Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 56)

В письме не было второй или третьей страницы. Или, скорее, там больше не было ни второй, ни третьей страницы. По крайней мере, Кахнир проникся советом своего таинственного корреспондента насчёт этого. Но он сохранил первую страницу. Это был его талисман. Более того, это был физический аватар надежды. Надежды, этого самого хрупкого и самого замечательного из товаров. Если автор этого письма написал правду — а, несмотря на добросовестное усилие оставаться скептиком, Кахнир верил, что так оно и было — то в Божьем мире всё ещё оставались люди, готовые действовать так, как, по их мнению, Он хотел, чтобы они поступали. Всё ещё готовые взяться за эту задачу, даже зная, что с ними может сделать Клинтан и извращённая сила Инквизиции.

Вот почему он хранил этот единственный листок бумаги, написанный неизвестной рукой, и почему носил его в кармане сутаны, близко к сердцу. Потому что он напомнил ему, вернул ему надежду, что Свет сильнее Тьмы. И причина, по которой Свет был сильнее, заключалась в том, что он обитал в человеческом сердце, в человеческой душе и в человеческой готовности рискнуть всем, чтобы поступить правильно.

«И пока проблеск этой готовности горит хоть в одном сердце, освещает одну душу, Тьма не может победить», — ещё раз подумал Жасин Кахнир, складывая этот единственный бесценный лист и почти благоговейно кладя его обратно в карман рядом со своим сердцем.

Февраль, 894-й год Божий

I. Кабинет герцога Колмана, Город Йитрия, Залив Яраса, Деснерийская Империя

.I.

Кабинет герцога Колмана, Город Йитрия, Залив Яраса, Деснерийская Империя

— Проклятье!

Дейвин Бейрат, герцог Колман и старший советник императора Мариса IV по Флоту Деснерийской Империи, смял лист бумаги в комок и швырнул его в мусорную корзину. Аэродинамические качества импровизированного снаряда оставляли желать лучшего, и он приземлился на ковёр его кабинета, дважды подпрыгнул и закатился под книжный шкаф.

— Дерьмо, — с отвращением пробормотал герцог, затем откинулся на спинку стула за своим столом и сердито посмотрел на человека, сидящего в кресле перед ним.

Его гость — сэр Арвин Халтар, барон Ярас — был невысоким, плотного телосложения мужчиной с каштановыми волосами, поседевшими на висках. В отличие от более высокого, седовласого Колмана, у него была пышная борода, а не аккуратно подстриженные усы, как у герцога. Кроме того, он был более чем на десять лет моложе, с гораздо более обветренным обликом.

И, что не особенно его утешало в данный момент, он был Адмирал-Генералом Флота Деснерийской Империи. Это было великолепно звучащее звание. К сожалению, это также была должность, на которой ни у одного деснерийца не было никакого предшествующего опыта, поскольку раньше в ней никогда не было необходимости. Деснерийский Флот никогда не был особенно «имперским» до недавних неприятностей между Королевством Черис и Рыцарями Храмовых Земель. На самом деле, он никогда не мог похвастаться более чем сорока кораблями в свои самые лучшие времена. Хуже того, этот несколько менее высокий уровень мощи был достигнут почти семьдесят лет назад; численность Флота на момент Битвы при Проливе Даркос составляла всего двенадцать кораблей, и все они были куплены где-то в другом месте, а не построены на какой-либо деснерийской верфи. Несмотря на великолепные гавани Залива Ярас, Деснейр никогда не был морской державой — особенно за последние примерно полтора столетия его соперничества с такой же ориентированной на сушу Республикой Сиддармарк.

Барон Ярас, однако, был чем-то странным для деснерийского дворянина. Он служил — достойно, если не сказать выдающимся образом — в Имперской Армии, как и ожидалось от любого высокопоставленного аристократа, но его семья была в торговле гораздо более активной, чем большинство родовитых деснерийцев. На самом деле, они были даже более активны, чем готовы были признаться большинству своих знатных родственников и коллег. Ярас, фактически, контролировал крупнейший торговый дом во всей Деснерийской Империи, и (какой бы сомнительной репутацией это ни было для настоящего дворянина) этот торговый дом владел флотом не менее чем из тридцати одного торгового галеона.

Вот так он и обнаружил себя назначенным командовать новорождённым флотом Императора Мариса.

«Конечно, — подумал он сейчас, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица, — было бы лучше, если бы я когда-нибудь командовал боевым кораблём до того, как обнаружил, что командую всем проклятым Флотом! Или, если уж на то пошло, если бы нашёлся хоть один деснериец, который имел бы представление о том, как организовать флот».

