Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 112)

«И, как отметил Белый Брод, вероятно, было не так уж небезосновательно, что экипажи немного опасались орудий, которые продемонстрировали такую ярко выраженную тенденцию убивать или калечить своих артиллеристов», — с отвращением подумал он.

Что ж, возможно, сегодняшняя утренняя встреча может привести к некоторому улучшению этой ситуации. Это было маловероятно, но человек всегда может надеяться.

— Хорошо, — сказал он, устраиваясь поудобнее на подушках отцовского кресла, и поворачивая голову, чтобы посмотреть на камергера, стоящего прямо за дверью зала совета. — Скажи сэру Рику, что он может войти.

— Конечно, Ваше Величество.

Камергер поклонился, открыл дверь и вышел в коридор. Мгновение спустя в комнату вошёл плотный, коренастый мужчина лет шестидесяти с небольшим. Он был практически лыс, а оставшаяся часть его волос полностью поседела, но брови оставались густыми и чёрными, а в густой бороде виднелись лишь несколько серебряных прядей. Глаза у него были очень тёмно-серые, а нос явно кривой, сломанный в юности в корабельной драке. Он также ходил с явной хромотой, любезно предоставленной падением с высоты, которое положило конец его морской карьере и отправило его в ученичество на черисийский литейный завод. За прошедшие с тех пор десятилетия, сэр Рик Фармин стал одним из самых богатых мастеров-литейщиков Таро… пока большая часть его богатства — как и у многих других таросских подданных — не была в значительной степени уничтожена в результате черисийской блокады.

Фармин по-прежнему был в гораздо лучшем положении, чем большинство других подданных Горжи. На самом деле, он был даже в состоянии возместить большую часть того, что потерял, просто потому что он также был одним из немногих людей во всём королевстве, у которых был хоть какой-то опыт в литье и сверлении артиллерии.

— Ваше Величество, — сказал владелец литейных цехов, почтительно кланяясь.

— Сэр Рик. — Горжа кивком поблагодарил за любезность, затем махнул пожилому мужчине, чтобы тот снова выпрямился. Фармин повиновался жесту, и Горжа откинулся на спинку своего негабаритного кресла. — Скажите мне, — сказал король, — чему я обязан удовольствием быть в вашем обществе сегодня утром?

— Во-первых, Ваше Величество, позвольте мне поблагодарить вас за то, что согласились встретиться со мной. Я понимаю, что обратился с просьбой об аудиенции в довольно сжатые сроки.

Левая рука Горжи сделала отмахивающееся движение, и Фармин слегка наклонил голову, признавая милость короля.

— Во-вторых, Ваше Величество, — продолжил Фармин, — я пришёл пригласить вас присоединиться к барону Белого Брода на литейном заводе через пару дней — я думаю, во вторник — для пробной стрельбы из нашей последней попытки изготовить удовлетворительную тридцатишестифунтовую пушку. — Губы литейного мастера кисловато скривились. — Я надеюсь, что она пройдёт немного лучше, чем предыдущая. Однако, сказав это, я не собираюсь позволять вам — или барону Белому Брода — приближаться к этой штуке, когда она будет действительно заряжена, Ваше Величество.

— Я уверен, что королева Мейил оценит это, — пробормотал Горжа с лёгкой, немного капризной улыбкой.

— Я всегда стараюсь оставаться на хорошем счету у Королевы, Ваше Величество, — заверил его Фармин, и в его серых глазах мелькнул ответный юмор.

— Мудрое решение, поверьте мне, — ответил Горжа. Затем он склонил голову набок. — И это было единственной причиной, по которой вы хотели встретиться со мной сегодня утром?

Его тон был по-прежнему вежливым, но в нём также чувствовалась явная жёсткость. Не гнев, а признак того, что он был совершенно уверен, что это были не единственные причины просьбы Фармина… и предложение, чтобы владелец литейного завода переходил к другим и, предположительно, более важным мотивам.

— Нет, Ваше Величество, — признался Фармин, и его тон тоже немного изменился. На самом деле, к удивлению Горжи, в нём появился намёк на… осторожность. Это было не совсем то слово, которое смог подобрать король, и он знал это, но оно подходило ближе, чем всё остальное, что он мог придумать.

Владелец литейного цеха на мгновение замер — можно было бы даже сказать, что он заколебался — а затем слегка пожал плечами.

— Как я уверен, вы знаете, Ваше Величество, — продолжил он затем, немного уклончиво, — первоначально я обучался в Черис. На протяжении многих лет я также вёл довольно много дел с черисийскими производителями. Или, возможно, мне следует сказать, что я вёл с ними довольно много дел до нынешних… неприятностей.

Он снова сделал паузу, наблюдая за выражением лица короля, и Горжа кивнул.

