Дея Нира – Навья отрава (страница 5)

Ну что ты будешь делать с этим кузнецом?

– Т-с, – шикнула она. – Это не страшно. Делай, что говорю.

Он что-то еще бормотал, но она не слушала. Владар всегда был не из болтливых, и в этот миг ей захотелось, чтобы он таким и оставался.

Кончики тонких пальцев продолжали чертить узоры: она не отрывала глаз от них, размеренно дыша. Одна из линий легла между других, как извилистый купеческий тракт, который вел в прекрасный город. Марешка замерла, разглядывая высокие стены, улицы, выложенные камнем. Вспомнила что-то похожее на одной из картинок в ее книгах, но они не могли сравниться с увиденным. Она неотрывно и жадно разглядывала проносившиеся мимо дома, выстроенные из белого и красного камня, пышные цветущие сады, огромные площади, где проходила торговля, сновали люди, мчались лошади.

Внезапно, снова знакомое чувство обожгло грудь, как от прыжка в ледяную воду. Дыхание замедлилось. Рисунок увеличился, она понеслась прямо на него всем телом, врываясь в видение. Оно плыло и подрагивало, но Марешка различала незнакомые лица, фигуры, облаченные в красивую, неведомую одежду. Люди говорили на известном ей языке, она могла понимать их, хотя отдельные слова вызывали затруднение.

Но это был язык, очень похожий на тот, на котором говорили в родной деревне.

Дрожь усиливалась. Марешка стояла среди незнакомцев, которые ожесточенно спорили, но как можно тише, чтобы не услышали посторонние. Двое мужчин и одна женщина скрывались под покровом ночи. Раскидистое дерево шелестело над ними. Она изо всех сил прислушалась, хотя голова была окутана туманом, и с трудом различала слова.

– Увезете мальчика к родственникам. Никто не должен узнать, что у тебя родился сын, Феотиния…

Феотиния. Марешка повторила про себя это имя, чтобы запомнить.

Женщина прижала ладони к лицу, видно, не желая признавать необходимость этого выбора. Мужчина яростно зашептал:

– Тебе известно, что вам грозит за нанесенное оскорбление храму. Вас подвергнут наказанию за то, что вы попрали закон. Жрецы не потерпят такого святотатства!

Марешка заскрипела зубами от ярости. Снова люди предают любимых и подвергают их опасности ради мнимых законов. Неужели нигде нет свободных от жрецов земель? Она постаралась унять ярость и сосредоточиться на видении, чтобы оно не ускользнуло. Песчинки взметнулись вверх, путая рисунок. Исчезли фигуры и ночной сад. Затихли яростные споры. Окутала темнота, и она вновь понеслась над неведомыми землями, в этом бесконечном клубящемся тумане.

Марешка покачнулась и сделала глубокий вдох, чувствуя, как змейка на шее плавно скользит вокруг шеи. От нее исходил сильный жар. Она помогала справиться с видением и направить силу. Но все же…

Что-то было не так. Марешка нахмурилась, приходя в себя. Изменилось ощущение самой силы, точно дозволяли пользоваться ею, но неохотно.

Она начала чувствовать это после Ночи Темной Богини, когда сила была подобна безбрежному морю, свободному и прекрасному, с набрасывающимися на берег огромными волнами. А теперь это было озеро, в котором вода становилась то чистой и прозрачной, то мутной и грязной. Его берега то мелели и засыхали, то снова наполнялись водой до самых краев. Что-то происходило в темных глубинах, но нельзя было понять, что там скрывалось.

Мужская ладонь легонько сжала ее ладонь, и Марешка окончательно очнулась. Из тумана выступило знакомое лицо и обрело черты Владара.

– Краса моя, что с тобой? – голос звучал встревоженно. – Что ты увидела?

Она встряхнула головой, и тогда туман принялся стремительно таять. Прежде, чем ответить, она откашлялась.

– Твоя мать, возможно, еще жива, – сказала Марешка хрипло. – Живет в одном из Дальних Городов. Тебя хотели спрятать, отправили с караваном и надежными людьми на запад, как я и говорила тогда.

Владар сидел, замерев, как громом пораженный.

– Моя мать жива? – растерянно переспросил он.

Она кивнула и поднялась на ноги, охнув, когда закружилась голова. Очень хотелось пить.

– Это еще не все. Есть вероятность того, что твой отец живет где-то там, но я не знаю. Из видения я лишь поняла, что…

Марешка запнулась. Как сказать человеку, что он был не слишком желанным ребенком? Кто такая эта Феотиния, если не смогла отстоять своего сына из-за какого-то глупого закона?

Кузнец смотрел с надеждой. В его глазах засияла надежда. Имела ли она право так жестоко отнять ее, едва подарив?

– Послушай, Владар, – произнесла Марешка осторожно. – Попробую поворожить позднее, чтобы выяснить. Дело в том, что видения не всегда показывают все, что нужно. Иногда требуется больше времени.

Он кивнул, но в нем уже горела надежда, которая будет согревать его до того самого часа, когда он узнает неприятную правду. Лучше не торопиться и постараться выяснить все подробнее. Вдруг она не так поняла видение? Не хотелось опечалить бедного кузнеца, который был добр к ней.

