Дэйл Роуз – Страж Луны (страница 2)
Она помнила, как впервые увидела Эммазуриэля. Тогда ей было шестнадцать, и отец велел улыбаться князю – даже если внутри было пусто.
Может быть, с ним всё будет иначе?
Лесные эльфы – мудры, справедливы. Так говорили книги. Даэлит вцепилась в это, как в тонкую нить – единственную, что оставалась в её руках.
Взгляд её скользнул по покоям – и замер на сундуках у стены. Слуги уже собрали её багаж.
Её не заботило, что там лежит. Вещи не имели значения – в этом месте не осталось ничего, что она хотела бы забрать. Кроме одной подвески.
Даэлит опустила руку к шее, сжала маленький медальон с дымчатым камнем.
Украшение матери. Единственное, что осталось от неё.
Она накрыла его ладонью, жмурясь от воспоминаний.
Королева упала с балкона своих покоев. Её тело разбилось о серые валуны у подножия замка. Официально – несчастный случай. Дом накрыл траур, отец стал ещё мрачнее. Злее.
Но Даэлит знала правду.
Мама не выдержала. Не вынесла побоев, унижений, страха. Не смогла бороться.
В горле встал ком, слёзы жгли глаза, но она быстро вытерла их платком. Дрожащими пальцами провела гребнем по волосам, собрала их в аккуратную причёску и направилась к двери.
Ей нужно было проститься.
Паладины, охранявшие её покои, при виде принцессы выпрямились, гулко бряцнув латами, и склонили головы.
Солнце уже скрылось за горизонтом.
Темнота окутала замок, но в коридорах дрожало золотистое сияние магических плафонов. Их свет отбрасывал зыбкие тени, и в их танце сквозила тревога. Стены из старинного серого камня возвышались над ней, их холодная строгость отзывалась эхом под ногами. Роскошь отчаянно пыталась оживить это мрачное место: массивные люстры отражались в отполированных полах, а картины в тяжёлых рамах заглушали ледяной шёпот антрацитовых плит. Но сквозь блеск золота и роскошные ткани прорывались тоска и мрак, въевшиеся в камень, как лишай.
Лишь одно радовало – в воздухе пахло сиренью, лёгкий и тёплый аромат напоминал, что весна подходила к концу: заканчивался Лаэрэн – последний из весенних месяцев, и скоро наступит лето.
Даэлит шагала по пустым переходам, мимо каменных атлантов, с выжженными взглядами, рядом с которыми стражники вновь склонили головы.
Крипта встретила её тишиной. Ледяной, звенящей, обволакивающей.
Фонари здесь горели тускло, пламя дрожало, отбрасывая пляшущие блики на надгробия.
Даэлит шла медленно, касаясь пальцами холодного камня.
Над ними висели полотна – ужасные, пропитанные древней магией. Кожа её предков, вырезанная со спин женщин рода Стормар и покрытая замысловатыми символами.
Даэлит уже была частью этой истории.
Ей было пятнадцать. Крик. Боль. Страх.
Тело давно забыло, но сердце помнило.
Она прошла дальше. И остановилась перед последним надгробием.
Каменная женщина лежала, словно в глубоком сне. Красивые, тонкие черты, высокая корона, лёгкая печаль на лице.
Даэлит медленно опустилась на колени.
– Мама… – голос её был хриплым, тихим. – Я покину Стормар.
Она сглотнула, но ком в горле не исчез.
– Больше никто не поднимет на меня руку. Эммазуриэль… я верю, он будет добр. Я хочу верить.
Она опустила взгляд, коснулась прохладного камня.
– Мне так жаль, что ты не увидишь этого…
Мать молчала, как всегда. Но теперь её молчание напоминало приговор.
Слёзы выступили на глазах, застелили пеленой статую королевы. Даэлит даже не пыталась их сдержать. Её тело сотрясалось от рыданий.
Холод пробирался сквозь ткань платья, вползал под кожу, забирался в кости. Она чувствовала, как он окутывает её, но не двигалась.
Только спустя несколько минут принцесса поднялась на ноги.
Её пальцы скользнули по сплетённым ладоням каменной женщины, задержались на мгновение.
– Прощай… – прошептала она.
И, не оглядываясь, покинула крипту.
Глава 2. Голос за спиной.
Колёса трёх карет ритмично стучали по каменной дороге, убаюкивая Даэлит. Она лениво наблюдала за пейзажем через окно, но вскоре её веки отяжелели.
Непривычный подъём на рассвете оставил её вялой, мысли путались, словно туман, клубящийся над утренними полями.
Хвала богам, хотя бы в дорогу ей надели лёгкий наряд без корсета. Мягкая ткань не сдавливала рёбра, позволяя спокойно дышать, и грудь легко вздымалась над кромкой оливкового платья.
Воздух в карете был тёплым, пахло кожей, древесными смолами, отдалённо – дорогими духами. Но даже этот уют не мог заглушить осознание: она уезжает.
Оставляет позади Стормар.
На душе было непривычно легко, несмотря на то, что они ещё не покинули его земель.
Никто не вышел с ней проститься. Даже братья – странно.
Только Гвин.
Пожилая гувернантка плакала, сжимая её в крепких, тёплых объятиях, шепча сквозь всхлипы ласковые слова прощания.
Она единственная в замке всегда была рядом.
Но теперь всё позади.
Карета дёрнулась, и Даэлит очнулась от мыслей. Они остановились.
Слуга почтительно подал ей руку, помогая выйти. Ласковый ветерок коснулся её щёк, взъерошил длинные пряди. Она с радостью подставила бледное лицо солнцу, щурясь от яркого света.
Служанка тут же поднесла ей шляпку, и, получив вялое согласие, осторожно опустила её на голову, аккуратно завязывая ленты под подбородком.
В воздухе пахло свежей травой и сырой землёй после недавнего дождя.
Неподалёку журчал ручей, прохладный, звенящий. Звук притягивал её, звал к себе.
Даэлит не подошла к походному столику, как того ожидали. Вместо этого она медленно направилась к ручью, сбросила туфли и погрузила ноги в ледяную воду.
Тело отозвалось вспышкой удовольствия – усталость ушла, кровь забегала быстрее, сонливость рассеялась.
Закрыла глаза. Выдохнула.
Как давно она не чувствовала такой свободы?
– Моя госпожа, вы простудитесь и доставите неудобства его светлости князю Эммазуриэлю, – раздался ровный, спокойный голос.
Даэлит чуть повернула голову.
– Да, сэр Мирул, – легко согласилась она, улыбаясь ему. – Дайте мне минуту и я подойду к столу.
– Ваше величество, я настаиваю, – в голосе придворного появилось напряжение. Он оставался на месте, не осмеливаясь подойти ближе. – Вы должны быть разумны.