Дэйв Дункан – Сир Доблестный (страница 18)

— А теперь, иди в карету.

— Нет. Это разбойники — ваши люди, доктор, потому что...

Она не заметила движения Траска. Вот он стоит в двух шагах поодаль, а вот — уже возвышается над ней, посмеиваясь, в то время, как сама Изумруд валяется в грязи. Голова гудела. Женщина дышала, словно выброшенная на землю рыба, все еще переживая шок от удара.

— М? А я говорил. Пошли в карету. На этот раз ты вынудишь меня заставить маршала бить тебя по ребрам, пока ты не подчинишься. Одна...

Изумруд поднялась на ноги и побрела к экипажу. Она не знала, кто возглавлял заговор против короля, но могла назвать подозреваемого. Очевидно, другая женщина была похищенной сестрой, про которую говорил Варт. Её ребенка держали в заложниках. Теперь Изумруд оказалась в той же лодке. Наживку заглотили. Но где же крючок?

Глава пятнадцатая

Рыцари, достойные памяти

Доблестный не сразу осознал возвращение сознания. Постепенно, он понял, что любые действия вызывают приступ боли. Таким образом, он оказался совершенно беспомощен. Во-первых, он лежал лицом вниз в каком-то вонючем ящике, подпрыгивая на голых досках, сквозь которые проникали лучи света. И это было единственное, что видел перед собой юноша. Во-вторых, он был связан по рукам и ногам, а вокруг его шеи затянулась петля. Из-за этого он даже не попытался сесть, боясь быть задушенным. Снять веревку он, по понятным причинам, не мог. Путы, стягивавшие его запястья, были такими тугими, что он уже не чувствовал своих рук. Если кровь не будет поступать слишком долго, они просто отомрут и сгниют. Какой прок в фехтовальщике без рук?

Челюсть и губы болели так, словно Саксон пнул его всеми четырьмя копытами. Несколько зубов было выбито, а привкус крови казался тошнотворным. Что еще хуже — рот был заткнут кляпом, закрепленным на затылке. И кто же это сделал — дайте-ка угадать? Он слышал стук копыт и, временами, разговор двух голосов. Однако, он не мог разобрать слов. Где-то рядом с ухом тренькали струны архилютни. Мальчик задыхался под грудой вонючих мешков, однако даже в самой бедной и необитаемой части Шивиаля никто не мог ездить с трупом, не вызвав вопросов.

Ну, значит он жив, хотя не слишком-то надеялся на подобное. Кажется, в данный момент такое положение дел не выглядит слишком удачным. К тому же, Траск мог изменить все в любой момент.

Хотя, руководит всем кто-то куда умнее Траска.

— Мы не должны дать врагу заподозрить, что его преследуют, — сказал ему Змей. — Поэтому мы останемся позади. Кто-то из нас может поехать вперед, иногда приближаясь к тебе. Но ты не должен обращать внимания. Не подавай вида, что узнаешь нашего человека. Каждый раз, когда выдастся шанс — разговаривай с людьми. Мы попросим паромщиков и других местных жителей вспомнить, не проезжал ли ты мимо.

План был хорош, но кто-то был слишком умен, чтобы предвидеть его. Теперь телега все еще ехала по дороге, а на скамье все еще сидели мужчина и женщина. Могло пройти много времени, прежде чем Старые Клинки поймут, что произошла подмена и Изумруд исчезла. С тех самых пор, как Бандит принял его в Гвардию, Доблестный знал, что его ждет великая опасность. Змей потратил около часа, снова предупреждая его об этом. Юноша знал все это, но никогда по-настоящему не верил. Не так, как поверил сейчас. В то утро его совершенно ослепила перспектива грядущих приключений.

Он оставил Айронхолл, совершенно опозоренный. Ему даже пришлось спрятать лицо, чтобы избежать недоверчивых взглядов новичков, оказавшихся рядом. Спасибо Бандиту и Великому Магистру — никого из выпускников не оказалось поблизости. Однако, сам Бандит был у ворот, разговаривая с Клинками, охранявшими их. Сам он даже не оглянулся, когда юноша проскользнул мимо, однако, некоторые из рыцарей хмуро посмотрели ему вслед, отпуская резкие замечания о беглецах и трусах. Это был не слишком приятный момент.

Но стоило юноше оказаться в одиночестве на болотах Старкмура, как прежнее веселое расположение духа вернулось к нему. Надежды на приключения делали его походку непринужденный. Легкий ветерок колыхал полы его плаща. Он мчался по пыльной дороге, то срываясь на бег, то снова переходя на шаг. Его почти не заботил вес лютни, болтавшейся на спине, как и голод, терзавший живот. Раньше, юноша никогда не заходил в Брум Тарн. Спустя около получаса, он свернул на короткую дорожку, огибавшую Рокхип. На другой стороне утеса, скрываясь от чужих глаз, паслись на жесткой траве две лошади. Человек, лежавший на спине неподалеку, казалось, наблюдал за ястребами, скользившими в голубом небе. Однако, судя по всему он успевал приглядывать и за конями. Когда Варт показался в поле видимости, лошади вскинули головы. Человек вскочил на ноги.

