Дэймон Фокс – Сдвиг (страница 3)

Я толкался в дверях, подходя к группе.

– Отойдите. Дайте ему воздух, – сказал я, и мой голос прозвучал приказом.

Люди расступились. Я опустился на колени рядом с Михаилом. Паркет подо мной треснул. Я положил одну свою ладонь ему на грудь, другую – на лоб. Его кожа была холодной и липкой.

«Ты не медик, – кричал внутренний голос. – Ты тренер. Ты знаешь мышцы, суставы, а не сердца».

Но я знал ещё кое-что. Я знал своё тело. Досконально. Я чувствовал каждый капилляр, каждое сокращение волокон. И я знал, что моя регенерация – это не магия. Это гиперускоренный, идеальный биологический процесс. Моё тело вырабатывало целые коктейли из ферментов, факторов роста, стимуляторов. Моя кровь… моя кровь была не просто кровью.

Не думая о последствиях, я достал из кармана складной нож, который нашёл в развалинах. Люди замерли. Артём схватился за обрез.

– Что ты… – начала Ирина.

Я провёл лезвием по своей ладони. Глубокая ровная линия. Не кровь, а тёмно-алая, почти бордовая, густая жидкость немедленно выступила наружу. Она почти не болела. Я сжал кулак над открытым ртом Михаила.

Три капли. Тяжёлые, как ртуть, упали ему на язык.

– Что ты сделал?! – крикнул Артём.

– Не знаю, – честно ответил я. – Надеюсь, что помог.

Прошло десять секунд. Двадцать. Михаил лежал неподвижно. Его хрипы стихли. Лицо стало не синим, а мертвенно-бледным. Я закрыл глаза. Я убил его. Своим высокомерием, своей верой в свою чудовищную природу…

Вдруг Михаил вздохнул. Глубоко, с присвистом, но вздохнул. Цвет, слабый розовый, вернулся к его щекам. Его веки задрожали. Сердце забилось – неровно, но забилось. Он закашлял и открыл глаза, полные мутного недоумения.

В зале воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на мою руку. Разрез уже затянулся, остался лишь свежий розовый шрам, который побледнеет и исчезнет через час.

Ирина первая нарушила тишину. Она подошла, опустилась передо мной на колени – не перед монстром, а перед феноменом – и осторожно взяла мою заживающую руку.

– Твоя кровь… – прошептала она. – Она… лечит?

– Регенерирует, – поправил я хрипло. – Его тело, видимо, восприняло это как команду к экстренному восстановлению. Я не знаю, как это работает. И не знаю, какими будут последствия.

Я посмотрел на Михаила, который слабо улыбался, и на лица людей. Страх в их глазах никуда не делся. Но к нему добавилось что-то новое. Сложное. Благоговение? Надежда? Или страх перед чем-то ещё более непонятным – перед живым противоречием?

В ту ночь ко мне в зал постучалась Алиса, сестра Артёма. Она держала в руках кривую, самодельную свечу.

– Дядя Данила? – тихо сказала она.

– Да, Алиса.

– Ты теперь наш?

Вопрос повис в воздухе. Простой и страшный.

– Я пытаюсь, – ответил я после паузы. – Но я… не такой, как вы.

– Михаил-дед тоже не такой, как все, – серьёзно сказала девочка. – Он старый и ходит с палочкой. А тётя Ирина может светиться. А брат Артём очень громко кричит. Все разные. Но мы же свои.

Она поставила свечу на ближайший тренажёр и убежала.

Я сидел в темноте, наблюдая за пляшущим пламенем. «Все разные. Но мы же свои».

Мост. Чтобы он работал, по нему должны пойти с обеих сторон. Девочка только что сделала первый шажок с той, человеческой, стороны. Теперь очередь была за мной. Не просто стоять столбом. А найти, куда вести.

На следующее утро Ирина нашла меня.

– Твой… ресурс, – она выбрала слово осторожно. – Кровь, ткани. Это неисчерпаемо?

– Регенерация требует калорий, – пожал я плечами. – не очень много много но требует . Но да, ресурс возобновляемый.

– Значит, теоретически, это может помочь раненым. Стимулировать заживление. Возможно, даже бороться с инфекциями, на которые у нас нет лекарств.

– Теоретически, – согласился я. – Но я не хочу становиться донором для всех. И не хочу, чтобы на меня смотрели как на аптечку.

– Понимаю, – кивнула Ирина. – Но это даёт нам шанс. И кое-что ещё. Если об этом узнают «те, сверху»… – она кивнула в сторону центра города.

– Маги из небоскрёбов.

– Да. Они собирают всё необычное. Артефакты, одарённых людей. Такой биологический артефакт, как ты, им будет очень интересен. Не как союзник. Как ресурс.

Предупреждение было ясным. Моя сила притягивала не только надежды, но и хищников. Я был и щитом, и мишенью.

«Хорошо, – подумал я, глядя на свои руки. – Пусть приходят. Посмотрим, выдержит ли их магия удар этих костей. И смогут ли они справиться с тем, кто уже не боится быть монстром, когда это нужно для защиты своих».

Слово «свои» прозвучало в моей голове странно и ново. Но уже не так чуждо, как неделю назад.

