Дэйки Като – Белый Ягуар. Пророчество нагваля (страница 2)

После этих слон он исчезает в толпе, словно его никогда и не было.

Я встряхнул головой, посмотрел на камень в руке. Он был холодный, несмотря на жару. Я вдруг почувствовал, как что-то внутри меня меняется. Как будто дверь, которая была закрыта долгое время, начинает приоткрываться.

Мир вокруг меня был тот же – шумный, серый, безразличный. Но теперь я знал, что за этой обыденностью скрывается нечто большее. Что за руинами древних храмов живут духи. Что за мифами скрывается Истина.

Я кинул взгляд на развалины Тепло Майор. Теперь они казались мне не просто остатками прошлого, а вратами в другое измерение. Воротами, которые я должен пройти.

Моя книга еще не была написана. Но история уже началась…

Глава 2. Табаско. Ольмеки, которые не были ольмеками

Вильяэрмоса, столица мексиканского штата Табаско, – город из стекла и бетона, живущий за счет добычи нефти, а потому один из самых процветающих в своем регионе. При въезде сюда вас встречают горящие нефтяные факелы, дымящиеся трубы, а также многочисленные автосалоны – явственный признак благосостояния местных жителей.

Поблизости от Вильяэрмосы раскинулись на многие километры непроходимые болота. Места эти выглядят не просто неприступными, но временами даже и жуткими. Однако именно здесь учеными было обнаружено древнейшее и, по всей видимости, наиболее крупное поселение загадочной цивилизации ольмеков. Артефакты, найденные на окруженном болотами острове к югу от реки Тонала, являются ныне экспонатами известного на весь мир археологического парка Ла-Вента.

К сожалению, на сегодняшний день нет достоверных и точных сведений о зарождении ольмекского государства. Ольмеки даже не были ольмеками, если уж на то пошло. Никто не знает, как они называли себя. Современное имя обитателей Ла-Венты дошло до нас из ацтекских хроник. Оно происходит от слова «олли» – каучук, изделиями из которого славились ольмеки, и дословно переводится как «житель страны каучука». На языке майя ольмеки именовались людьми рода Улитки. Однако не осталось ничего из их собственных приданий. Мы даже не знаем, к какой этнической группе они принадлежали – вследствие высокой влажности не сохранилось ни одного скелета ольмеков.

Первые ольмеки приплыли на территорию современной Мексики на лодках, оставив неизвестную легендарную прародину – Семь Пещер (возможно, каньон Меса-Верде в США), путь к которым указывали звезды Большой Медведицы. Они основали новую столицу Тамоанчан – «Место дождя и тумана».

Известно, что ольмеки занимались земледелием и рыболовством, торговали резиной, а также производили мячи для популярной индейской игры. Обществом ольмеков управляли жрецы. Города ольмеков, в частности, Ла-Вента были скорее ритуально-административными центрами (протогородами). Многие исследователи называют ольмеков прародителями всех мезоамериканских цивилизаций.

Куда же ушло все это былое великолепие? Никто не знает. Ольмеки появились более трех тысяч лет назад и исчезли так же загадочно, как и возникли. Приходится констатировать, что исчезновение этого уникального народа из поля зрения истории столь же таинственно, как и его зарождение. Ольмеки прославились как изобретатели первой на Американском континенте письменности. Они ввели в систему счета понятие нуля, придумали оригинальную систему цифр, используя в различных сочетаниях точки и черточки. Но что случилось с этим народом? Почему он исчез? Эти вопросы не давали мне покоя.

Я приехал в Вильяэрмосу ранним утром, когда город еще не проснулся по-настоящему. Воздух был влажным, насыщенным туманом, принесенным с непроходимых болот, что лежали в окрестностях. Парк Ла-Вента находился на окраине города, и я шел туда пешком, чувствуя, как камень в кармане становится тяжелее с каждым шагом.

Когда я вошел в парк, меня сразу же окликнули.

– Москито! Москито, сеньор! – закричал пожилой охранник, размахивая руками.

Он указал на палатку, где продаются репелленты. Честно говоря, я в тот момент подумал, что это очередной «развод» богатых заезжих туристов, но не стал противиться и купил баллончик. Благо, он стоил всего двадцать песо.

Лишь когда я вошел под свод мангровых джунглей, я понял, что старик-мексиканец просто-напросто меня спас. Москиты, эти почти невидимые бестии, набросились на меня настоящей тучей и, если бы не достижения современной химии, они бы меня просто сожрали.

Как и всех, кто бывает здесь, меня, прежде всего, поразили гигантские каменные головы из базальта. Всего их было четыре. Они возвышались над тропинками, словно стражи неисповеданной таинственной мудрости. Я подошел к ближайшей – она была высечена из одного цельного блока и явно весила несколько тонн. Лицо было суровым, глаза проницательными. Я смотрел в эти каменные зрачки и чувствовал, как внутри меня что-то откликается. Вот только я никак не мог понять, что именно. Голос, звучащий внутри, был очень слабым и далеким.

