Дейна Роув – В своей клетке (страница 2)

Утром она просыпается разбитой, будто не спала вовсе. Солнце пробивается сквозь шторы. На соле чашка с недопитым кофе вчера ночью. Она пыталась не спать, чтобы не слышать больше голос.

Она идет к зеркалу. Долго смотрит на отражение. Сначала видит просто себя, пустую. А потом… на долю секунды будто что-то за ее спиной. Смазанная, неясная, но знакомая.

Она моргает и тень исчезает.

Кейт закрывает глаза и делает вдох.

– Просто шум, – шепчет она, успокаивая себя.

Просто шум.

Но где-то глубоко внутри она знает: тишина вернется.

И вместе с ней он.

Она застывает у окна. Город снизу похож на растрепанное ожерелье: бусины фонарей дрожат в темноте, как если бы кто-то дышал на стекло мира. Кейт глотает воздух, он кажется ей тяжелым, будто каждая молекула прошла через чьи-то руки, пропитались чужими мыслями. На улице лай собаки. Затем резкий крик. Или смех. Она не знает.

В комнате стоит тишина, и это обманчивая тишина – живая, наполненная пульсом. Ей кажется, что в стенах что-то ходит.

Осторожно.

Босиком.

Не касаясь ногами.

Кейт закрывает глаза и жмурится. Сначала просто шум крови в ушах. Сначала шаг. Потом еще один. Но когда она оборачивается позади никого.

Она садится на кровать, сжимает руки. Она хочет закричать, но не может. Из ее голоса выходит лишь писк. Писк.

Телефон вибрирует на столе. Сообщение от Дианы:

«Ты все еще не спишь? Кейт, пожалуйста, попробуй отдыхать.»

Кейт смотрит на экран, но не отвечает. У Дианы добрые глаза и усталый голос, она слишком часто стала говорить слова «пожалуйста». Слишком часто делает вид, что все хорошо. Просто никто не хочет это видеть.

Она включает настольную лампу. Свет желтый и болезненный, будто сам устал.

На столе пустая чашка, открытая тетрадь. Страница написана одинаковыми почерками.

«Тишина не существует»

Ровно двадцать шесть раз.

Кейт медленно отходит к зеркалу. Ее отражение чуть дрожит. Но кажется, что она не одна. Что есть еще кто то, чуть сдвинутый в сторону, как в плохом примере. Она поднимает руку. И.. отражение запаздывает. На секунду. Этой секунды хватает, чтобы сердце билось громче чем обычно. Чтобы сердце сбилось с ритма.

– Перестань. Это не настоящее.

Но отражение улыбается. Очень слабо. Слишком слабо, чтобы быть улыбкой. Кейт делает шаг назад. Ей хочется выключить свет, спрятаться под одеяло, но что-то удерживает, чувство отвернется, а отражение продолжает смотреть. Без нее. Так уже, бывало. И так начался ее год.

Она медленно закрывает глаза и прислушивается к себе: где-то глубоко под кожей, низкий гул, как от поездов, подходящих под землей. Гул, который не прекращался. А может зов. Она садится на пол, прижимает ладони к ушам, но шум становится только громче. Как будто весь дом дышит в такт ее сердцу.

Раз.

Два.

Три.

И вдруг тишина. Настоящая, острая до боли.

Она открывает глаза.

В зеркале никого.

Кейт еще секунду сидит на полу, ни о чем не думая. В воздухе гул, но другой: не внутренний, а внешний. Тонкий, похожий на провод после грозы.

Она поднимается и осторожно делает шаг к окну. За стеклом ночь. Мокрый асфальт, светофор мигает теплым желтым цветом. И тишина. Та самая, которую она так ждала, но она вдруг понимает, это не ее тишина. Не ее. Не человеческая. Слишком плотная, будто чье-то дыхание замерло под стеклом.

Кейт наклоняется ближе, ладонь ложится на холодное стекло. И в этот момент, где-то снизу раздается щелчок. Тихий, но резкий. Как будто если бы кто-то включил свет в темном подъезде. Потом второй. И третий.

Щелчки поднимаются все выше, как за этажом. Она считает: «…первый…второй…третий…»

Потом, глух в дверь.

Один.

Ровный.

