Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 81)

– Я сказал, что ребенок этот не будет незаконнорожденным, – холодно повторил Салливан. – Уверен, что это должно удовлетворить даже вас, милорд.

– Вы – слуга Господа на Грейсоне, ваша милость, – парировал Мюллер, – но не сам Бог. Ни в законах Церкви, ни в светских законах не говорится, что преподобный – да хоть бы и вся Ризница – может сделать ложное истинным просто объявив об этом.

– Воистину, не может, – со льдом в голосе произнёс Салливан. – Тем не менее этот ребенок не будет незаконнорожденным. Вы не получите возможности, которой столь очевидно желаете для использования ребенка леди Харрингтон против неё самой. Святая Церковь не позволит. Я не позволю.

Он снова улыбнулся.

– Надеюсь, я выразился достаточно ясно, милорд?

Глава 26

– Мне очень неприятно вас беспокоить, мэм, однако я полагаю, что вы должны на это взглянуть.

Контр-адмирал Дженнифер Белльфойль, старший офицер Флота Республики в звёздной системе Шантильи обернулась к двери столового салона с сердитым видом, несмотря на все усилия сдержать себя.

– Что такое, Леонардо? – Она пыталась не выстреливать слова короткими злыми порциями, но это было выше её сил.

– Адмирал, мистер Белльфойль, прошу прощения за то, что прерываю ваш обед, но я полагаю, что дело срочное.

Коммандер Эриксон, операционист Белльфойль, протянул адмиралу планшет. Белльфойль сумела – почти – не вырвать его у него из рук и впилась в дисплей взглядом. Затем, внезапно, её сердитое выражение превратилось в нечто совершенно иное.

– Это подтверждено? – жёстко спросила она, поднимая на Эриксона глаза.

– Да, мэм. Я заставил Внешний Дозор перепроверить дважды, прежде чем побеспокоить вас. – Он смущённо улыбнулся. – Адмирал, я знаю, с каким нетерпением вы и ваша семья ожидали этой встречи. Мне действительно не хотелось тревожить вас этим вечером.

– Мне бы тоже этого не хотелось, – чуть улыбнувшись, ответила Белльфойль. – По множеству причин. – Она ещё раз взглянула в планшет и положила его на стол. – Иван уже видел это сообщение?

– Да, мэм. И я также отправил копию в офис губернатора Себастьян.

– Благодарю вас. – На этот раз улыбка Белльфойль была теплее, хотя всё еще казалась вымученной и немного натянутой. – Я не думаю, что мы можем что-то сделать прямо сейчас. Если они допустят ошибку и мы их чётко засечём, я бы с удовольствием их прихлопнула. Тем не менее, я не собираюсь затаив дыхание выжидать этого и не хочу выдавать им то, что мы можем не выдавать. Так что передайте Ивану, чтобы он ввёл в действие план «Дым и Зеркала». Я хочу, чтобы все наши силы перешли в состояние немедленной готовности, однако никто не двигался, и чтобы платформы «Зеркальной Коробки» немедленно прекратили активность. Ещё я хочу, чтобы все наши малозаметные корабли, кроме эсминцев, вошли в режим маскировки и поддерживали его до тех пор, пока я не отдам другой приказ.

– Есть, мэм. Что-нибудь ещё?

– Не прямо сейчас, Леонардо. Спасибо.

Коммандер Эриксон улыбнулся, ещё раз кивнул головой адмиралу и её семье, и вышел.

– Дженнифер?

Командующий силами обороны системы Шантильи подняла взгляд. Она поняла, что погрузилась в то, что её мать имела обыкновение называть «глубоким раздумьем», но звук собственного имени резко вырвал её из этого состояния. Муж глядел на неё в терпеливом ожидании, несмотря на беспокойство, таившееся в глубине его карих глаз.

– Сожалею, Расс, – тихо произнесла она. – Знаю, что вы с детьми только что прибыли и я на самом деле с нетерпением ждала вашего приезда. Однако, похоже, манти не получили предупреждения о вашем визите.

Губы Рассела Белльфойля чуть дрогнули при её жалкой попытке пошутить, но их дети, Диана и Мэтью, даже не пытались скрыть беспокойство.

– Ты можешь рассказать нам об этом? – спросил Рассел. Его тон свидетельствовал, что он понял бы, если бы она не смогла и Дженнифер улыбнулась ему намного теплее, чем раньше, задаваясь в то же самое время вопросом, сколько других супругов смогли бы, находясь на его месте, искренне задать такой вопрос.

Рассел Белльфойль тридцать стандартных лет провёл в безнадёжной борьбе с «демократизированной» образовательной системой Законодателей. К счастью, он и его жена родились и выросли в системе Суарес, которая вошла в состав Народной Республики всего лишь за тридцать шесть лет до начала первой войны с Мантикорой. Так что, по крайней мере, ему не пришлось иметь дело с укоренившейся, всепроникающей бюрократией, как в местах подобных Новому Парижу. Местная бюрократия была достаточно слаба, чтобы он избежал неприятностей, на самом деле обучая чему-то своих учеников. И хотя он – как и его жена – ненавидел и презирал Народную Республику Роба Пьера и госбезопасность, но наконец-то он увидел, как идея о том, что школы должны учить, снова пускает корни.

