Дейлор Смит – Часовой: Курсант (страница 26)

Стремительно темнело. Скоро солнце резко спрячется за край и наступит длинная темная ночь. Холодная и неприветливая. Честно, перспектива очередной одинокой ночевки немного напрягала. И уж точно теперь я ни за что на свете не собирался выбираться из своих пропахших пылью и потом доспехов. Нет уж, фигушки. Спать буду прямо в них, сидя, если понадобится. Сюрпризы типа выпрыгивающих из земляных нор уродов мне и даром не нужны.

Пока шел, привык к ритму и темпу. Научился даже экономить силы и рассчитывать оптимальную скорость передвижения в тяжёлых боевых доспехах. И теперь я не напоминал неуклюжего утенка, только вылупившегося из яйца и семенящего враскорячку смешной косолапой походкой. И конечно, у меня появилась куча свободного времени на досужие размышления. А куда ж без них! И я поймал себя на том, что стал гораздо больше думать о том, что происходит сейчас и в этом мире, нежели вспоминать свой родной дом и ломать голову над тем, как же я здесь оказался. Оказался и оказался. Пора мириться с этим фактом. Смириться и строить свою жизнь здесь.

И что-то перспектива остаток отпущенных дней прозябать в шкуре расходного пушечного мяса меня не сильно прельщала. Оказывается, я ни много ни мало, а наследный Герцог! Аристократ голубых кровей и потомок древней и уважаемой фамилии. В прошлом, уважаемой в прошлом. Я Родовой дворянин, обладающий предположительно врождёнными магическими способностями, наглухо запечатанными в моем же теле. Интересно, а на моей спине такой же символ Рода, перечёркнутый Запретной руной, как и на спине моего отца из недавнего сна-воспоминания? Отец. И снова я вспомнил не того, что остался ТАМ, а сурового, но явно любящего меня могучего мужчину-воина из воспоминаний Альрика. И почувствовал, как сердце отозвалось глубоко упрятанной внутри застарелой болью.

Когда дрался с земляным монстром, спину на краткий миг вновь обожгло незримым огнем. Уже второй раз, с того момента, как я выбрался из болота. Мой символ реагирует на грозящую мне опасность? Предупреждает, пытается помочь, но ничего не может сделать с руническими оковами? А почему тогда он молчал на сдаче экзамена? Неужели тогда опасность была меньше? Или же дело в том, что мы находились на ставших чужими, пораженными ведьминой скверной землях? А Болотный Царь и недавний подземный монстр они кто? Пришедшие из иных планов бытия существа вслед за ордой возглавляемых ведьмами монстров, или же коренные жители этого мира, изменённые в незапамятные времена разрушающего все и вся Катаклизма? Как же мало я знаю! Но я подозревал, что в подобных вопросах вряд ли кто из ныне живущих в Империи людей мог меня просветить.

Имение. Из сна я понял, что у меня здесь есть свой дом, который не пострадал после начавшейся войны с Ведьмами. Помнится и Герман говорил что-то о том, что после поражения и основания Новограда, лишь четыре дворянских Рода сохранили свои Дома. И мой, Род Бестужевых, был одним из них. Надо будет изучить остальные карты, решил я для себя. Найти свой наследный замок или что там полагается местному аристократу. Узнать хоть, где он расположен. Не исключено, что после возвращения в Столицу, всех разбирательств и официального присвоения звания Часового, я вернусь домой. Нести пожизненную Тринадцатую стражу. Хм, пока все мои рассуждения строятся на если, да кабы. Никогда не думал, что я, оказывается, такой завзятый оптимист.

Но я не привык унывать. Вместе с кучей проблем я приобрел в этом мире на редкость отличное и сильное тело. И наследство в придачу. Вот и будем пытаться найти свое место под здешним негостеприимным солнышком, исходя из того, что имеем. Так-то выходит, что я классический засланец-попаданец. Ага, засланец. Засранец. Вот только особых талантов, несмотря на кучу прочитанных на эту тему книг, у меня нет. Да, я учусь по технической специальности. Могу самостоятельно вкрутить в патрон люстры лампочку, собрать примитивную электрическую цепь и прочитать принципиальную схему. Но как это поможет мне здесь, где вся технология строится на алхимии и магической энергии? В мире, куда после Катаклизма вернулась из позабытых сказок старая добрая магия? Так что, чую, прогрессора-новатора из меня не выйдет. Всего и надежды на смекалку, да дремлющие во мне знания и Родовые способности Альрика Безродного. Тьфу, я поймал себя на том, что даже про себя мне невыносимо и противно так себя называть.

Я Алексей. Алексей Бестужев. Дворянин и Часовой. И рано или поздно я добьюсь того, чтобы мое настоящее имя… Стоп, стоп, я едва не споткнулся на ровном месте. Куда это меня заносит? Чьи сейчас слова родились в моем мозгу? Мои собственные или другого Алексея?.. Возможно ли, чтобы я за столь короткий срок так ментально изменился? С другой стороны, подобные мысли мне пришлись по вкусу и не вызвали отторжения. Значит, в этих желаниях спрятана и немалая часть меня лично.