Глава 3: Под кожей мира

Логово оборотней находилось не в подземелье, а в сердце мутировавшего дендрария – старого ботанического сада, превратившегося в чащу кошмаров. Деревья здесь срослись в плотный, живой купол, сквозь который едва пробивался зеленоватый, болотный свет. Воздух был густым, сладковато-гнилостным, полным спор и шепотов. Под ногами пружинил не мох, а какая-то мясистая, пульсирующая субстанция, похожая на огромный язык.

Мы шли втроём: я, Артём и Ирина. Артём был на взводе, пальцы белели на стволе его обреза. Ирина сосредоточенно вела перед собой слабый шар синеватого света – он выявлял ядовитые миазмы и нестабильные участки грунта. Я шёл первым, принимая на себя всю тяжесть этого места. Мои ноги вязли в мягком грунте, но я пробивал твёрдую колею для тех, кто шёл за мной.

– Здесь всё живое, – прошептала Ирина. – И всё враждебное. Растения, грибы… даже воздух. Это не их логово. Это симбиоз. Оборотни – часть этой экосистемы.

Артём поёжился плечом, смахивая с куртки ползущую по нему личинку со слишком большим количеством лапок.

– Прелесть. И мы добровольно полезли в эту кишку. Болотин, ты уверен, что они вообще говорить умеют? Может, они просто умные звери?

– Мне так кажется , – ответил я, вспоминая случайную стычку с ними на развалинах продуктового магазина где я искал еду примерно на второй месяц после сдвига в то время когда я бродяжничал . – Они координировали атаки. У зверей – инстинкт, у них – тактика. Они разумны. Просто… другой разум.

Внезапно мой шрам на ладони, тот самый, от пореза, заныл. Не болью, а смутным, тревожным импульсом. Инстинктом. Что-то смотрело. Много чего-то.

– Стой, – приказал я, замирая.

Из тени стволов, обвитых чёрными лозами, вышли они. Не сразу, не все. Сначала – пара жёлтых, неморгающих глаз примерно в трёх метрах от земли. Потом ещё. И ещё. Их было семь. Они двигались бесшумно, ступая по мягкой плоти грунта, как по ковру. Оборотни.

Они не были похожи на классических ликантропов. Это была чудовищная пародия на гуманоида, сросшаяся с хищником. Двуногие, с длинными, кривыми руками, оканчивающимися когтями, похожими на обсидиановые серпы. Морды вытянутые, пасти полные игольчатых зубов. Шерсть – колючая, слипшаяся от смолы и грязи, местами проросшая грибком. Но в их позах не было слепой ярости. Была оценивающая, холодная внимательность.

Один, самый крупный, сделал шаг вперёд. Он был на голову выше остальных, на его груди и плечах горели синеватые, биолюминесцентные узоры – возможно, те же грибы-симбионты. Вожак.

– Че-ло-век, – прошипел он. Голос был хриплым, скрипучим, будто ржавые шестерни, но слова выговаривал чётко. – Большой человек. Сильный человек. Зачем… в нашу плоть? В нашу тишину?

Я сделал шаг навстречу, демонстративно опустив руки. Позади меня Артём замер, прицеливаясь. Ирина подавила свет своего шара, чтобы не слепить.

– Мы пришли говорить, – сказал я, мой гулкий голос заглушал шёпот леса.

– Говорить? – вожак склонил голову набок. Жёлтые глаза сверлили меня. – Люди стреляют. Жгут. Режут. Не говорят. Ты… не совсем человек. Чувствую. Ты пахнешь… силой. И болью. Как мы.

– Меня зовут Данила. Меня не трогают маги из башен. Они скоро придут сюда. За «дань». За всем, в ком есть сила.

– Знаем, – проскрежетал вожак. – Ловят наших братьев. Меньших. Уводят. Не возвращаются. Ты пришёл… предупредить?

– Я пришёл предложить союз.

Среди оборотней пробежал нервный, скрежещущий смешок.

– Союз? Люди… с теми, кого они называют «проклятыми»? С уродами? – Вожак показал на свою грудь, на узоры. – Мы – плоть этого места. Мы – его зубы и когти. Мы не уйдём. И мы не доверяем.

– Я не прошу доверия, – ответил я. – Я предлагаю общее дело. Если они победят нас поодиночке, не останется ни людей, ни вас. Только рабы для их башен. Я могу быть стеной. Но стена должна знать, что защищает тыл.

Вожак медленно приблизился. Он обходил меня по кругу, нюхал воздух. Его свита замерла.

– Ты силён, Не-человек. Кости твёрдые. Мясо… упругое, – он говорил так, будто оценивал тушу. – Но ты один. У нас есть Стая. У нас есть Лес. Зачем нам твоя стена?

– Потому что их магия может высушить ваш Лес. Превратить его в пепел. А моя сила… – я сжал кулак, и костяшки пальцев хрустнули, как раздавливаемые камни, – моя сила может сломать того, кто попытается это сделать.

Внезапно вожак остановился прямо передо мной. Мы стояли нос к носу. Его дыхание пахло сырым мясом и ферментированными спорами.