— Конечно, я в курсе всего этого, сэр Рик, — сказал он немного нетерпеливо. — И вы едва ли одиноки в том, что у вас были финансовые отношения — или, если уж на то пошло, личные отношения — с Черис! Я думаю, что едва ли есть кто-нибудь, участвующий в наших текущих строительных программах, кто их не имел, если это то, что вас беспокоит.

— Я, собственно, не беспокоюсь об этом, Ваше Величество, но это имеет определённое отношение к причине, по которой я попросил вас о встрече сегодня утром. — Фармин спокойно посмотрел на короля. — Случилось так, Ваше Величество, что недавно мне было доставлено письмо кем-то, кто, увы, как я подозреваю, получил его у черисийского контрабандиста.

Брови Горжи поползли вверх, а Фармин деликатно кашлянул в поднятую руку.

— Я не говорю, что он получил его непосредственно от контрабандиста, Ваше Величество, — сказал он затем. — Я лишь говорю, что, по-моему, именно так письмо, о котором идёт речь, первоначально попало в Королевство. Однако оно было адресовано мне, что, как я уверен, Ваше Величество оценит, вызвало у меня немалое беспокойство. — Он снова пожал плечами. — Моей первой мыслью было передать его непосредственно отцу Франклину, хотя я с готовностью признаюсь Вашему Величеству, что меня совсем не радовала перспектива привлечь внимание Инквизиции к человеку, который передал мне письмо.

«Ну, я совсем не удивлён услышав это, сэр Рик, — сухо подумал Горжа. — И не просто потому, что вы не хотите втягивать того парня — кем бы он ни был — в неприятности. О, я окажу вам любезность, поверив, что вы думали об этом, но я так же уверен, что сохранение себя вне поля зрения Инквизиции было совсем не второстепенным фактором в вашем решении не докучать Интенданту!»

Но Фармин ещё не договорил до конца.

— Я также не был бы рад перспективе привлечь внимание Инквизиции к адресату письма, которое было вложено в письмо, адресованное мне, — продолжил пожилой мужчина. — Потому что этот адресат, Ваше Величество, вы.

Глаза Горжи расширились, а сам он наклонился вперёд в своём кресле.

— Прошу прощения? — сказал он очень осторожным тоном, и Фармин невесело улыбнулся.

— Примерно такой же была моя собственная реакция, Ваше Величество. Я вскрыл адресованное мне письмо только потому, что долго знал человека, который мне его прислал, и потому, честно говоря, хотел оценить, насколько это может скомпрометировать меня в глазах Инквизиции. — Он сделал это признание спокойно. — Насколько мне было известно, я не сделал или не сказал ничего такого, что могло бы создать для меня законную проблему, но в наше время никогда нельзя быть слишком осторожным с подобными вещами.

Он непоколебимо выдержал пристальный взгляд короля, и Горжа медленно кивнул, когда до него дошёл смысл слов собеседника. Король даже мог придумать немало возможных последствий того, что Инквизиция обнаружила, что кто-то в Черис адресовал корреспонденцию непосредственно ему. Как ни странно, ни одно из этих последствий не было очень приятным.

— Как только я обнаружил конверт, — продолжил Фармин, — я всерьёз подумал о том, чтобы сжечь оба письма. Однако при более зрелом размышлении я понял, что у меня нет возможности узнать, будут ли отправлены дополнительные письма, если это не приведёт к тому результату, который имел в виду его отправитель. Мысль о том, что неизвестное количество черисийских писем, адресованных мне — и, вполне возможно, Вашему Величеству — будет бродить по Королевству, мне не понравилась. И, честно говоря, мысль о том, что отправитель письма может попытаться связаться с вами по другому каналу — который, в конце концов, может довести всё это до сведения Инквизиции — была ещё менее привлекательной.

Владелец литейного завода не упомянул о вероятности того, что «другой канал» мог и не знать, что изначальное письмо прошло через Фармина. Что, по-видимому, означало бы, что другой человек, насколько было известно Инквизиции, не был бы замешан в попытке установить какую-то тайную связь с королём. Фармин был слишком проницателен, чтобы не подумать об этом, и тот факт, что он не сказал об этом ни слова, многое подсказал королю Горже Таросскому.

— Должен ли я предположить, сэр Рик, — осторожно сказал он через несколько секунд, — что вы принесли это письмо мне?

— Принёс, Ваше Величество.

Фармин серьёзно поклонился, затем извлёк из-за пазухи большой конверт. Увидев его, Горжа протянул руку, и Фармин, прихрамывая, обошёл вокруг стола, чтобы вложить его ему в ладонь. Но, прежде чем вручить его своему королю, он помедлил.

— Ваше Величество, я принёс вам оба письма, — сказал он, глядя Горже в глаза. — Совершенно очевидно, что я не открывал письмо, адресованное вам. Я понятия не имею, что в нём содержится. Если вы решите передать всё это в руки Инквизиции, я буду сотрудничать любым способом, который они — или вы — потребуете. На самом деле, если вы этого хотите, я немедленно отнесу их к отцу Франклину, даже не упоминая о нашей встрече.