Дэйв Дункан – Серебряный Плащ (страница 24)
Было очевидно, что Великий Магистр наверняка мог спрятать бумаги в кармане камзола. Потому Изумруд смогла прийти к выводу -— если бы озаботилась размышлениями -— что он действительно хотел, чтобы она прочитала письмо.
Она так и сделала.
Печать не принадлежала канцлеру, как она и ожидала, но почерк был его. Сообщение было очень кратким.
Уважаемый Великий Магистр.
Именем короля вам поручено оказать всю необходимую помощь носителю сия послания, который путешествует, как мастер краснодеревщик Милашка. Он привез новую мебель для королевских апартаментов, которая должна быть расставлена как можно быстрее, ибо принцесса Вазара из Лукирка приедет вслед за ним.
Имею честь и т.д, и т.п.
Дюрендаль. Рыцарь.
Глава семнадцатая
Контакт
В этот день поток людей, проходящих через Холмгарт был необыкновенно плотным. Солнце светило ярко, но не грело. В тени лежала серебристая изморозь, и дыхание Доблестного давало не меньше пара, чем его тачка. Все утро он устало шатался туда-сюда, делая перерыв, чтобы передохнуть, а затем снова продолжить шатания. Туда-сюда. Туда-сюда. Раз в некоторое время он загружал свою ношу в фермерский вагон. Поднять борт, наклонить телегу, и бежать дальше. Все это время он должен был изучать лица входящих во двор.
Королевская Гвардия проехала здесь около полудня. Неожиданно, двор заполнился синей униформой, мечами с кошачьим глазом и знакомым смехом. Разумеется, не вся Гвардия прибыла разом. Это была лишь группа, скачущая в авангарде. Дюжина, примерно столько, сколько мог бы обслужить персонал. Сир Херрик носил офицерскую перевязь. С ним ехали высокопоставленные члены Гвардии -— люди, которые годами провожали Его Величество в Айронхолл. Они дали Доблестному множество уроков фехтования: Брок, Флинт и Фэйртру, один из героев Ночи Псов... Здесь был Ворон, который исполнял обязанности Первого в бытность Доблестного Клопом, и подростки, которое были его друзьями прежде, чем их связали несколько месяцев назад. Яростный, Шарант, Гектор...
Доблестный запаниковал. Он развернул свою тележку и побежал в стойла так быстро, как только мог шнырять между лошадьми, людьми и экипажами. Он делал это ради своего короля, и потому в его положении не было ничего позорного. Вскоре он будет во дворце, нести стражу вместе с этими разодетыми мужчинами, расхаживающими вокруг. Возможно, тогда это будут лишь забавные воспоминания. Они все смогут посмеяться над тем, как не заметили шпиона канцлера, служащего королю с лопатой прямо под их носом. Но, ох! — что, если они все-таки смогут узнать его? Конечно, он предвидел эту проблему, но истинный ужас не был ведом ему до этого самого момента. И он не смог посмотреть страху в глаза. Пот струился по его ребрам.
Он спрятался в пустом стойле, забившись в угол и укрывшись за тележкой, и дождался, покуда его дыхание не успокоиться, сердце не перестанет колотиться, а живот -— скручиваться от ужаса. Обязанности оставались обязанностями. Трус! Трус! Он убегал, уклонялся. Серебряный Плащ в эту самую минуту мог быть во дворе, волк, скрывающийся среди сторожевых собак.
Он должен был вернуться. Дрожа от страха и слабости, сир Доблестный выкатил свою вонючую тележку во двор и вернулся к работе. Он обнажал клинок, сражаясь с врагами короля, но даже это потребовало меньше усилий.
Большинство людей в синих ливреях уже скрылись в гостинице. Неподалеку от конторы, Геррик болтал с толстым Шервином. Доблестный толкнул свою тележку прямо к ним, едва не врезаясь в живот шерифа. Но ни один человек не обратил на него внимания. После этого ему стало лучше. Он смотрел на лица, стараясь не встречаться глазами с Клинками. Юноша не видел Серебряного Плаща, и был почти удивлен, когда Геррик крикнул Гвардии седлать коней и мужчины запрыгнули в седла.
Варт снова мог дышать свободно.
— Отлично сработано, Прыщ, — ухмыльнулся в свою бороду Шервин, показывая, что сказанное им -— не оскорбление.
— Вы заметили!
— Да. Он -— нет. Конечно, остальные еще в пути.
Гвардия никогда в точности не повторялась от поездки к поездке. Сегодня король так и не появился, хотя, несомненно, был где-то поблизости. Несомненно, запасные лошади были для него, так как он всегда должен был иметь свежих животных, на случай крайней необходимости. Позднее явился Бандит, возглавивший вторую партию, а Доминик -— третью. Они сменили лошадей и ушли, так и не заметив своего брата Доблестного, сражающегося с горами помета своей верной лопатой. Варт почувствовал себя намного лучше. Если он смог обмануть всю Гвардию, можно будет об этом шутить.