Попутно он нашёл время и терпение жениться на офицере, находящемся на действительной службе, несмотря на всё неурядицы, привносимые военной карьерой в личную жизнь… и очень реальный риск, нависающий над спутником жизни офицера, так как госбезопасность Оскара Сен-Жюста, проводя в жизнь свою омерзительную политику «коллективной ответственности», расстреливала семьи целиком. Однако, не взирая ни на что, он сумел вырастить двух детей-подростков. Мать навещала их только изредка, но он сделал свое дело чертовски хорошо.

– Говорить не о чем… пока что, – ответила Дженнифер. – Внешний Дозор обнаружил на большом удалении от звезды нечто, возможно являющееся парой гипреследов. Это может оказаться пустышкой.

– Или разведывательными кораблями манти, вроде тех, о которых я читала в сообщениях о Гастоне и Гере, – напряжённо сказала Диана. В свои семнадцать она была старшей из детей Белльфойль, с такими же, как и у матери, тёмными волосами и серо-зелёными глазами. Она также получила резкий и нервный материнский характер, и сейчас Белльфойль пожалела, что дочь не унаследовала побольше отцовского хладнокровия.

– Да, – сказала Белльфойль так спокойно, как только была способна. – В сущности, я полагаю, что так оно и есть.

– Здесь? – С формальной точки зрения Мэтью ещё не вполне был тинэйджером. Одной из причин путешествия на Шантильи было празднование его тринадцатого дня рождения и сейчас он выглядел и говорил очень по-детски и испуганно. – Мам, манти летят сюда?

– Наверное, – повторила Белльфойль.

– Но…

– Хватит, Мэтт, – тихо произнёс Рассел. Мальчик посмотрел на него так, как будто не мог поверить, что отец может быть настолько безразличен к этому вопросу. Однако когда он увидел отцовские глаза, его рот закрылся с почти слышимым щелчком.

– Вот так-то лучше, – произнёс Рассел, протягивая руку, чтобы нежно взъерошить волосы сына. Так, как он обычно делал, когда Мэтью был намного младше. Затем он обратился к жене.

– Я знаю только то, что говорили в новостях, – сказал он ей. – Это настолько плохо, как мне кажется?

– Это нехорошо, – честно ответила Белльфойль. – А вот насколько именно нехорошо, я ещё не знаю. И мы не узнаем этого ещё по крайней мере несколько дней.

– Но ты ожидаешь, что они нападут?

– Да. – Белльфойль вздохнула. – Сейчас я уже жалею, что вы прилетели.

– А я нет, – нежно сказал Рассел и её глаза наполнились слезами, пока он не отрывая взгляда смотрел на неё через весь стол. Затем Рассел взял вилку и взглянул на детей. – Я думаю, что нам следует закончить ужин, прежде чем приставать к матери с дальнейшими расспросами.

– Ещё один, сэр, – ровно произнёс старшина Салливан.

– Мы его запеленговали? – поинтересовался лейтенант-коммандер Кренкель.

– Если бы, сэр, – раздосадовано ответил Салливан. Он оторвался от дисплея, на его лице отражалось сочетание огорчения и вины. – Что бы это ни было – и, только между нами, сэр, это не может быть ничем, кроме малозаметной беспилотной платформы манти – оно движется словно летучая мышь, вырвавшаяся из ада. Мне бы до смерти хотелось узнать, как манти добились таких величин ускорения и дальности полёта своих аппаратов!

– Разведка утверждает, что манти, вероятно, установили на них миниатюрные термоядерные реакторы.

Салливан прищурился.

– Термоядерные реакторы? На таких маленьких штуковинах?

– Именно так они и сказали. – Кренкель пожал плечами. – Я не видел исходных данных о трофейном оборудовании, или какого-либо ещё подтверждения, однако информация исходит из Болтхола. И если кто-то и знает, как такой результат получен, то это адмирал Форейкер и её команда.

– Нет, ну не здорово ли, – пробормотал Салливан и поморщился. – Извините, сэр.

– Ты не сказал ничего такого, чего я и сам не подумал, старшина. – сухо произнёс Кренкель. – Однако это имеет смысл, если посмотреть на то, какими компактными они сумели сделать свои МДР. Не говоря уже о чудовищной мощности, излучаемой их беспилотными платформами РЭБ.

– Да, верно, – согласился Салливан. Затем он, казалось, встряхнулся. – Однако, как я говорил, сэр – всё, что мы фиксируем, это боковые лепестки, а их возможности направленной передачи лучше наших. Лучший из пойманных нами сигналов был получен по случайности – одной из наших платформ повезло оказаться на пути их канала передачи – и мы ни разу не получили удовлетворительного пеленга. Да даже если бы и получили, к тому времени, когда мы могли бы прислать туда хоть что-то, платформа уже ушла бы далеко. Она должна была бы заметить наше приближение, а развиваемое ею ускорение чертовски больше, чем у любого ЛАКа, который мы могли бы послать за ней.