Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 138)

Она была совершенно удивительной, эта улыбка. Нежной и тёплой, гостеприимной и — главное — настоящей. И она не была натренированной улыбкой актёра. Она исходила откуда-то из глубины человеческой души, и Гарвей почувствовал странное лёгкое движение, скорее ощутимое, чем услышанное, пронесшееся по собору, когда верующие увидели её.

— Я намеренно выбрал сегодняшнее место Писания, — сказал он им затем. — Но я уверен, что большинство из вас уже поняли это, — добавил он с идеальным чувством времени, и его улыбка почему-то стала озорной.

Тихие смешки — смешки, удивившие самих смеющихся — пронеслись по собору, и его улыбка на мгновение стала ещё более ослепительной.

— Конечно же, я выбрал его намеренно. — Его улыбка исчезла, а голос стал серьёзным, став немного тише, так что им пришлось слушать чуть внимательнее. — Все вы слышали этот отрывок много раз. На самом деле, у него есть название, вы же знаете? Мы называем его «Великим Поручением». И мы называем его так, потому что так называли его Архангелы, и потому что это действительно Великое Поручение. Этот отрывок, этот священный текст, является фундаментальной основой Матери-Церкви, собственным Божьим распоряжением относительно её сотворения и рождения. Его наставление Святому Лангхорну содержит не только Его повеление о создании Матери-Церкви, но и описание её обязанностей. Цель — предназначение — ради которой Он постановил её создание. Он говорит нам, что она должна делать, простыми, понятными словами.

Он сделал паузу, позволяя своим словам проникнуть в умы и мысли слушателей, а затем продолжил.

— Конечно, «просто и понятно» — это не то же самое, что «легко». Никакая великая задача, какой бы простой она ни была, никогда не бывает «лёгкой», а какая задача может быть более важной, чем та, которую Сам Господь возложил на Мать-Церковь? И какое другое учреждение этого мира могло бы завоевать преданность, уважение и любовь детей Божьих сильнее, чем Его собственная Церковь? Нам предписывается снова и снова, раз за разом, в каждой книге Священного Писания любить Бога, соблюдать законы Его, исполнять волю Его, жить во исполнение Его плана, а также почитать и повиноваться Его Церкви.

Тишина в соборе стала ещё более напряжённой, более сосредоточенной, и он снова грустно улыбнулся, словно почувствовал, что на него наваливается это физическое давление.

— Конечно, так Он и сказал, — спокойно сказал им всем архиепископ-раскольник. — В Божьих наставлениях по этому вопросу нет возможностей для «интерпретации», дети мои. Никаких серых теологических областей, где учёные и богословы могут спорить, дискутировать и анализировать язык. Это не предложение, не приглашение, не предложение — это приказ. Это Божья заповедь, так же верная, как Он заповедал нам соблюдать святые Среды или любить друг друга так же сильно, как мы любим самих себя.

Он покачал головой.

— И всё же сам факт того, что я стою здесь перед вами в этом соборе, является доказательством того, что Церковь Черис не подчиняется Церковным декретам. — Теперь его голос звучал жёстко. Не сердито, не осуждающе, даже не бросающе вызов, но непоколебимо, как меч.

— Я был отлучён от Церкви Великим Викарием, — продолжил он, и напряжение в соборе усилилось, когда он столкнул их лицом к лицу с этим фактом. — Я был лишён — по его повелению — моего статуса священника. Я был заочно осуждён за ересь, вероотступничество и измену и приговорён понести Наказание Шуляра за мои многочисленные преступления и грехи. «Церковь Черис» восстала против декретов Викариата, Великого Инквизитора… самого Великого Викария. Мы отвергли указания Храма. Мы лишили сана и повесили за убийство священников, действовавших от имени Великого Инквизитора. Мы создали наших собственных епископов и архиепископов, рукоположив наших собственных священников, и в каждом уголке Черисийской Империи мы бросили вызов Матери-Церкви и осмелились пойти ещё дальше. Мы встретились с её ставленниками в битве, и завоевали другие земли — даже вот это Княжество Корисанд — силой оружия, несмотря на объявленную волю Матери-Церкви. И я говорю вам сейчас, что всего лишь вопрос времени, и не очень большого, прежде чем Мать-Церковь объявит Священную Войну против Церкви Черис, Черисийской Империи и любого человеческого существа — любого чада Божьего — которое настолько утратило своё послушание Матери-Церкви, что поддержало её врагов. Мы пришли к вам сюда не с миром, дети мои, и я не буду притворяться, что мы это сделали. Нет, мы пришли с мечом, и этот меч в наших руках так же верен, как неповиновение в наших сердцах.

Тишина теперь была настолько напряжённой, что Гарвей был немного поражён тем, что она не разрушилась, когда он вдохнул. Стейнейр позволил этой тишине задержаться, позволил ей греметь в ушах верующих. Он стоял в солнечном свете, который лился сквозь витражные стёкла, окутанный завихрениями благовоний, словно каменная глыба на дне глубокого холодного колодца тишины.