Так я доразмышлялся до наступления ранних сумерек. Дорога, по которой я шёл, становилась все шире и лучше. А земли по обе стороны от ней все культурнее или, правильнее сказать, более ухоженные. Я прошел мимо огромного поля, засеянного чем-то похожим на пшеницу, миновал сочные густые луга, идеальные для выпаса лошадей и скотины, и в уже почти опустившейся тьме увидел неподалёку от дороги скирды душистого сена. О, а вот это то, что нужно для безопасной и относительно комфортной ночёвки. Кромлех в считанных километрах от того места, где я сейчас нахожусь. Если с утра как следует поднажму, то уже к обеду увижу его стены. Так что решено, ночую здесь.

Все же, обожжённый на воде, я, не скидывая брони, забурился в огромный, одуряюще пахнущий разнотравьем стог. Зарывшись как следует и приняв сидячее положение, я отстегнул и снял с головы железный шлем. Провел по ёжику чёрных волос свободной от лат пятерней и завозился, устраиваясь поудобнее. Сильно подмывало все-таки снять броню. Но нет, пока не дойду до города, больше рисковать не буду. Не хотелось опростоволоситься буквально в шаге от цивилизации. Я высунул нос из успевшего чуть усохнуть на летнем солнышке сена и уставился в даль. Ночь разом бухнулась на землю, набросив чёрное покрывало. В небе зажглись звёздочки. В отличии от унылых приграничных территорий, чем ближе к обжитым землям, тем лучше стояла погода. Ни сильного ветра, ни отблесков далекой грозы, ни хмурых туч. Словно сама природа тут было более благосклонна к людям.

Я думал, что снова засну, но или излишние мысли продолжали меня терзать, или я никак не мог расслабиться в броне Часового, но сон упорно не шел. Возможно, мой разум еще продолжал сопротивляться заведенному в этом мире временному распорядку. Ведь там, откуда я родом, сейчас бы только наступал мягкий продолжительный вечер, а темнеть начало бы не раньше десяти часов. Так или иначе я сидел в стогу, зарывшись с головой, и таращил глаза.

— Привет! — внезапно пропел у меня прямо над ухом, во всяком случае мне так показалось, звонкий тоненький голосок. Он был дружелюбным, но я с дуру едва не заорал, чуть не выпрыгнув из стога! Какого дьявола⁈

— Экий ты пугливый! Такой большой и страшный, а боишься! — в писклявом голоске говорившего появилось откровенное веселье.

Я заставил себя успокоиться и, разворошив перед покрывшимся испариной лицом траву, огляделся. В принципе, теперь с моим обострившимся зрением, да в свете яркой луны грех и жаловаться. И я практически сразу увидел источник этого тоненького голоска, явно довольного собой и тем, что меня изрядно шуганул. Увидел и, что называется, не поверил своим глазам. Как, в этом мире есть и такие существа? Не может быть! А я ведь только начал привыкать к монстрам и уродам всех мастей.

Прямо перед моим носом порхало в воздухе удивительное создание. Легкое, словно сотканное из дыхания. Росточком не больше детской куколки. Женского пола. Красоты невероятной, в развивающемся легком платьице и с копной густых, золотистых волос, украшенных травинками и маленькими пёрышками. За спиной этого летающего чуда трепыхались прозрачные слюдяные крылышки. С маленького личика на меня смотрели большие озорные глазки.

— Ты кто — пикси? — не нашёл ничего лучше, как ляпнуть я. Она звонко расхохоталась и воскликнула, в восторге кувыркнувшись прямо в воздухе.

— Сам ты пикси, человек! Такой большой, а глупый! Я вила.

Я удрученно замолчал, напрягая память. Вила, вила… Вроде бы это кто-то наподобие кельтских пикси, только нашего, отечественного розлива. Кто бы сомневался, я же нахожусь на землях Великорусской Империи, а не где за бугром, на чужбине. Вила, значит. Что ж, пусть будет вила. Хрен редьки не слаще.

— А я… — я почувствовал себя действительно дурачком. Как мне разговаривать с этой малышкой? Поневоле напрашивался снисходительно-сюсюкающий тон образцового старшего брата. — А я Часовой.

— Виду, вижу, — вила непринуждённо держалась в воздухе, словно легкая бабочка. Она то подлетала ко мне, обдувая лицо нежным, словно ласкание пушинок, ветерком, то отлетала чуть ли не на метр. — Ты очень большой. Даже для человека. Ты идёшь в Город?

Я повел зарытыми в сено бронированными плечами. Занятный у нас завязывается разговор. А с другой стороны, я все равно пока не сплю. Почему бы и не потрещать с этой удивительной пигалицей. Вроде она безвредная, несмотря на яркий озорной блеск в глазах. Вдруг узнаю от неё что полезное?