Дэйв Дункан – Серебряный Плащ (страница 33)
— Я использую скромную манеру.
Серебряный Плащ несколько раз взмахнул рапирой. В конце концов он оказался левшой, хотя Изумруд думалось, что меч он держал в правой руке. Возможно, он мог использовать обе руки. Убийца возобновил свое медленное приближение.
— Нет, — Варт немного подумал. Он шагнул вперед и остановился. — Ты убил Чефни и Демиза. Они были моими друзьями, поэтому я посвящаю твою смерть их памяти, — он коротко отсалютовал рапирой и вернулся в оборонительную позу. — Это заставило нас всех считать тебя фехтовальщиком, но мы ошиблись. Ты не можешь. Ты всего лишь маг.
— Всего лишь? Я ни разу не видел колдуна стоящим на коленях в навозной куче.
— Как и Клинка. Это было досадное недоразумение.
Помпезные разговоры были не в духе Варта. Так что же он задумал? Играл ли он в игру Амброза, задерживаю убийцу, покуда не появятся Клинки? Даже если поединок был предрешен, он мог рассчитывать на несколько минут. Этого может быть достаточно, чтобы спасти короля. Если Гвардия уже в пути. Иллюзорный огонь в башне колыхался, время от времени вспыхивая то зеленым, то фиолетовым. Он вообще прекратил издавать звуки.
Серебряный Плащ остановил свое движение, когда оказался достаточно близко, чтобы начать нападение. Заградительные залпы мусора остановились.
Мерлоны были слева от Варта. Правая рука юноши была пуста. Это должно было быть преимуществом на такой узкой тропе, но не теперь, когда Серебряный Плащ левша. Изумруд знала, что владение левой рукой само по себе — выгодное качество. Первые фехтовальщики находили мало способов противостоять левшам, в то время, как левша всегда мог найти управу на правшу.
— Я понял это по дороге сюда, — сказал Варт. — Сейчас же это довольно очевидно. Конечно, дверь в Кручёном Проулке была первой подсказкой. И в Холмгарте у меня было множество мужчин, которые искали тебя. Я дал им точное описание. Я подал им сигнал. Кое-кто из них наблюдал за воротами. Но ты проехал мимо.
Впервые Изумруд заметила, как заколебался убийца. Словно снова оценивая своего оппонента.
— У меня незаметное лицо.
— Очень. И собака сегодня вечером это ключ. Ты фехтуешь левой — обычно. Но скажи мне, мессир Арджентио, — сказал Варт, — почему бы тебе не отбросить свой плащ, и мы устроим честный бой?
Убийца расхохотался, словно услышал шутку.
— Думаю, нет. Если ты додумался до этого, молодой человек, тогда ты умнее, чем кажешься. Но ведь ты так же знаешь, что дело твое безнадежно. Зачем умирать таким молодым?
— Я не умру. Я отомщу за своих друзей. Ладно, убийца! Двести тысяч дукатов ждут тебя. Если сможешь обойти меня. Клинка Доблестного. А я уверяю, что не сможешь.
Серебряный Плащ не двигался.
Настало время Доблестному смеяться. Он повысил голос, обращаясь к аудитории, собравшейся внизу — и, конечно, никто из Гвардии не смог бы сыграть этот спектакль на галерее лучше, чем он со своим прошлым менестреля.
— Братья! В Карьере стоит конь. Он вроде как в трансе. Кроме того, там может быть какая-то охранная магия. В общем, вот как убийца собирается удрать. Если вы поторопитесь...
Серебряный Плащ прыгнул вперед и бросился на Варта. Юноша парировал, но не стал отвечать. Он так же парировал следующий удар, не двигая ногами. Мечи ударялись и звенели. Без видимого результата. Затем настала тишина. Противники замерли на месте, кончики их рапир соприкасались, а глаза встретились.
Крови не было пролито, но зрители выкрикивали приветствия. Эксперты поняли, что Варт показал себя с наилучшей стороны. Юниоры едва не падали в истерике от волнения.
— Каков твой лучше трюк, мессир? Не так вы обошлись с Демизом и Чефни! Огонь позади стал бледноватым. Думаю, скоро здесь будут Клинки.
Когда убийца не ответил, Варт снова повысил голос, не отрывая глаз от Серебряного Плаща.
— Ваше Величество! Если мне можно внести предложение, сир. Рядом с мерлоном позади меня висит шнур. Он держит веревочную лестницу, которую этот человек хочет использовать для своего спасения. Если бы вы были так милостивы...
Серебряный Плащ снова ударил, его рапира размылась в воздухе. Сталь ударила о сталь.
Кто-то, должно быть, Варт, хотя голос был не похож, пронзительно закричал. Это определено Варт только что шагнул через амбразуру и полетел на острые скалы Карьера.
Глава двадцать шестая
Финал
Он перевернулся в воздухе, словно обученный акробат. Приземлившись на ноги, он ощутил толчок, едва ли превышавший тот, что мог возникнуть после прыжка с табурета. К счастью или же повинуясь воле неведомого волшебства, между двумя острыми каменными зубами он обнаружил крошечный участок дерна.