Я достал тетрадь и начал делать записи, но вскоре понял, что пишу механически. Это было не то, что я искал. Я искал не просто факты, а Истину. Истину о детях Белого Ягуара.

Внезапно в моей голове возникли слова, которых я, казалось, не слышал, но которые звучали так ясно:

– Великие народы исчезают не потому, что их уничтожили, а потому, что они сами перестали быть.

Я остановился. Откуда эти слова? Я пытался вспомнить разговор с доном Махатой, но он был таким расплывчатым, как будто происходил не со мной, а с кем-то другим. Или как будто я забыл большую часть того, что произошло.

Я продолжал стоять в растерянности перед одной из голов и вдруг почувствовал, как кто-то подошел сзади.

– Ты ищешь прошлое, чтобы понять будущее, – сказал голос. – Но будущее уже внутри тебя.

Я обернулся и увидел пожилого мужчину. Он был одет просто, в белую рубашку, похожую, скорее, на балахон.

– Кто вы? – спросил я.

– Я дух этой земли, – ответил он. – Я помню, когда эти головы только появились.

– А вы… знаете, кто такие дети Белого Ягуара?

Он улыбнулся.

– Это легенда, которая родилась здесь, среди ольмеков. Они верили, что в критические моменты истории мира появляются особые люди – дети Белого Ягуара. Они приходят, когда цивилизация находится на грани уничтожения.

– И что они делают?

– Они возвращают память. Они напоминают людям, кто они такие на самом деле. Они пробуждают истинную силу.

– Но это же просто миф.

– Мифы – это истина, одетая в сказку. А сказки – это память народа.

Он подошел к одной из голов и, как и я, посмотрел ей в глаза.

– Ольмеки знали об этом. Они оставили послание в своих скульптурах. В каждой черте лица этих памятников скрыта часть пророчества.

– Пророчество? Какое пророчество?

– О времени испытаний. Когда Тьма поглотит Свет. И только дети Белого Ягуара смогут вернуть баланс.

Я вспомнил свой собственный мир, охваченный бедами и страхом. Может быть, именно сейчас наступило это время испытаний?

– Почему ольмеки исчезли? – нахмурившись, спросил я.

Старец указал на одну из голов.

– Они не исчезли. Они стали частью земли. Их дух живет в каждом, кто помнит. Они перестали быть ольмеками, но их суть осталась.

– Хорошо. Но как я могу найти детей Белого Ягуара?

– Слушай землю. У каждого священного места есть свой дух. Каждый дух расскажет тебе часть истории. Ты должен пройти путь, который пролегает через сердца древних.

– А что мне делать здесь?

– Посмотри внимательно на эти лица. Что ты видишь?

Я подошел ближе к голове и принялся рассматривать черты. Внезапно я заметил нечто необычное – в резьбе камня словно бы скрывались символы, которые я раньше не замечал. Они были очень тонкими, почти незаметными.

– Это что, письменность? – спросил я. – Или какой-то тайный код?

– Это язык сердца. Он говорит с теми, кто умеет слышать и видеть.

Старик подошел ко мне, положил руку на плечо.

– Ты чувствуешь это? – произнес он.

Я медленно кивнул. Да, я чувствовал что-то – как будто земля под ногами ожила, как будто камни едва заметно начали дышать. Не ощутил я только его прикосновения. Ведь он был, и в то же время его не было.

– Вы дон Махата? – задал я вопрос.

– Нет, – отозвался собеседник. – Я всего лишь местный дух. Но он начал твой путь, а я продолжаю его.

Глава 3. Связующая нить

Я шел по тропинкам парка Ла-Вента, рассматривая гигантские каменные головы, но вскоре заметил нечто другое – массивные каменные сооружения, которые местные гиды называют «алтарями». Однако, как я знал из своих исследований, это название было скорее условным. Подобные конструкции представляли собой большие каменные кубы, в центре которых была выдолблена ниша, где в позе лотоса сидел человек.

Я подошел ближе к одному из таких алтарей и начал внимательно его изучать. Камень был темным, базальтовым, как и головы ольмеков. Фигура внутри ниши была высечена с поразительной детализацией – человек в позе медитации, с опущенными руками и спокойным выражением лица.

– Ты видишь пещеру, – раздался издалека голос старца.

Я посмотрел в сторону. Дух местности стоял в тени деревьев.

– Пещеру? – переспросил я.

– Это воображаемая пещера, из которой выглядывает легендарный далекий прапредок ольмеков. Они верили, что из недр земли пришли их предки.

– А кто такие эти предки?

– Это те, кто соединяет миры. Те, кто может ходить между жизнью и смертью, между прошлым и будущим.