Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 4)
Он заморожено застыл, наблюдая, как поднимается оружие. Оно толкнуло в плечо другого молодого человека, не более чем на год старше самого Чарльза, стоявшего рядом с ним. Другой молодой человек дёрнулся от удивления, повернул голову, посмотрев на дуло, когда оно появилось в углу его поля зрения… как раз в тот момент, когда человек, державший его, нажал на спусковой крючок.
Внезапный выстрел застал врасплох всех, даже таких опытных вояк, как Вейстин и Мейги. Возможно, он не должен был застать врасплох сержантов, но очевидный успех Таласа в успокоении толпы немного расслабил даже их.
Человек с ружьём выбрал своей целью лейтенанта морской пехоты. Однако, к счастью для Брада Таласа, никто бы не смог назвал оружие потенциального убийцы высокоточным инструментом. Это был гладкоствольный мушкет с очень коротким стволом, использующий молотый, а не зернёный порох. Фактически было израсходовано менее четверти этого медленногорящего, слабенького заряда, прежде чем его остаток выбросило из ствола огромным ослепляющим облаком, а полёт пули вообще можно было охарактеризовать всего лишь как… неустойчивый.
Молодой человек, которому не повезло смотреть на ствол в момент выстрела, мучительно закричал, когда ему жестоко обожгло лицо. Он отшатнулся, схватившись за свои навсегда ослепшие глаза, а вслед за ним от боли закричали ещё четыре или пять человек, которым не повезло стоять прямо перед ним, так как пылающие хлопья пороха выжгли «шахтёрские татуировки» на их шеях. У одного особенно невезучего человека загорелись волосы, и он упал на колени, воя от паники и боли, молотя по огню обеими руками.
Чарльз Добинс был достаточно далеко, чтобы отделаться небольшим ожогом, и его голова резко повернулась, ища цель, выбранную мушкетом.
— Дерьмо.
Лейтенанту Таласу было интересно, осознал ли взводный сержант Мейги, что он произнёс вслух. В конце концов, это единственное слово было произнесено почти походя. Не то чтобы это имело большое значение.
Пуля из мушкета почти наверняка предназначалась ему, как подумал лейтенант, но не нашла его. Вместо этого она врезалась в грудь одного из его рядовых, в добрых четырёх футах справа от него. Морпех упал, схватившись за лицевую сторону своего внезапно покрывшейся кровью кителя, и Талас понял кое-что ещё. Приказ майора Портира был совершенно ясен в отношении того, что должен был делать Талас, если против кого-либо из его подчинённых будет использовано огнестрельное или холодное оружие.
— Примкнуть штыки! — услышал он собственный голос, и солдаты его взвода повиновались.
Он увидел, как многие из тех, кто был в толпе, внезапно попытались отступить, когда щёлкнула сталь, и из концов винтовок его морских пехотинцев выросли длинные блестящие лезвия. Некоторым из них это удалось; другие обнаружили, что их побег заблокирован массой тел позади них, а третьи отреагировали совершенно по-другому. Лица оскалились, из-под курток появились палки и дубинки, а передняя кромка толпы, казалось, каким-то образом уплотнилась, собираясь вместе. Казалось очевидным, что люди в первых рядах были готовы к бою.
«Сейчас», — мрачно подумал Брад Талас. — «Видимо, сейчас».
Он посмотрел на своего истекающего кровью солдата, и его челюсти сжались, а выражение лица стало гораздо менее молодым, чем положено в его возрасте. Он достаточно насмотрелся мертвецов на Перевале Талбора. Он снова отвёл взгляд, встретившись взглядом с Мейги, и в его юном голосе прорезалось откованное железо.
— Сержант Мейги, очистить улицу! — приказал он.
II. Мейкелберг, герцогство Восточной Доли, королевство Чизхольм
.II.
Мейкелберг, герцогство Восточной Доли, королевство Чизхольм
— Итак, — сказал генерал Имперской Черисийской Армии сэр Кинт Кларик, некоторое время назад бывший бригадным генералом Имперской Черисийской Морской Пехоты Клариком и не так давно посвящённый в рыцари и удостоенный звания барона Зелёной Долины, наливая вино в кубок своего гостя, — что вы думаете, сейджин Мерлин?
— О чём, милорд? — мягко спросил высокий, голубоглазый имперский гвардеец в чёрно-золотой форме Дома Армак.
Он взял свой кубок и с одобрением сделал маленький глоток. Вкус Кларика к вину всегда был хорошим, и его продвижение по службе не изменило в этом отношении экс-морпеха. Или в любом другом отношении, насколько мог видеть Мерлин Атравес. Он был всё тем же компетентным офицером, каким был всегда, с той же готовностью засучить рукава и приступить к новому заданию. Палатка, в которой они сейчас сидели, пока ледяной осенний дождь стучал по её (номинально) водонепроницаемому парусиновому навесу, была свидетельством этого. Послезавтра должна была состояться первая годовщина свадьбы Кайлеба и Шарлиен Армак, которая также стала годовщиной создания Черисийской Империи, и Мерлин не мог не сравнить холодную, влажную убогость снаружи палатки Зелёной Долины с ярким солнцем, тропической жарой и цветами того свадебного дня.
