Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 2)

До сих пор ни одна из эпизодических «спонтанных демонстраций» не вторгалась в собор или на его территорию. Вейстин на самом деле был удивлён, что этого ещё не произошло, учитывая такую удобную точку для сборищ, которую «еретическая» Церковь Черис предложила людям для организации противостояния черисийской оккупации. Может быть, в Корисанде было даже больше религиозного недовольства, чем сержант мог бы подумать до вторжения? А, может быть, дело было просто в том, что даже самый воинственный бунтовщик не решился посягнуть на святость Матери-Церкви.

«И, похоже, эта толпа чувствует себя немного более уверенной, чем несколько предыдущих», — мрачно подумал он.

— Предатели! — Крику удалось прорваться сквозь скандирование имени убитого корисандийского князя. — Душегубы! Убийцы!

— Убирайтесь! Убирайтесь к чертям — и заберите своего ублюдочного императора-убийцу с собой!

— Гек-тор! Гек-тор!

Громкость выкриков ещё больше увеличилась, хотя этого было трудно достичь, и толпа снова начала течь вперёд, с ещё большей уверенностью, словно выкрикнутые ей самой проклятия сожгли все оставшиеся колебания.

«Хотел бы я, чтобы у генерала Гарвея были здесь свои люди», — подумал Вейстин. — «Если всё пойдёт так плохо, как я думаю…»

Группа оруженосцев в белых и оранжевых цветах Гвардии Архиепископа уверенно промаршировала вдоль по улице по направлению к собору, и, когда протестующие увидели в сердце гвардейского строя белую сутану и шапочку священника с белой кокардой и широкой оранжевой лентой, громкость криков возросла ещё больше.

— Еретик! Предатель! — прокричал кто-то. — Лангхорн знает своих… и Шань-вэй тоже!

«Превосходно», — с отвращением подумал Вейстин. — «Не мог он, что ли, зайти с чёрного хода? Не будь дураком, Эдвард — конечно, он не мог! Уж точно не сегодня!» — Он покачал головой. — «О, разве это не будет весело?»

Внизу, на уровне улицы, лейтенант Брад Талас, молодой командир второго взвода роты «Альфа», обнаружил, что думает почти о том же, о чём думал и ветеран сержант, устроившийся над ним. На самом деле, он думал об этом с ещё большим вниманием, учитывая его близость к постоянно растущей толпе.

И его большую ответственность за то, чтобы справиться со всем этим.

— Не могу сказать, что мне всё это так уж нравится, сэр, — пробормотал взводный сержант Жак Мейги. Взводный сержант был вполовину старше Таласа, и когда он поступил на службу в Королевскую Черисийскую Морскую Пехоту, ему было всего пятнадцать лет. С тех пор он побывал в очень многих местах и много чего повидал — или, как он имел обыкновение иногда говорить, «встретил многих интересных людей… и убил их!» — и за это время он основательно изучил своё ремесло. Обычно это делало его присутствие обнадёживающим, но в данный момент его лицо было сосредоточенным выражением опытного, «погружённого-в-имеющуюся-проблему» унтер-офицера, смотрящего на ситуацию, которая предполагала всякие вероятности… и ни одна из них не была хорошей. Он тщательно старался говорить достаточно тихо, чтобы его мог услышать только Талас, и лейтенант пожал плечами.

— Мне самому это не очень нравится, — признался он таким же тихим голосом, более чем немного удивлённый тем, как уверенно ему удалось сделать его. — Если у вас есть какие-либо предложения о том, как волшебным образом убедить всех этих идиотов просто исчезнуть, я, безусловно, открыт для них, сержант.

Несмотря на сложившуюся ситуацию, Мейги фыркнул. Ему изрядно нравился его молодой лейтенант, и, как бы там ни было, у паренька были крепкие нервы. Что, вероятно, имело какое-то отношение к тому, почему майор Портир выбрал его для этого назначения.

И Мейги конечно.

— Ну, почему-то, сэр, мне кажется, что прям в эту минуту я не могу придумать способ как сделать это. Позвольте мне поразмыслить над этим, и я вернусь к вам.

— Хорошо. А пока, однако, не спускай глаз с вон той группы у фонарного столба. — Талас сделал рукой неприметный жест, указывая на небольшую группу людей, которых он имел в виду. — Я наблюдал за ними. Большинство из этих идиотов выглядят как бездельники и сброд, которые могли собраться просто так, но не эти парни.

Мейги рассмотрел группку корисандийцев, которых обозначил Талас, и решил, что лейтенант прав. Эти люди не были в первых рядах толпы, но и не были в тылу, и они казались странно… сплочёнными. Как будто они были своей собственной маленькой группой, а не частью основной толпы. И всё же они пристально наблюдали за окружавшими их мужчинами, с каким-то особым вниманием, которое отличалось от любого другого, и некоторые из этих других мужчин смотрели на них в ответ. Как будто они… чего-то ждали. Или, может быть, что-то предвкушали.

