Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 80)

Из того, как Мюллер это произнес, было очевидно, что ему как раз бы очень хотелось, чтобы Салливан прибег к подобному аргументу. Как и его отец до него – хотя пока, как минимум, не пересекая грань прямой измены («пока, насколько нам известно, во всяком случае», – едко сказал про себя Салливан) – Тревис Мюллер естественным образом оказался в рядах Оппозиции. А в глазах оппозиции всё, чего они не могли принять в «секуляризации» общества при «реставрации Мэйхью», концентрировалось в Хонор Харрингтон. Неуязвимость позиции, которую землевладелец Харрингтон занимала в сердцах большинства грейсонцев, вызывала у них разлитие желчи. Салливан практически осязал тот пыл, с которым они ухватились за представившуюся возможность дискредитировать её.

«Нельзя сказать, чтобы те, к прискорбию многочисленные, люди, кто ставил перед собой подобную задачу ранее, особо преуспели», – отметил преподобный.

– Прежде всего, милорд, – сказал он через мгновение, – я рекомендовал бы вам проконсультироваться у хорошего специалиста по конституционному праву, поскольку вы, похоже, действуете в заблуждении. На вас, как на землевладельце, лежит обязанность проинформировать меня, как слугу Святой Церкви, и Протектора, как защитника Церкви и её наместника в мирских делах на Грейсоне. Конклав в целом здесь не при чём.

Глаза Мюллера сперва расширились, затем сузились и он слегка покраснел.

– Признаю, милорд, – невозмутимо продолжал Салливан, – что по традиции при этом также извещался Конклав. Однако ответственность Конклава за проверку и установление порядка наследования наступает только после рождения ребенка. Я сознаю, что вы не были в курсе, но леди Харрингтон уведомила о своей беременности и меня, и Бенджамина почти два месяца назад. Таким образом, заверяю вас, она полностью исполнила накладываемые на неё конституцией обязанности.

– Информирование Конклава не было просто традицией, ваша милость, – резко сказал Мюллер. – Многие поколения это имело силу закона. И подобное извещение полагалось делать задолго до рождения ребенка!

– Немалое число ошибочных обычаев имели «силу закона» до восстановления подлинных порядков, записанных в нашей Конституции, милорд, – впервые за время разговора в голосе преподобного Салливана появился лед. – Процесс исправления этих ошибок всё еще не закончен. Однако он идёт.

Мюллер начал было отвечать что-то гневное, но затем сжал зубы и сделал видимое усилие, чтобы обуздать свой темперамент.

– Ваша милость, полагаю вы можете быть технически правы в том, что касается письменных законов, – очень осторожно сказал он через несколько секунд. – Лично я не согласен с вашей интерпретацией. Однако, как вы недавно заметили, вы – слуга Святой Церкви. Так что я не буду в настоящее время оспаривать вашу интерпретацию, хотя оставляю за собой право сделать это в другом месте и в другое время.

Тем не менее остаются факты того, что землевладелец Харрингтон не замужем; что нашими законами, в отличие от мантикорских, признается наличие незаконнорожденных детей, и что они расценивают это как препятствие наследованию; и что мы даже не знаем, кто же отец ребенка.

– Да, леди Харрингтон не замужем, – согласился Салливан. – И вы вполне правы в том, что в законах Грейсона, в том виде, в котором они существуют сегодня, предусмотрена концепция «бастардов» и все обычно сопутствующие этому ограничения и запреты. Однако было бы неверно сказать, что мы -Церковь и Меч – не знаем имени отца ребенка леди Харрингтон.

– Вы знаете, кто отец? – взвился Мюллер.

– Конечно знаю. Знает и Протектор, – ответил Салливан.

«По правде говоря, – подумал он, – вся планета знает, готовы ли они это признать, или нет».

– Даже если так, – после кратчайшей паузы продолжил Мюллер, – этот ребенок все равно бастард. И как таковой не может быть признан наследником лена.

Голос его был ровен и тверд. Салливан мысленно кивнул. Мюллер наконец-то недвусмысленно бросил перчатку. Согласится ли с ним большинство в Конклаве Землевладельцев и поддержит ли его позицию – совсем другое дело. Возможно, что и подержит, но даже если и нет – что, по мнению Салливана, было намного более вероятно – он с радостью воспользуется возможностью сделать все, чтобы очернить репутацию Хонор Харрингтон в глазах более консервативных жителей Грейсона.