Он зашагал навстречу, протянув руку. Одежда мужчины была ничем непримечательной, можно даже сказать, потрепанной, однако на рукояти меча, висевшего на боку, виднелся кошачий глаз. Это был не просто Клинок. Варт отчаянно надеялся, что мужчина окажется именно тем, за кого его принял юноша — сиром Змеем, заместителем командующего Королевской Гвардии в первые годы, которые Доблестный провел в Айронхолле. Позже, Клинка посвятили в рыцари и освободили, а затем — призвали назад, чтобы тот возглавил отряд добровольцев, именуемый Старыми Клинками. Имя, выбранное им многие годы назад, все еще подходило ему. Он был худощав, с острым, похожим на клинок, носом и тонкими усами. Они говорили, что Змей умен. Умен, как целый лес лисиц. Он не стал называть свой меч чем-нибудь банальным, вроде Ядовитого Клыка. Нет. Он назвал свое лезвие Невидимкой. И это многое говорило о нем.

Глаза мужчины сверкнули, когда он сжал руку Варта и похлопал его по плечу.

— Я рассчитывал на тебя, — сказал он. — Никогда не думал, что ты подведешь нас. Добро пожаловать в Клинки, брат.

Он рассмеялся, словно наслаждаясь летним утром.

— И добро пожаловать в самые молодые из всех Клинков, Старые Клинки, Клинки несвязанные! У меня есть для тебя работа, от которой волосы дыбом встанут!

В устах мужчины это прозвучало, словно величайшее благо. Он двинулся мимо лошадей. О, что за лошади это были! Сам король едва ли ездил на лучших!

— Я принес тебе меч. Боюсь, не с кошачьим глазом, однако, скоро у нас будет для тебя оружие. Клинок не может разгуливать безоружным, словно крестьянин.

— Это очень любезно с Вашей стороны, сир Змей.

— О, юноша, оставь эту гору манер для более подходящих случаев. Теперь ты — один из нас. Будешь звать меня "Змей" или "Брат". Понял? В мешках у седла лежит еда. Можешь поесть, пока мы будем ехать. Короля мы зовем "сир" в лицо и "Толстяк", когда его нет рядом. Бандита — "Предводитель". Показывай манеры Дредноуту или Великому Магистру, если так хочется. Но никогда не давай титулов мне. А теперь... — на некоторое время, он замолчал. — И Дюрандалю. Его мы чтим потому, что он самый лучший из нас. Никому другому. А теперь — усаживай в седло свою нежную молодую задницу, нам предстоит проехать через весь Шивиаль, прежде, чем мы найдем постель на ночь. Да, как только мы выдвинемся, я расскажу тебе все о твоем деле.

Мужчина закинул ногу в стремя, а затем снова остановился.

— Мне сказали, они звали тебя Варт. Кем ты желаешь быть теперь — Вартом или Доблестным?

— Варт будет уместнее. Змей, назови меня Доблестным, когда я вернусь с победой.

Мгновение, мужчина изучал его своими блестящими глазами.

— Ты можешь заслужить это уже на следующей неделе.

— Тогда, будешь звать меня Доблестным на следующей неделе, — сердито сказал мальчик и вскочил в седло. Он хотел, чтобы все они прекратили рассказывать ему об опасности и, наконец, перешли к делу!

Если в тот день они не проехали всего Шивиаля, то точно миновали большую его часть. Они скакали по дорогам на самых лучших лошадях, которых когда-либо встречал Доблестный. До этого путешествия он был куда более высокого мнения о своих навыках верховой езды. Но Змей был куда лучше. Примерно раз в час они меняли лошадей, забирая коней курьеров Короля — лучших скакунов во всем мире. По дороге, Змей посвятил юношу в план.

— Конечно, это риск, — подтвердил он. — Однако мне кажется, мы предусмотрели почти все.

Он не смог предугадать Траска.

Да, Доблестный ошибся. Он разбрасывал деньги в Трех Дорогах. Это было глупое ребячество. Именно такой промах мог предупредить их врагов о том, что он не тот, кем притворяется. Кроме того, ему не стоило говорить Изумруд про её роль приманки. Но он все еще мог сделать все правильно. Если бы не Траск. Этот боров был худшим из всех возможных стечений обстоятельств. И подобное невозможно было предсказать.

Он отлично помнил тот день в замке Фирнисс. Там, по дороге в уборные, Траск поклялся поквитаться с ним. Он собрал дюжину людей, чтобы те полюбовались на веселую картину. Публичные казни всегда собирали народ, а тут... никто прежде не видел, чтобы вора казнили столь изощренным способом. От шуточек отбоя не было.

Когда они добрались до места, кто-то загородил дорогу. Борода мужчины была седой, а лицо — покрыто морщинами. Но навершие клинка украшал кошачий глаз, а бриллиантовая звезда на камзоле говорила, что её владелец в почете у короля.

— Шутка не слишком хороша, маршал, — тихо сказал Винсент. — Развяжи мальчика. Я забираю его подальше от тебя.