Тем временем, как заметили Талас, группа церковных оруженосцев подошла ближе, а количество оскорблений, исходящих от толпы, постепенно выросло. Они не стали заметно громче, но начали становиться всё более… всесторонними, поскольку к по-прежнему продолжающемуся скандированию имени князя Гектора добавились крики и проклятия с чётким, определённо религиозным подтекстом.

— Хорошо, парни, — спокойно сказал сержант остальной части отделения разведчиков-снайперов, находившейся с ним на крыше. — Проверьте свои запалы, но никто и бровью не шевельнёт без моего приказа!

Тихий рефрен подтверждений был ему ответом, и он одобрительно хмыкнул, но так и не оторвал взгляда от улицы внизу. Несмотря на его запрет, на самом деле его не беспокоили никакие зудящие пальцы на спусковых крючках. Все подчинённые ему морпехи были ветеранами, и все они присутствовали, когда майор Портир совершенно — можно было бы даже сказать болезненно — чётко отдавал свои инструкции. Меньше всего кому-либо хотелось, чтобы черисийские морские пехотинцы открыли огонь по «безоружной толпе» из мирных жителей на улицах столицы Корисанда. Ну, может быть, это было предпоследнее, на самом деле. Вейстин был почти уверен, что позволить чему-либо плохому случиться с архиепископом Клейрмантом, было бы ещё менее желательно. В конце концов, отряд Вейстина был поставлен здесь, чтобы как раз предотвратить это.

«Конечно, если мы не готовы начать стрелять в кого-либо, как только они окажутся в пределах досягаемости, то мы просто можем немного опоздать, когда дело дойдёт до „предотвращения“», — подумал он с глубоким отвращением.

— Богохульники! — крикнул Чарльз Добинс, махнув кулаком в сторону приближающейся Гвардии Архиепископа. Его голос надломился — у него по-прежнему имелась раздражающая тенденция делать это в стрессовые моменты — а его глаза заблестели от возбуждения.

По правде говоря, по-настоящему Чарльз не так уж сильно переживал по поводу этой ерунды о «Церкви Черис». На самом деле, он даже не сам выбрал свой боевой клич — он был предложен другом его старшего брата, Раном Эймейлом. И он, так же, не был единственным, кто им пользовался. По меньшей мере дюжина других людей в толпе, большинство из которых были не старше самого Чарльза, начали выкрикивать то же самое слово, как и репетировали, в тот момент, когда кто-то заметил приближение архиепископа Клейрманта.

Судя по тому, как среагировали некоторые люди вокруг них, Ран попал прямо в точку, когда объяснял, насколько эффективным может быть обвинение в богохульстве.

Лично Чарльз даже не был до конца уверен, что именно было «богохульством»… за исключением того, что мать всегда била его по уху, когда он произносил имя Лангхорна всуе. И он понятия не имел, как доктрина Церкви Черис может расходиться с доктриной остальной Церкви. Он не был священником, это точно, и он это знал! Но даже ему было трудно поверить в большое количество впечатляющих историй об оргиях на алтарях и жертвоприношениях детей. Казалось само собой разумеющимся, что никто не смог бы сотворить такое прямо здесь, в Соборе, так чтобы никто не узнал, что это происходило, и он пока не встречал никого, кто действительно бы это видел. Или, во всяком случае, никого, чьим рассказам о том, идёт ли дождь, он поверил!

Что же касается остального, то, из всего того, что он знал, их новая «церковь» могла быть и права. Если хотя бы четверть того, что некоторые знакомые люди говорили о так называемой «Группе Четырёх», была правдой, он предполагал, что мог бы понять, почему некоторые люди могут быть из-за них рассержены. Но это тоже не имело значения. Они были Викариями, и, насколько Чарльз мог понять то, что говорили Викарии, продолжали ими оставаться. Он определённо не собирался с ними спорить! Если кто-то другой хотел, это было их дело, и он знал, что немало корисандийцев, похоже, были согласны с черисийцами. На самом деле, в данный конкретный момент внутри Собора было, Шань-вэй их возьми, намного больше людей, чем стояло снаружи, крича на них.

Если уж на то пошло, собственная мать Чарльза была экономкой в доме священника в Сент-Кэтрин. Он знал, где она была этим утром, и из того, что она говорила в последние несколько пятидневок, отец Тиман, похоже, тоже сильно склонялся к этой новой Церкви Черис.

Но, насколько это касалось Чарльза, это действительно не имело значения. Во многих отношениях он разделял огромное уважение своей матери к отцу Тиману, но в данном случае она упускала истинный смысл. Нет. Истинный смысл — или, по крайней мере, тот, который привёл Чарльза сюда этим утром — заключался не в доктрине, или в том, кто носил здесь, в Менчире, архиепископскую шапку священника. То есть дело было бы не в том, кто носил шапку… возможно за исключением того факта, что человек, который это сделал, поклялся в верности Черисийской Империи, а также Церкви Черис, чтобы получить её.