Дэвид Вонг – Джон и Дэйв и Храм Кс'аль'наа''тхутхутху (страница 27)
Джон и я ответили одновременно:
– Мы сожжём школу.
Я сделал глубокий вдох и сказал:
– Ладно, начинаем. Эми, жди здесь.
– Нет.
– Ладно.
Джон взялся за латунную дверную ручку и потянул на себя. Закрыто.
– Блять.
Мы уставились на закрытую дверь, как стая обезьян на компьютер. Наконец Джон сказал:
– Думаю, я смогу взломать замок.
Не смог. Мы стояли рядом и ёрзали, пока Джон, прислонившись к двери, пытался как бы невзначай расковырять замок штопором из швейцарского армейского ножа. Со стороны казалось, будто он старается открыть дверь членом.
Прошло двадцать минут, и я уже собирался сказать ему бросить эту затею, но тут подошла женщина, звеня ключами в руке. Немного за сорок, в тёмно-синем брючном костюме и широкополой шляпе.
– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила она официальным тоном человека, который целыми днями раздаёт указания людям ростом меньше четырёх футов.
– Не беспокойтесь, – ответил Джон. – Мы здесь учились. Подумали вот… навестить учителей.
Она посмотрела на мешок для мусора, лежавший у Джона под ногами.
– Что в мешке?
– А, это… ничего такого. Это, эээ, арбуз. С моего сада.
Она снова посмотрела на мешок, потом на Джона, потом на меня. На мне почему-то задержала взгляд.
– Джентльмены, вам придётся прийти, когда школа откроется. Теперь у нас есть охранник, можете поговорить с ним.
– О, без проблем. Мы пока погуляем тут до открытия.
– Прошу вас отойти, пока я открываю дверь.
Мы посмотрели друг на друга. Джон взял мешок с мехопушкой.
– Послушайте, леди, – вмешался я. – Скажу как есть: это чрезвычайная ситуация.
Она шагнула ко мне и подняла плечи, как будто стараясь казаться выше. Затем проговорила:
– Что ж, в таком случае вам лучше позвонить в скорую, мистер бздун-погоняй[10].
– Послушайте, нет времени на… стоп, что?
Она сделала ещё шаг прямо на меня и проговорила дрожавшими губами:
– Раз обезьяните поезд, то акульните баллон кала! А теперь, прошу дичь удавить ламантин сыр трусы свин корабль!
Я повернулся к Джону, но прежде, чем успел произнести хоть слово, что-то с силой обрушилось на меня сбоку, сбив с ног. Я поднял слезящиеся глаза – женщина размахивала сумкой. Эми закричала.
Джон протянул руку к сумке – женщина контратаковала: сжала в кулак и выкрутила ему яйца. Джон застонал, ругнулся и рухнул на землю. Женщина принялась орать, словно банши, и душить Джона, навалившись на него всем весом.
Я поднялся, подошёл к ней со спины. В ярости попытался схватить её, но поймал только поле шляпы. Шляпа осталась у меня в руке… вместе с волосами.
Я тупо уставился на парик, перевёл взгляд на женщину и судорожно втянул воздух в лёгкие. Бо́льшая часть черепа отсутствовала. Чуть ли не от ушей. В голове виднелись белые кости и два дёргающихся розовых комка – уверен, это были глаза, только вид сзади.
Слева послышалось шуршание: Эми силилась достать мехопушку из мусорного мешка. Она выставила пушку перед собой и зажмурила глаза. Прежде, чем я успел её остановить, пушка выстрелила, издав свой характерный гудящий звук.
Из конца мехопушки вылетел здоровенный спелый арбуз. Он врезался в спину банши и разорвался, расплескав вокруг красные и зелёные ошмётки.
Банши даже не шелохнулась. Я подбежал и прыгнул ей на спину. Она выставила локоть прямо мне в грудь. Я отшатнулся и снова упал, оцарапав ладони об асфальт.
Женщина не ослабляла хватки вокруг шеи Джона. Он сопротивлялся всё слабее, одна рука болталась как плеть.
А затем послышалась музыка – из штанов Джона.
«Гнарлс Баркли». Мелодия на звонке телефона, лежавшего у него в кармане.
Банши среагировала сразу. Она вскинула руки к ушам и завопила ещё баншивее. Она выпустила шею Джона – тот развернулся и с размаху ударил её в живот.
Эми снова выстрелила из мехопушки, снова раздался гудок – брюки банши из тёмно-синих стали бирюзовыми, с чёрными пуговицами.
Женщина взвопила и наконец рухнула на землю. Не как труп, а как здание: обрушилась в беспорядочную кучу, будто каждая кость её тела распалась на куски размером с гальку.
А затем, словно человек, встающий с упавшего мотоцикла, из её спины поднялся человек-тень.
Это был
Я попятился – может быть, подальше от рингтона Джона. Тень проплыла к парадным дверям школы и скользнула в четвертьдюймовую щель между ними.
– Твою мать! – прохрипел Джон. У него покраснело лицо, и он хватал воздух ртом. – Ключи! Найди её ключи!
Мы с Эми принялись спешно обшаривать всё вокруг. Я услышал, как за спиной Джон произнёс: «Да» – очевидно, ответил на телефонный звонок.
Я нашёл связку ключей на траве возле тротуара. Джон проговорил в телефон: «Нет. У меня тут кое-какое дело с Дэйвом. Приходи к трём. Нет. Нет. Нет. Пиво. Пока».
Я перебрал все ключи в связке, но ни один не подходил; я пошёл по второму кругу и дрожащими руками наконец открыл замок вторым ключом. Я потянул тяжелую деревянную дверь и бросился внутрь, пробежал два шага и налетел животом на ржавый «Форд». Эми врезалась мне в спину.
Я обернулся и понял – с опозданием, – что мы не в школе. Ряды старых машин возвышались над поросшим жёлтой травой полем.
Мы вошли через дверь школы и вышли на автомобильную свалку на южном конце города.
– БЛЯТЬ! – заорал Джон и ударил кулаком по капоту ближайшей машины. – Он провернул эту штуку с дверями!
Я обернулся, в надежде увидеть двери школы, всё ещё открытые, с видом на улицу. Увы. Вокруг была только свалка.
Я огляделся, ища глазами человека-тень, но никого не нашёл.
– Где он?!
Я обвёл глазами автомобильные зады с разбитыми фарами, что были позади нас. Какая-то тень скользнула, закрыв солнце. Я глянул вверх и увидел летящий в нас автомобиль.
Мы с криками бросились врассыпную – машина ударилась о землю с грохотом разрываемого металла и стекла.
Я споткнулся и упал носом в пучок высохшей травы. Я кое-как поднялся на ноги и позвал Эми – она пряталась за старым хэтчбеком.
– Вон, вон он! – крикнул Джон. Мы повернулись и увидели высохшего старика лет девяноста на вид. Он стоял футах в двадцати пяти от нас, возле двадцатифутовой статуи из выцветшего стеклопластика, изображавшей человека с улыбкой на лице и автомобильным глушителем в руках.