Над костром на распорке болтался прицепленный котелок, в котором была горячая вода. От жажды не помрешь, пока кругом столько снега. Оставалось только топить его и наполнять бутыли про запас. Марешка извлекла из сумки пучок трав и бросила в котелок. После ворожбы хорошо было выпить травяной настой, хотя благодаря змейке она почти не устала. И все же, это напоминало о том, как делала Велеслава каждый раз после подобного действа.

Кузнец уселся на свое ложе и задумчиво глядел то на котелок, то на жену. Мысли о родичах не отпускали его. Марешка помешала настой в котелке деревянным черпаком, подождала, пока покипит еще немного, а затем налила в кружку, добавив ароматный мед.

– Выпей, – сказала она, протягивая ее Владару. – Проясняет голову и дает силы. И от хворей лечит.

– Каких еще хворей? – удивился кузнец и даже, как мне показалось, обиделся. – Я не болен. Ты ж знаешь. Мне даже на морозе в рубашке бывает не холодно.

– Знаю. От душевных хворей тоже, – пояснила она. – Облегчает тоску. Совсем не снимает, но на душе сразу становится милее.

Владар настороженно поглядел на кружку.

– Что ж сама не пьешь?

Марешка чуть не прыснула. Он что думает – она его отравить хочет? Ох уж этот кузнец! Она поднесла кружку и сделала несколько осторожных глотков.

– Видишь?

Марешка покачала головой. Входит, они оба не доверяют друг другу?

Владар принял совестливый вид и согласился выпить настой:

– Я бы и так выпил, – принялся оправдываться он. – Но отчего-то решил спросить.

Кузнец шагнул вперед, чтобы взять кружку, но в тот миг, когда их пальцы соприкоснулись, кружка выскользнула и полетела вниз. Марешка ойкнула и испуганно взвизгнула, выставив руку вперед. Ей было жаль настоя. Но то, что случилось, удивило обоих.

Кружка упала вниз, но в воздухе зависли капли настоя, растянувшись почти до земли.

– Что это еще? – Владар изумленно уставился на капли. Они не двигались, а Марешка не убирала руку. Такого еще не случалось. Она с любопытством шевельнула пальцами, и капли настоя дрогнули, потянувшись вверх, подчиняясь движениям руки. Она сжала пальцы, подтягивая капли к себе: они послушно и неторопливо полетели к ладони.

– Кружку, кружку давай! – выкрикнула Марешка. Владар наклонился, выхватил ее из снега и подставил под капли. Мановением пальцев она опустила настой обратно в кружку, изумленно глядя на него.

– Чудеса! – Владар не сводил с нее глаз, не то с ужасом, не то с восторгом.

Но дело было не в чудесах. У Марешки мелькнула одна догадка, но кузнецу о ней знать не надо было. Она повернулась к котелку, глядя на бурлящую там воду, перевела дыхание и протянула к ней руки.

Вода, встрепенувшись, стала подниматься оттуда, превращаясь то в растянутый пузырь, то в капли, подчиняясь ее действиям.

Это открытие ошеломило.

Дочь русалки стала ближе своему народу. Такая мысль придала бодрости. Ее врожденный дар усилился и проявил что-то новое, чего прежде не случалось. И пусть внутри жила неведомая сила, становившаяся то злым черным озером, то тихим голубым родником, открывшаяся способность захватила Марешку и наполнила невыразимым счастьем.

Что, как не умение управляться с водой, указывало на связь с ее милой матушкой и ее сестрами? От всей души окрыленная девушка надеялась, что когда-нибудь она снова встретит русалок и этот дар свяжет их еще больше.

Глава 2. Черный всадник

Сонная дубрава раскинулась вширь по холмам, спускаясь вниз на бесконечную равнину и к серо-голубому горизонту, теряясь в нем. Мутный рассвет принес удивительную тишину и безветрие. Лес будто сковало льдом и морозом: ни одна ветка не шевельнулась, ни одна птица не пролетела. Солнце пряталось за низкими тучами и не спешило показать себя миру.

Тощий волк опасливо выглянул из-за сугроба, принюхиваясь. Он низко склонил морду к снегу, ноздри его раздувались. Тихое рычание огласило дубраву: волк почуял нечто, что совсем ему не понравилось. Он беспокойно вглядывался между деревьев, где двигался отряд, состоявший из пяти всадников.

Шерсть на загривке вздыбилась, волк попятился. Он не любил людей – они убивали ему подобных, ставили ловушки, но сейчас не люди привели его в сильное волнение. Среди них было нечто такое, чего волк раньше не встречал. Ему стало любопытно. Он почуял это чужеродное, противное живому миру существо. От него разило мертвой плотью и бесконечной тьмой.

Да и сама падаль не страшила волка. Он повидал ее достаточно, но все же отошел за один из крепких дубов, чтобы при случае сразу кинуться наутек. Животное не было трусливо по натуре, но его звериное чутье подсказывало, что следует держаться подальше от этого странного, пугающего существа.