Разница была… очевидной, и, хотя Зелёная Долина был простым бароном и к тому же одним из недавно возведённых пэров Империи (в конце концов, он владел своим новым титулом меньше четырёх пятидневок), не было тайной, что Император Кайлеб и Императрица Шарлиен очень высокого мнения о нём. На самом деле, не было секретом, что его вызвали обратно в Чизхольм из недавно завоёванного (более или менее) княжества Корисанд именно из-за того, как высоко они его уважали. Учитывая всё это, можно было разумно предположить, что человек с его связями мог бы найти удобные апартаменты в расположенном рядом городе Мейкелберг вместо того, чтобы застрять под парусиной в преддверии быстро наступающей зимы.
«И к тому же северной зимы», — сухо подумал Мерлин, взглянув на большое мокрое пятно в одном углу палатки, где теоретическая гидроизоляция крыши оказалась недостаточной для сильного дождя. — «В конце концов, он южный парень, и ему совсем не понравится зима в Чизхольме. Дождь и так достаточно сильный, но дальше будет ещё хуже. Снег? Что это такое?!»
Что, как прекрасно понимал Мерлин, и было настоящей причиной, по которой Зелёная Долина поселился в этой палатке вместо роскошного городского дома или, по крайней мере, комфортабельной комнаты в одной из наиболее респектабельных городских гостиниц. Очень многим другим черисийским экс-морпехам предстояло провести Чизхольмскую зиму в далеко не идеальных условиях, и Зелёная Долина не собирался выходить из своей палатки, пока последнему человеку под его командованием не будет предоставлено собственное сухое, тёплое помещение в казармах, которые поспешно строили.
— О чём, говорите? — повторил теперь генерал, откидываясь на спинку складного походного стула у чугунной печки, которая делала всё возможное — на данный момент успешно — для поддержания довольно комфортной температуры внутри палатки. — Дайте мне подумать… о чём бы я вообще мог спрашивать? Хммм…
Он нахмурился, изображая очевидно трудный мыслительный процесс, и почёсывая подбородок с полузакрытыми глазами, и Мерлин усмехнулся. На планете Сэйфхолд было не так уж много людей, которые чувствовали себя достаточно уверенно рядом с грозным сейджином Мерлином, чтобы упрекать его, и он дорожил теми, кто решался на это.
— Ну ладно, милорд! — С усмешкой признал он своё поражение, а затем позволил усмешке медленно исчезнуть. — На самом деле, — продолжил он значительно более серьёзным тоном, — я был впечатлён. Вы и герцог Восточной Доли, похоже, управляете процессом интеграции ещё более плавно и быстро, чем ожидали Их Величества. У меня сложилось впечатление, что вы также в основном довольны возникающими командными отношениями.
Его тон превратил последнюю фразу в вопрос, и Зелёная Долина фыркнул.
— Я ожидал от вас несколько более… провидческого комментария, Мерлин, — сказал он. — На самом деле, я даже немного удивлён, что Его Величество счёл необходимым отправить вас сюда, чтобы вы, так сказать, посмотрели на всё своими глазами.
Мерлин ухитрился не поморщиться, хотя сказанное в полном смысле слова отражало суть дела. С другой стороны, это было достаточно разумное наблюдение, учитывая, что Зелёная Долина был одним из относительно небольшого числа людей, которые знали, что сейджин Мерлин был гораздо больше, чем просто личным оруженосцем и телохранителем Императора Кайлеба Армака.
За последние несколько лет практически все в том, что стало Черисийской Империей, узнали, что все старые выдумки и сказки о легендарных монахах-воинах сейджинах были не только правдой, но и фактически преуменьшали их смертоносность. Ни у кого не было абсолютно никаких сомнений в том, что сейджин Мерлин был самым смертоносным телохранителем, которые когда-либо были у любого черисийского монарха. Учитывая количество предотвращённых им покушений, и не только на императора, неудивительно, что он постоянно находился за спиной Кайлеба, наблюдая за ним и защищая его как в совещательном зале, так и на поле битвы.
Но Зелёная Долина знал — и лишь очень немногие из его собратьев черисийцев подозревали — что у Кайлеба и Шарлиен была ещё одна и совершенно особая причина держать Мерлина при себе так близко.
У сейджина были видения. Он мог видеть и слышать происходящие далеко события, знать, что происходило за тысячи миль, даже когда оно произошло. Его способность буквально присутствовать на военных советах и политических дискуссиях врагов Черис была бесценным преимуществом для осаждённой империи, а его роль телохранителя Кайлеба была идеальным прикрытием. Он действительно был смертоносным и эффективным стражем, которым все его считали, но сама эта смертоносность давала достаточную причину для его постоянной близости к Кайлебу и Шарлиен. В конце концов, даже сейджин не смог бы защитить кого-либо от убийцы, если бы его не было рядом в нужный момент? И поэтому любые потенциально подозрительные души точно понимали, почему капитан Атравес с его «неземными сейджинскими голубыми глазами» постоянно находился рядом с императором, и это, очевидно, не имело никакого отношения к видениям. Мерлин был телохранителем, а не советником и оракулом. Любой деревенский идиот мог бы это понять!