазом не обойдется.

Приманку заглотили. Если сир Змей собирался взять её похитителей с поличным — настало самое время. Но как бы она не ненавидела уступать ублюдкам вроде Скуллдиггера кажется, старик выиграл схватку. Сира Змей перехитрили и он, должно быть, все еще следит за телегой. В последний раз Изумруд видела, как повозку вез один из охранников Скуллдиггера. Он нацепил шляпу и жилет Варта. Муртер же надела шляпку Изумруд.

И, дабы усугубить её страдания, карета, в которой женщина оказалась запертой, визжала от магии. Магия долетала от кучера на козлах, от спины грума, от оставшегося на крыше охранника. И даже отряд Траска приносил с собой её волны, стоило им подъехать ближе.

Скуллдиггер восседал на скамье, лицом к своим пленницам. В течение долгого времени старик, казалось, был погружен в раздумья. Его грустный взгляд был устремлен в пустоту.

Спустя час карета покинула тряскую тропу, которой льстило название "дорога". Теперь они ехали по едва заметной дорожке, петлявшей по болотистой местности. Экипаж замедлился. Часто, его колеса попадали в лужи и ручьи, поднимая облака брызг. Ветер принес запах моря. И тогда старик очнулся.

— Ну, сестра Изумруд, я готов услышать тво...

— Я все сказала вам прошлой ночью, доктор! Была бы я Белой Сестрой — не каталась бы в этом жалком вагончике.

Он застонал.

— М, Изумруд. Ты никогда не должна прерывать меня, когда я говорю. Я вынужден буду наказать тебя... Если ты учтиво и честно не ответишь на мои вопросы. Если попытаешься что-то скрыть — то будешь винить в последствиях только себя. Разве это не честно, сестра Лебедь?

Вторая женщина пристально уставилась в окно. Она развернулась к Изумруд, не встречаясь с ней взглядом.

— Он позаботиться о том, чтобы ты ощущала боль и стыд. Он безжалостен и совершенно лишен сострадания. К тому же, он абсолютно безумен. Никто ему не помеха. Встань против него и он сломает тебя.

Кажется, Скуллдиггера не очень обидел тот факт, что его назвали безумцем.

— Очень здравое описание ситуации. Если не подчинишься — будешь наказана. Даже не надейся спастись из Квагмарша. Именно туда мы направляемся. Просто прими реальность и спаси себя от ненужных страданий. Я не могу использовать на тебе магию, не уничтожив твоих способностей, поэтому придется обойтись грубой силой.

Его тон и поза говорили о том, что подобная необходимость — страшная трагедия.

— Маршал Траск предается этому удовольствию вполне охотно и готов проявить больше усердия, чем ты способна выдержать... тебе ясно?

— Да, доктор, — в горле пересохло.

— Видишь, сестра Лебедь сотрудничает со мной. Её дочь, Белль — такая милашка. Но её кожу слишком просто поцарапать. Её мать знает, что я оставил строгий приказ — завтра скормить девочку химерам. Поэтому очень важно, чтобы я благополучно вернулся в Квагмарш, чтобы отменить это распоряжение.

Лебедь снова смотрела в окно. Кажется, она плакала.

— А теперь, Изумруд, — простонал Скуллдиггер. — Мне нужна настоящая история. Боюсь, в текущих обстоятельствах Лебедь не сможет оценить твою искренность, но как только мы приедем — я спрошу тебя, не соврала ли ты. И Лебедь скажет мне, насколько правдив твой ответ. Если её ответ мне не понравится — с тобой случится беда.

Заставив Варта рассказать даже малую часть его истории — Изумруд совершила огромную ошибку. Если бы она была так же несведуща, как при отъезде из Окендауна — она могла бы говорить свободно. Но теперь женщина знала вещи, о которых не должна была упоминать. Сир Змей, покушения на жизнь короля, о которых все молчали. Отравленные рубашки. Заколдованные седла и даже то, что она уже знала о похищении Лебедь и её дочери. Если она соврет — ложь всплывет... если она откажется говорить — подвергнется пыткам.

— Я не сестра. Была ею... когда-то. Но меня прогнали. Сестринство отправило меня домой в той фермерской телеге.

Эта невероятная история заставила Скуллдиггера выглядеть еще более грустным.

— Но ведь ты, должно быть, знала, что тебя отправили в качестве приманки для меня?

— Нет, я никогда не слышала о вас... не знала о вас. И все еще не знаю.

Он надул губы.

— По какой причине тебя выгнали.

— Я стала свидетельницей колдовства и отказалась врать. Даже получив такой приказ. И я не стала бы...