— Его Величество будет не рад услышать это, Арвин, — сказал наконец Колман более спокойным тоном. — «И, — как подумал Ярас, — с монументальным преуменьшением».

— Я знаю, — сказал барон вслух. Несмотря на огромную пропасть между их титулами, Ярас, хотя и был простым бароном, был почти так же богат, как Колман. Он также был женат на двоюродной сестре Колмана, и это сочетание, к счастью, позволило ему говорить откровенно, что он теперь и сделал.

— С другой стороны, — продолжил он, — я вряд ли могу сказать, что удивлён. — Он пожал плечами. — Вейлар был неплохим человеком, но опыт командования галеоном у него был не больше, чем у любого другого из наших старших офицеров.

Колман фыркнул. Он не мог не согласиться с этим конкретным утверждением, хотя мог бы добавить, что ни у кого из их старших офицеров не было и особого опыта командования галерами. Что, учитывая очевидные различия между галерами и галеонами, не обязательно могло быть плохо. Он только хотел бы, чтобы он, как имперский советник, непосредственно отвечающий за строительство и управление новым императорским флотом, имел некоторое представление о том, в чём именно заключались эти различия.

— Это может быть правдой, — сказал теперь герцог. — Но когда Его Величество получит свою копию этого, — он ткнул указательным пальцем в направлении исчезнувшего бумажного шарика, — он придёт в ярость, и ты это знаешь. Хуже того, епископ-исполнитель Мартин сделает то же самое.

— Я знаю это, — согласился Ярас, — но, честно говоря, они должны были предвидеть это — или что-то подобное — когда решили отправить десятину морем. — Он с несчастным видом пожал плечами. — У меня было достаточно опыта в том, что случилось с моими собственными торговыми галеонами, чтобы знать, на что способны черисийские каперы и военно-морские крейсера.

— Но согласно этому, — палец Колмана снова ткнул в воздух, — один из их галеонов только что выбил дерьмо из двух наших. А нашими командовал тот, кого ты сам только что назвал «неплохим человеком». На самом деле, это был один из наших лучших людей.

— Именно это я пытался объяснить с самого начала, Дейвин, — сказал Ярас. — Морские сражения не похожи на сухопутные, и мы к ним просто не подготовлены. К тому времени, когда деснерийскому дворянину исполняется восемнадцать, у него есть хоть какое-то представление о том, как вести кавалерийскую атаку, а Армия имеет хорошо организованную структуру, по крайней мере, с некоторым опытом, снабжения кавалерии и пехоты в полевых условиях. Мы знаем, сколько времени потребуется, чтобы добраться из пункта А в пункт Б, мы представляем на сколько миль армия продвинется по каким дорогам и в какую погоду, сколько подков и гвоздей нам понадобится, какие повозок, сколько ветеринаров и кузнецов. Мы можем строить планы, основываясь на всём этом. Но сколько бочонков пороха нужно галеону? Сколько запасных снастей, парусины и лонжеронов? Если уж на то пошло, сколько времени потребуется галеону, чтобы доплыть из Гейры в Йитрию? Ну, это зависит от обстоятельств. Это зависит от того, насколько он быстр, насколько опытен его капитан, какая стоит погода… от кучи вещей, в которых ни один из офицеров Его Величества на самом деле не имеет никакого опыта.

Барон снова пожал плечами — не беспечно, но с некоторой беспомощностью.

— Когда мы думаем о том, чтобы победить Черис на море, мы говорим о сражении в войне какого-то другого рода, — сказал он. — Я был бы рад возможности встретиться с ними на суше, независимо от того, какие нелепые истории доносились до нас из Корисанда. Но на море мы никак не сможем сравниться с ними по опыту и подготовке, как они не могли бы сравниться с нами в кавалерийском ближнем бою. До тех пор, пока у нас не будет возможности накопить некоторый опыт, так оно и останется.

Колману снова удалось не выругаться, хотя это было нелегко. С другой стороны, одной из хороших черт Яраса (помимо того факта, что он был членом семьи) было то, что он был готов открыто высказывать своё мнение, по крайней мере, Колману. И он был прав. Честно говоря, герцог никогда не был слишком впечатлён военной доблестью своего шурина, но у Яраса был один из лучших мозгов Деснерийской Империи, когда дело доходило до управления всем, что имело отношение к торговле, судоходству или мануфактурам. Ну или, одним из лучших аристократических умов, когда дело доходило до решения подобных вопросов, но это было почти что одно и то же. В конце концов, было немыслимо, чтобы кто-то, кто не был аристократом, получил такие полномочия, какие требовались адмирал-генералу Флота.