К слову, полученная телеграмма была не единственной приятной новостью, которая с утра подняла мне настроение. И, не упуская случая, этим я тоже решил с удовольствием поделиться с супругой. Правда, надо сказать, моё хорошее настроение и оптимизм она и в этот раз разделить не смогла. Ну это ничего… научится!
— Лёша… он же Романов! С ним так нельзя…
Плохие новости застигли Николая Павловича во время второго завтрака в собственном кабинете, отделанном тёмным дубом и дорогими обоями. Классическая музыка на фоне, два кусочка пирога с брусникой на фарфоровой тарелке и некрепкий чай с бергамотом на блюдце. Аристократ сидел, откинувшись на спинку глубокого кресла, обитого узорчатым бархатом, и, наслаждаясь мелодией, прикрыв глаза, размышлял на насущные темы. Ровно до того момента, пока в кабинет вихрем не ворвался темноволосый мужчина в чёрном пиджаке и не нарушил царившую идиллию.
— Ваша Светлость! Разрешите! — запыхавшись, бросил он, уставившись на своего господина растерянным взглядом.
— Вошёл уже, — недовольно буркнул князь, впрочем, без особой злости.
Когда слуги вбегают в помещение таким образом — дело должно быть действительно крайне важным. А ещё, почти со стопроцентной вероятностью, неприятным. Он медленно открыл глаза, в которых уже не было и тени расслабленности. Аристократ отложил в сторону приборы из столового серебра и отодвинул тарелку с пирогом, следом бегло оглядев одного из своих помощников. Взволнованное выражение лица слуги полностью подтверждало его догадки, и мужчине только и оставалось, что выслушать вошедшего, да принять неприятную весть.
— Говори, — следом же бросил князь, на что помощник тут же шагнул вперёд, на ходу протягивая руку с мобильным телефоном.
— Эти ироды, Ваша Светлость! Посмотрите… Это сейчас везде! Мы не можем блокировать… — его голос был преисполнен возмущения и тревоги.
Оказавшись сбоку от своего господина, вошедший положил перед ним смартфон с уже включенным экраном, на котором зависла на паузе смутно знакомая картина, и запустил ролик.
Буквально в следующий же миг князь узнал и свой кабинет, и себя на том же месте, где он сейчас сидел. Невольно взгляд метнулся в сторону возможного расположения камеры, но почти сразу же прикипел обратно к экрану.
«Вижу, вы сменили протоколы безопасности. Полагаю, для того чтобы наша беседа уж точно осталась строго конфиденциальной?» — пожав руку хозяину кабинета и следом присаживаясь в кресло, произнёс вошедший мужчина.
«Всё верно, Игорь Егорович. Отныне никаких важных встреч вне своего дома. Технологии идут вперёд — приходится оставаться всегда настороже. Должность обязывает, — отозвался Николай Павлович, задумчиво кивнув, но следом тут же оживился и добавил: — Итак, чем обязан?»
«Прибыл справиться о вашем здравии, Николай Павлович, — ответил гость, и заметив на лице собеседника едва заметную тень недовольства, сразу же продолжил: — А также передать привет от брата и проконсультироваться с вами по одному важному делу».
«Никанору Санычу тоже от меня приветствие при случае передайте, — кивнул князь. — Давно знаем друг друга… — на этих словах мужчина почти на десяток секунд завис, уставившись перед собой. А после чего, внезапно произнёс: — Впрочем, не будем терять времени. Какое дело вас ко мне привело? И попрошу без долгих вступлений. Время дорого».
Вошедший согласно кивнул на слова князя и не заставил себя долго ждать.
«Всё так, Николай Павлович. Всё так. Прибыл я к вам, не буду ходить долго мимо, ради того чтобы обсудить одну судебную тяжбу, в которую вляпался мой отпрыск. Думаю, вам уже наверняка известно, что наше дело попадёт на разбирательство именно к вам. Собственно, хотелось бы решить вопрос. Нужно придумать как парня моего выручить. Ну а я в долгу не останусь — это само собой».
Романов поджал губы, поднеся правую руку к подбородку и проведя по нему пальцами. Следом несколько долгих мгновений побуравил пустоту перед собой, после чего медленно откинулся на спинку кресла и неспешно оглядел лицо человека напротив. Всё это довольно чётко было видно в объективе скрытой камеры, которая в отличном качестве и без каких-либо искажений звука снимала всё происходящее в кабинете уважаемого судьи.
«Да уж… наломал дров твой Арсений. Серьёзное дело ведь получилось. А всё из-за чего? Из-за какой-то безродной девки. О чём думал?..» — изображая искреннее переживание за судьбу сына сидевшего через стол человека, сокрушённо произнёс Николай Павлович.