Будто заранее рассчитанный.

Она не движется. Просто смотрит и смотрит на дверь. Сердце стучит где-то в горле. На нем будто вывалился ком. Она не могла разговаривать. Хотя, навряд ли разговаривала сейчас. Может сосед? Курьер? Но она ничего не заказывала.

Звонок повторился. Еще раз. Стало жутковато. Так было и в самом начале. Она попутно вспоминала прошлое. Насолила кому-то? Навредила? Психически. Морально. Она не знала. Но быстрым шагом подошла к двери. Босые ноги оскользались по плите. Холодно. Рука ложится на ручку. Но она не открывает. Сначала смотрит на глазок.

Там пусто.

Не темно. Не размыто. Просто пусто.

Кейт боялась пустоты. Иногда. В первые дни, когда он исчез. Сперва она пыталась не напоминать о нем. И выкинула все вещи, которые напоминали ей о нем. Это казалось странным для Дианы. Но, она не понимала. Не понимала ту боль, которую она испытывает. Диана была лишь психологом. Лишь, человеком, который слушает пациента и получает за это деньги. Всего лишь им. Кейт не собиралась думать об этом сейчас. Когда в ее дверь ломится не пойми кто. Маньяк. Нет, это слишком.

Ее взгляд метнулся на стопку книг в угле комнаты. Это были книги, которые она планировала прочитать за осенью. Их было мало, но… это было единственное занятие на выходных. Больше она ничего не делала. Не было желания. Лишь иногда раз в месяц выходила купить продукты на месяц. Ее выходные проходили так.

тишина стояла огромная. Странная. И даже, пугающая. Ее тело не обосновано дрожало. То ли от страха, то ли от тишины. Является ли тишина пугающим фактором для Кейт?

Да.

Как будто в квартире нет ни света, ни воздуха, ни стен. Темнота, в которой видна только тень ее собственных глаз, отраженной обратно. Она делает шаг назад.

В тот же миг, с другой стороны, три тихих удара. Не в дверь. С другой стены рядом, как если бы кто-то стучал ногой по ней. Ходил.

Тук.

Пауза.

Тук-тук.

Кейт резко отходит к окну. Сердце гремит как молотком. Она прижимается к стене, глотая воздух, и видит напротив дом через улицу. Горит только одно окно. На подоконнике человек. Или тень. Сидит неподвижно, ей кажется, что она смотрит прямо на нее.

Только она делает то, чего сама не понимала, гасит свет. Комната резко становится темной, тусклой, почти чужой. Снаружи комната тоже гаснет. Одновременно. Кейт закрывает шторы. Но шум остается. Теперь он идет не изнутри, не снаружи, он идет между ними. Как будто мир треснул, и он пытается собрать его.

Она садится на кровать, включает настольную лампу, чтобы вернуть реальность. На столе лежит тетрадь.

Страница, которая была исписана двадцать шесть сторон, изменилась. К ним была добавлена еще одна сторона, кривым почерком. Будто писали не смотря.

«Тишина – это когда тебя называют услышанным.»

Чернила еще мокрые.

Свет, казалось, держался из последних сил: свет мигал все чаще, будто тоже не выдерживал присутствие того, чего сам не понимал.

Кейт сидела на краю кровати, обняв себя за плечи, чувствуя, как кожа под ладонями становится все холоднее, как будто тепло вытеснялось наружу. Забираемое чем-то невидимым. Все вокруг было обыденным, стопка книг на подоконнике, кружка с остывшим кофе, тетрадь с непонятными каракулями, но в этой обыденности поселилось чувство истощения. Словно кто-то медленно, осторожно подвинул реальность на полсантиметра в сторону.

Воздух изменился первым. Он стал плотным, тягучим, с минутами измученным привкусом, как в комнате после грозы. Потом пришло ощущение что за спиной кто то, тот кто не издает не звука, не делает ни шага, но смотрит на Кейт стиснув зубы.

Ее тень будто знала, поворачиваться нельзя, если повернется он увидит.

А если увидит все начнётся снова.

Она медленно обвела взглядом комнату. Каждая тень будто выросла, стала тяжелее, гуще, как старый дым, в котором можно было утонуть. Даже шторы, колыхались от сквозняка. Шептал как на рваный язык.