— Да, — сказал он наконец, — мы отказались от нашего послушания Матери-Церкви, несмотря на приказ самого Господа. Но есть причина, по которой мы это сделали, дети мои. Несмотря на всё, что вы, возможно, слышали, Королевство Черис и Церковь Черис не объявляли войну Матери-Церкви.

Ноги и тела протестующе зашевелились, но он резко покачал головой, и шевеление прекратилось.

— Мать-Церковь объявила нам войну, дети мои. Она приказала уничтожить Черис, и она использовала вашего князя, ваш флот, ваших мужей, отцов, сыновей и братьев, чтобы осуществить это уничтожение. Она начала свою атаку без предупреждения или объявления. Она не упрекала нас, никогда не говорила нам, что мы впали в доктринальную ошибку, никогда не наставляла нас в том, что мы могли бы делать лучше, более послушно. Она просто распорядилась о нашем уничтожении. Чтобы мы были разбиты вдребезги и стёрты из истории Сэйфхолда. Чтобы наши люди были убиты в их собственных домах, и чтобы эти дома были сожжены над их головами. И поэтому мы защищали себя, защищали наши дома — наши семьи — от этого разрушения… и за это — за это — нас объявили еретиками и отлучили от церкви.

Он снова покачал головой, с мрачным выражением.

— И в тринадцатом стихе этой утренней проповеди вы найдёте нашу защиту. Господь сказал Лангхорну: «И когда ты сделаешь это, когда будешь уверен ты, что это священники, достойные вести и пасти овец Моих, поставь их на места власти. Дай им то, что им нужно, чтобы исполнять волю Мою». Но Он также сказал Лангхорну: «Напомни им, и священникам, которые придут после них, и всем священникам, которые последуют за ними, что цель их, их обязанность и их долг — исполнять волю Мою, и, всегда и везде, всеми силами, служить Моему народу». Он объяснил Лангхорну, что это их обязанность, та самая причина, по которой он создал Викариат, чтобы воспитывать, учить, направлять, защищать и служить Его народу. Нет и не может быть призвания выше этого. Нет более глубокого обязательства, нет более важного долга.

— Но Мать-Церковь не выполнила это обязательство, проигнорировала этот долг. Матерью-Церковью, дети мои, управляют люди. Им предписано управлять ею в соответствии с волей Божьей, но они всё-таки люди. И люди, которые в настоящее время контролируют Мать-Церковь, которые превратили самого Великого Викария в свою марионетку и рупор — такие люди, как Аллайн Мейгвайр, Робейр Дачарн, Замсин Трайнейр и, прежде всего, Жаспер Клинтан — они такие же коррумпированные и продажные, злые и бесчестные, как и все люди, которые когда-либо ходили по Божьему миру.

Мягкий голос архиепископа был тем самым мечом, который, как он сказал им, Церковь Черис принесла Корисанду, и он был таким же острым и безжалостным, как любой, когда-либо выкованный, клинок.

— Наш долг — повиноваться Матери-Церкви, но также наш долг — понимать, когда приказы, которые нам отдают, исходят не от Матери-Церкви — не от Архангелов, и никогда не от Самого Бога — а от коррумпированных торговцев властью. От людей, которые решили превратить святую Божью Церковь в проститутку. Которые продают власть своих высоких постов. Которые продают саму Мать-Церковь. Которые приказывают убивать целые королевства. Которые используют власть Инквизиции, чтобы запугать любую мысль о противодействии их разложению. Которые до смерти замучивают священники самой Матери-Церкви на ступенях самого Храма за то, что они недостаточно коррумпированы.

— Божье наставление повиноваться Матери-Церкви так же просто и понятно, как слова сегодняшней утренней проповеди, но таково же и Его великое поручение священству Матери-Церкви. Людям, призванным носить оранжевые одежды викариев. Великому Викарию и Великому Инквизитору. И эти люди в Зионе… не справились… с Его… поручением.

Эта последняя, выверенная фраза зазвенела в ушах его слушателей, как железная перчатка, с вызовом ударившаяся о каменный пол.

— Послушание указаниям совершать грех становится соучастием в грехе, независимо от источника этих указаний. Шуляр рассказывает нам об этом в своей Книге. «Независимо от источника» — это слова самого Архангела Шуляра, дети мои! Я знаю, вы слышали, как Храмовые Лоялисты здесь, в самом Менчире, цитировали этот отрывок. И Церковь Черис не будет приказывать им молчать. Не будет стремиться диктовать свои условия их душам. Но Церковь Черис считает, что мы не можем оказывать благочестивое послушание грешным людям, утверждающим, что они говорят от Его пресвятого имени, когда они уже давно утратили это право своими собственными действиями.