– Когда леди Харрингтон объявила мне о своей беременности, – после долгой, задумчивой паузы сказал преподобный, – я подумал о том, что может появиться подобное мнение. Соответственно и попросил своих подчиненных провести краткий исторический обзор.

– Исторический? – против воли переспросил Мюллер, когда Салливан преднамеренно сделал паузу.

– Да, исторический.

Преподобный открыл ящик стола и достал пухлую старомодную папку для бумаг. Положил её на стол, открыл, бросил взгляд на лежавший сверху лист бумаги и снова перевел его на Мюллера.

– В году 3112-м, девятьсот десять стандартных лет назад, у землевладельца Берилынко не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3120-м у землевладельца Элвея не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3140-м у землевладельца Эймса не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3142-м у землевладельца Сазерленда не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3146-м у землевладельца Кимбрелла не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из, по записям, тридцати шести его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3160-м у землевладельца Деневского не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3163-м…

Преподобный прервался, поднял глаза с легкой улыбкой и закрыл папку.

– Надеюсь вы, милорды, обратили внимание, что за период менее чем семидесяти лет от основания Грейсона, когда на всей планете было не более двадцати пяти ленов, не менее шести из них перешли к незаконнорожденным детям – бастардам. Перешли, заметьте, при наличии законнорожденных, признанных детей женского пола. История нашей планеты насчитывает девятьсот сорок два года. Можете ли вы предположить, сколько раз за это тысячелетие наследование лена осуществлялось при сходных обстоятельствах? – он постучал по толстой папке лежавшей у него на столе. – Практически наверняка, что бы вы не предположили, цифра окажется слишком мала.

В его кабинете повисла тишина. Старомодное кресло скрипнуло, когда он откинулся на спинку, сложив руки поверх папки.

– Итак, что мы имеем, милорды, так это то, что, хотя незаконнорожденные дети исключены из линии наследования лена, мы сами множество раз в прошлом игнорировали это ограничение. Последний случай был, могу заметить, менее двадцати лет назад в лене Ховелл. Безусловно, во всех предыдущих случаях, когда закон игнорировался, бастарды, о которых шла речь, были детьми землевладельцев-мужчин. На деле, в подавляющем большинстве случаев, не было никакого способа доказать, что наследники тех землевладельцев хотя бы действительно были их детьми. Однако в случае землевладельца-женщины, когда факт того, что именно она является матерью ребенка может быть доказан не оставляя места сомнению, внезапно незаконнорожденность становится непреодолимой преградой, которую невозможно ни обойти, ни проигнорировать. Мне любопытно, милорды. Почему бы это так?

Четверо из посетителей преподобного отвели глаза, не имея силы – или желания – встретить его горячий, вопрошающий взор. Мюллер, встретив его, только сильнее побагровел, на скулах у него вспухли желваки. Да ещё Джаспер Тейлор, землевладелец Кансеко, выглядел таким же упрямо разгневанным, как Мюллер.

– Очень хорошо, милорды, – наконец произнес Салливан. В голосе его звучало нечто гораздо более похожее на презрение, чем привыкли слышать в свой адрес эти люди. – Ваша… озабоченность принята во внимание. Я, однако, хочу довести до вашего сведения, что ни Церковь, ни Меч не сомневаются в правомочности наследования этим ребенком титулов и владений землевладельца Харрингтон.

– Это, безусловно, ваше право и привилегия, ваша милость, – проскрежетал Мюллер. – Тем не менее, как установлено и светскими, и церковными законами, у человека есть право и обязанность бороться за то, чего, по его мнению, требует от него Испытание Господнее, что бы ни говорили Ризница и Меч.

– Воистину, – согласился Салливан, – и я ни на мгновение не предполагал отказать вам в этом праве, милорд. Но прежде чем вы встанете против Бога и людей, возможно вам стоит убедится в правильности своей позиции. Говоря конкретнее: этот ребенок не будет незаконнорожденным.

– Прошу прощения? – Мюллер подскочил в кресле, да и остальные землевладельцы выглядели столь же сбитыми с толку.