И догадался верно.
Кто-то должен был умереть после этого падения. И хотя это был не он, шок все же оказался значительным. Ему понадобилась минута, чтобы отдышаться, и еще несколько, чтобы сердце перестало колотиться о ребра. Для профана было достаточно просто строить фантастические теории о том, как работала магия Серебряного Плаща, в то время, как все эксперты в королевстве зашли в тупик. Но ставить на эти догадки свою жизнь -— было безумием. Однако, безумием необходимым. Способным многое изменить.
Лошадь все еще стояла на прежнем месте, на несколько скал ниже. Оседланная и застывшая на месте, она ожидала всадника, который теперь никогда не придет. Магистр Ритуалов должен знать, как разрушить заклятие. Между тем, ночь все еще была холодной, а свет от горящей башни быстро угасал. Доблестный просунул Ловкость за пояс и начал подбираться к веревочной лестнице. У него были некоторые счеты: Руфус, Великий Магистр, Милашка...
Как только он ступил на первую ступеньку, огонь погас. Удача и провал всегда находились в равновесии. Если бы огонь на башне разгорелся несколькими минутами позже -— то в своей попытке подобраться к краю стены бани, он прошел бы мимо лестницы. Как только пламя вспыхнуло, первое, что он увидел во внезапном свете, было лошадью. Угадав, откуда там взялось животное, он поискал лестницу. И нашел её. Добравшись до вершины стены, он услышал голос короля.
Теперь он слышал голоса снова. На фоне неба запылали факелы и над краем стены замаячили силуэты голов. Он не хотел, чтобы люди пытались спуститься, в то время как сам он будет подыматься вверх.
— Если вы ищите мое тело, — крикнул он, — я доставлю его вам как можно быстрее.
— Что насчет вот этого? — спросил Дредноут, снова его толкая. — Я знавал муравьев, обладающих талиями потолще.
— Ленивые существа. Сидят на месте и толстеют.
Доблестному было тяжело натягивать ливрею, пока сам предводитель вытирал его волосы. Они были в бане. Фицрой стоял перед ним на коленях, вычищая сапоги. Фэйртру полировал Ловкость. Десятка два самых старших членов Гвардии в чудовищной спешке сновали повсюду, пытаясь заставить героя выглядеть презентабельно. Выбрав Хокни и Шаранта, как самых близких к Доблестному по габаритам, они стащили их одежду.
Король ждал.
— Как -— ой! — выглядит Серебряный Плащ? — спросил Доблестный, пока кто-то расчесывал его волосы.
— Как мешок с костями, — сказал Бандит. — Стоило тебе исчезнуть, и он упал мертвым к ногам Толстяка. А до того... пухлый, смуглый, лет сорока. Усатый. Ничего похожего на то, что ты описывал.
— Разумеется.
— Думаю, это нужно отложить, пока он не подрастет, — сказал Дредноут. — Сюда, брат Варт, я дам тебе вот это, — он приколол к камзолу Доблестного свою алмазную звезду, а затем отдал честь. — Готов заступить на пост, гвардеец?
Это был сон. Должен был быть сон. Король никогда не привозил двор в Айронхолл. Тем не менее, он был в дальнем конце зала, сидя на престоле во всем блеске своей славы, под сверкающим небосводом мечей. Столы и табуреты были убраны. По обе стороны его окружала дюжина облаченных в голубые ливреи гвардейцев. Все остальные выстроились вдоль стен -— рыцари, магистры, другие клинки, кандидаты, слуги. И все они вопили во всю мощь своих легких, когда во главе почетного караула в залу вступил герой.
Он был готов проснуться в любую минуту.
Но все же мог наслаждаться, покуда сон продолжался.
Даже Амброз улыбался, хоть было известно, что король терпеть не мог, когда кого-то еще приветствовали в его присутствии. Ему не хватало короны и облачения, которое он носил, решая государственные дела, но на груди его красовалось несколько причудливых орденов. Он был достаточно внушительным. Как он умел.
И вот он поднялся! Короли никогда не поднимались, чтобы оказать честь кому-либо, кроме послов. Это не может быть правдой. Двадцать шагов... пятнадцать... десять...
— Гвардеец, стой! — рявкнул Бандит.
Доблестный остановился и потянул Ловкость из ножен.
— Что ты делаешь? — взревел король. Зал съежился и настала тишина.
— Э... Сир, он не связан, — даже Бандит был смущен. — Сегодня, после...
— Связывать? Связывать? Зачем?
— Ммм, верность, сир...?
— Верность? — взревел Амброз еще громче. — Человек ради меня бросается со скалы, а вы сомневаетесь в его верности? Мы разрешаем лорду Роланду носить меч в нашем присутствии. И мы распространяем это решение на сира Доблестного. Верните человеку его меч!
Все еще словно во сне, Доблестный выполнил формальные процедуры у трона: три поклона, поцелуй королевских пальцев...
— Хорошо! — сказал король, снова садясь. — Теперь, сир Доблестный, встань рядом и расскажи нам, как и что ты сделал.