«Истинно так, Ваша Светлость, — угрюмо кивнул гость. — Признаться, сам был в бешенстве, когда всё узнал. И Арсению случившееся с рук просто так не сойдёт. Уверяю вас».
«Не сомневаюсь, Игорь Егорович. Не сомневаюсь. Но что же вы хотите от меня?» — несколько раз кивнув на слова собеседника, вопросил Романов, казалось бы, слегка уставая от разговора.
«Помощи. От вашей воли будет зависеть исход дела. Я питаю надежды склонить вас принять нашу сторону. И готов вашу благосклонность не оставить без должной благодарности».
Романов продолжал хмуриться, а под конец фразы и вовсе из стороны в сторону покачал головой, уставив свой тяжёлый взгляд точно в глаза сидевшему напротив гостю.
«Давайте будем говорить прямо, Игорь Егорович, — начал судья совсем капельку более строгим тоном, чем говорил раньше. Но и этого хватило, чтобы собеседник почувствовал перемену настроения. — Ваш сын в состоянии довольно сильного алкогольного опьянения вывалился наружу из какого-то странного и явного недостойного для благородного юноши из хорошей семьи заведения. Уже на улице довязался до случайной молодой пары, из числа просто проходящих мимо, и впоследствии непродолжительной беседы неслабо избил ни в чём не повинных обычных людей. А девушку так и вовсе потащил в ближайший переулок и, по её заявлениям, намеревался изнасиловать. Благо додумались вмешаться бойцы вашей охраны и этого не произошло. Но всё остальное… Там куча свидетелей, записи видеокамер. Какой помощи в этом однозначном и всем понятном деле вы от меня ожидаете?»
Изначально немного напрягшись, к концу речи князя Игорь Егорович вновь полностью расслабился. Услышанное ничуть не смутило гостя, и тот даже двух секунд не думал, чтобы состряпать ответ, в котором совершенно спокойно продолжил гнуть свою линию:
«Да будем вам, Николай Павлович, так сильно сгущать краски, — коротко улыбнулся мужчина одними лишь губами, следом неспешно парируя: — Знаем мы все, как эти безродные девки охочи до молодых аристократов. Никто не удивится, если выяснится, что эта особа сама хвостом вертела возле того заведения и спровоцировала конфликт. Её ухажер просто не знал, что нарывается на одарённого. Это его и погубило. Да, вспылил мой Арсений. Стоило ему мягче быть, чего уж там. А будь трезвый, так и вовсе не позволил бы себе шататься возле этого гадюшника, да пачкать руки о простолюдинов. Да что уж там. Вышло как вышло… Но не портить же теперь молодому парню жизнь и репутацию из-за гнусных напраслин черни? Они ведь врут как дышат! И ничего им за это не станется…»
«А, стало быть, твой Арсений сможет на суде дать слово дворянина о том, что слова мещанки и её возлюбленного — выдумка, а он оболган и ни к чему худому не причастен?» — с нескрываемой иронией в голосе уточнил судья, наперёд зная ответ своего собеседника.
«В том-то и вся проблема, — вновь ничуть не смутившись, продолжил ответствовать гость. — Пьян был отпрыск. Да так, что некоторые провалы в памяти по тому вечеру имеются. Дабы честь свою не порушить, да дар случайно не загубить, утверждать подобное он, конечно, себе позволить не сможет. Потому и пришёл к вам за помощью, Николай Павлович».
«Что ж… долго мы с тобой тут можем эти нюансы выскребать, да толку мало, — кивнув собственным мыслям и уставившись прямо в глаза Игорю Егоровичу, изрёк князь. — Не меньше полумиллиарда. Иначе в таком деле на меня рассчитывать даже не смейте. И это… — приподняв палец вверх, подчеркнул он, — только в том случае, если дело будет оставаться таким же тихим. Случись так, что оно получит какой общественный резонанс — и цена моих услуг сразу же возрастёт как минимум вдвое. А может и вовсе передоговариваться придётся. На другое я не согласен».
Знал бы Романов какой в действительности резонанс получит это дело, он бы не то что деньги брать… он бы на порог не пустил прибывшего к нему в тот злосчастный день графа.
— Веня!.. Это… Это что, чёрт подери, такое⁈ — на глазах краснея и закипая от ярости, зычно бросил судья. Он смотрел на экран с таким неистовством, будто намеревался прожечь его взглядом. — Это где сейчас такая запись ходит? Где ты её взял⁈
— Она везде, Ваша Светлость, — опустив взгляд в пол на дорогой персидский ковёр, выдавил из себя слуга. А следом, вдохнув полную грудь и набравшись смелости, дополнил: — Активно распространяется по интернету в «Росграмме». И…
— Что ещё⁈ — едва сдерживая рвущееся наружу пламя, холодным тоном процедил Романов.