Он надеялся, что его имя не переделают во что-то вроде "Добронос"
Остальная Гвардия миновала Холмгарт и направилась на другой постоялый двор. Если забрать всех пригодных для езды лошадей -— можно парализовать все движение на дороге. И они почти приблизились к этой черте. Гвардейцы забрали всех коней короля и всех лучших скакунов для остальных.
Когда солнце коснулось крыш, Доблестный понял, что Амброз сейчас должен быть где-то около Старкмура. Кризис миновал, но игра вот-вот могла начаться. Если Серебряный Плащ желает заняться своими грязными делишками в Айронхолле -— он должен последовать по пятам короля. Он должен явиться сегодня или завтра. Не позднее.
На постоялом дворе стоял хаос. Кучера и джентльмены на тысячу голосов кричали о низком качестве предлагаемых услуг, споря в десять раз больше, чем обычно и заставляя грумов отвлекаться. Они требовали предоставить им в пять раз больше вариантов, проверяли копыта, зубы, колени. И так до бесконечности. У каждого были лиги впереди, а солнце садилось. Гостиница была переполнена. Разгорались конфликты. Дворовые мальчишки работали вдвое больше, чем обычно, хотя у них было вдвое меньшее пространство для маневра. Один из способов заработать тумак был проехаться по плащу джентльмена.
Доблестный совершил свой необходимый путь до вагона. Он вез пустую телегу назад по пандусу, проходил мимо лошади и...
— Эй, неуклюжий деревенщина!
Он с ужасом развернулся, узнавая голос. Пока он совершал свой поворот, за спиной его спешились еще два Клинка.
Это были Дракон, и Руфус рядом с ним. Оба в форме. Была сотня причин, почему эти двое могли отстать от остальных, и ни одна из них не имела теперь смысла. Руфус стоял прямо за Доблестным в Айронхолле, а Дракон -— прямо перед ним. Они были связаны тем днем, когда должно было состояться связывание Доблестного. Они долгое время были друзьями. Они знали его.
Казалось, целую вечность они с недоверием разглядывали своего друга, не обращая внимание на грумов, лошадей и путников, снующих вокруг. И он не мог сделать ничего. Только ощущать, как замазанное навозом лицо разгорается все ярче и ярче. Ему хотелось расплавиться.
— Смерть и грязь, — ругнулся Руфус. — Потерянная овечка!
— Ты хотел сказать — потерянный крысеныш? Похоже, он скатился, куда заслуживал.
— Вот что случается с беглыми трусами. Правда, парень?
Они были друзьями. Все трое. Когда-то. Но те дни минули. Клинки не могли дружить с дворовым мальчишкой. Они даже не могли признать, что были несправедливы к нему. Он убежал, вместо того, чтобы стать Первым. Трус. Позор для Айронхолла.
— Отвечай мне, парень! — рявкнул Руфус. Его черная борода, кажется, ощетинилась.
— Вы не...
Не что? Доблестный не мог объяснить. Ему не позволял приказ короля. Да и кто бы ему поверил?
— Да, сир Руфус, — прохрипел он. — Я плачу за собственную слабость.
— Лучше бы тебе было умереть с голоду на болоте, — Руфус был довольно добрым, легким на подъем, иногда даже ленивым и надежным. Но бездарным фехтовальщиком. Ему и в голову не приходило, почему его бывший друг столь внезапно изменился, совершив нечто настолько постыдное.
— Ты испачкал мой плащ, парень, — прорычал Дракон. — Это должно бы стоить кожи с твоей спины. На колени, когда я говорю с тобой!
Дракон был настолько большим, насколько мог быть Клинок. Ему нравилось распространять эту весомость на все вокруг. Будучи сопрано, он всегда был суров с Клопом, включая Доблестного. Но даже у Клопа в Айронхолле было больше достоинства, чему у труса, который опустился до дворового мальчишки. Последние капли самоуважения оставили Доблестного, и он рухнул на колени.
— Прошу, милорд, простите мою неуклюжесть. Клянусь, я не заметил...
Человек, стоящий за Драконом, наклонился, чтобы осмотреть ноги лошади. Он носил серый плащ, который казался смутно знакомым. Мужчина поднял глаза, встречаясь взглядом с Доблестным. Узнавание было мгновенным и взаимным. Убийца и торговец морковкой встретились снова.
— Можешь побить его, если хочешь, — сказал Руфус, — но пускай это сделает хозяин. У нас нет времени. Этот мусор не стоит того.
— Нет, давай поговорим с Шервином. Пускай выгонит его. Я не хочу, чтобы эта личинка ползала здесь каждый раз, когда мы приезжаем в Холмгарт.
— Но тогда тебе придется признать, что эта куча дерьма когда-то была нашим братом...
Ни Доблестный, ни Серебряный Плащ не слышали этого разговора. В тот же момент они одновременно вспомнили, что нужно делать. Убийца вскочил на коня и ударил шпорами. Варт вытащил свисток из-за ворота своих лохмотьев и дунул так сильно, как только мог.
И тогда показалось, что каждый конь во дворе пожелал взлететь к небесам, а некоторые из них даже вырвались из рук своих владельцев. Они брыкались или ревели. Собаки лаяли. Мужчины кричали и ругались, хватая других мужчин или лошадей. Копыта гремели. Наступил хаос.