Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 76)

– Никакого Мики, – нахмурилась Хонор. – Он еще не телохранитель, и страдает избытком энтузиазма. Кроме того, нанесение телесных повреждений в Звездном Королевстве считается тяжким преступлением, а на него, в отличие от твоего старшего брата, дипломатический иммунитет не распространяется.

– Ну, Ричард наверняка сможет что-нибудь придумать. – Миранда говорила нарочито беззаботно, пытаясь изобразить несерьезность, но Хонор могла чувствовать бурлящую в ней скрытую ярость.

– Миранда, – сказала она заходя в кабинет, – Я на самом деле признательна тебе за твой гнев. За то, как ты – и Эндрю, и Саймон, и Мика, и Спенсер, и Мак – все вы желаете защитить меня. Но вы этого сделать не можете. И хотя Ричард очень хороший адвокат, но Соломон Хейес провел десятилетия, нащупывая, насколько близко он может подобраться к прямой клевете, не пересекая грань дозволенного законом.

– Но миледи, – запротестовала Миранда, отбрасывая шутливую маску, – весть об этом дойдет и домой, на Грейсон. Наши поселенцы скорее всего не придадут этому большого значения, но этот навозник Мюллер и его отвратительная шайка сделают все, что в их силах, чтобы навредить вам в отношениях с консерваторами.

– Знаю, – вздохнула Хонор. – Но в настоящий момент я мало что могу сделать. Я сама покидаю город и отправляюсь назад, к флоту, подальше от репортеров, но письма с предупреждением Бенджамину и Остину я уже отправила. Это все, что я могу предпринять по этому поводу.

Миранда выглядела недовольной и Хонор ей улыбнулась.

– Уж будто бы никто никогда раньше не полоскал мое имя в газетах, – заметила она. – Пока что я ухитрялась это пережить, как бы мало удовольствия ни доставлял мне временами такой опыт. И…

Она сделала краткую паузу и пожала плечами.

– И, – призналась она, – я не настолько безразлично отношусь к этому делу, как ты, похоже, считаешь. Поверь, мистер Хейес еще пожалеет о своей… предприимчивости.

– Миледи? – Миранда заметно оживилась и в голосе её прорезалась некая нотка. Нотка, сопровождаемая взглядом, который грейсонская няня пускает в ход, когда ни один из ее подопечных, как кажется, не имеет ни малейшего представления о том, каким таинственным образом дохлая песчаная лягушка попала в систему очистки воздуха детской.

– Ну, – сказала Хонор, – так уж вышло, что я, собираясь вчера на обед, встретила Стейси Гауптман и наш разговор каким-то образом свернул на журналистику. Похоже Стейси уже некоторое время раздумывала над вложением средств в данную область. Она сказала, что, пожалуй, начнет с покупки «Сплетен Лэндинга» – чтобы, так сказать, пощупать воду. Провести эксперимент, так сказать. И, по-моему, она что-то там сказала про личную заинтересованность в… как же она выразилась? А, да. Личную заинтересованность в «общем повышении уровня профессионализма мантикорской журналистики».

– Миледи, – произнесла совершенно другим тоном Миранда, глаза ее внезапно загорелись. – О, как хитроумно! – продолжила она с глубоким удовлетворением.

– Я абсолютно ничего ей не предлагала, – добродетельно заявила Хонор, – и никто также не сможет обвинить в чем-либо меня или моих сотрудников. Признаюсь, однако, что нахожу перспективу того, что Стейси Гауптман возьмет на прицел мистера Хейеса… глубоко удовлетворительной. Это не исправит ничего из того, что уже случилось, но я чувствую твердую уверенность в том, что в третий раз мы от него ничего не услышим.

– И вы тут ещё говорили, что это на Грейсоне есть ограничения для журналистов.

– Даже в Звездном Королевстве, Миранда, частным лицам – в отличие от государственных агентств или публичных политиков – дозволено демонстрировать своё неудовольствие, пока в результате этого не нарушаются законы или гражданские права. Заверяю тебя, у Стейси подобных намерений и в помине нет. Да, если подумать, и необходимости тоже.

– О, конечно же нет, миледи!

– Я хочу знать, кто проболтался, и немедленно.

Голос доктора Иллеску был ровен, практически спокоен, совершенно без акцентов и ударений. Это и зажгло тревожные сигналы в головах каждого из старших членов персонала Бриарвудского Центра Репродукции.

– Но доктор, – осторожно произнесла Джулия Ишер, бизнес-менеджер Бриарвуда, – пока что у нас нет реальных доказательств, что за это несет ответственность один из наших людей.

– Не глупите, Джулия. И не считайте глупцом меня, – сказал Иллеску тем же почти спокойным тоном и Ишер содрогнулась.

Франц Иллеску мог быть абсолютной болью в заднице, и, несмотря на почти полвека, в течении которых он избавлялся от худших проявлений аристократического высокомерия, в нем всегда присутствовало чувство превосходства. Неопровержимого знания, что, по праву рождения и самой механики вселенной, он изначально лучше всех окружающих. Однако, несмотря на это – а, возможно, именно поэтому – обычно он очень тщательно следил за соблюдением вежливости в разговоре с «маленькими людьми», с которыми ему приходилось общаться. В тех редких случаях, когда это было не так, это было воистину очень, очень плохим знаком.

– Один из «наших людей», как вы выразились, совершенно определенно несет ответственность за произошедшее, – продолжил он секундой-двумя спустя. – Преднамеренно ли кто-то продал информацию этому… этой… особе, Хейесу, или нет, информация должна была исходить от кого-то изнутри Центра. От кого-то имеющего доступ к конфиденциальной информации. От кого-то, кто, даже если он или она не имели в виду преднамеренную продажу информации, был преступно – и я использую это слово намеренно, в свете заключаемых с нашими пациентами соглашений о конфиденциальности – халатен. От кого-то, кто либо посплетничал там, где он или она не должен был, или позволил кому-то ещё получить несанкционированный доступ к информации. В любом случае, мне нужна его – или её – задница. Зажаренная, на серебряном блюде, с гарниром из жареного картофеля. И я намерен проследить, кто бы то ни был, чтобы эта личность больше не получила работы в этой – или любой иной – области медицины Звездного Королевства.

Кое-кто из сидевших вокруг здоровенного стола заметно побледнел. Иллеску всё еще не повысил голоса, но температура в конференц-зале, казалось, застыла в одном-двух градусах от абсолютного нуля. Некоторые из присутствующих, как Ишер, проработали с Иллеску по двадцать стандартных лет и более и никогда не видели его на таком градусе ярости.

– Доктор, – через мгновение сказала Ишер, – я уже приступила к выявлению всех имевших доступ к данным о герцогине Харрингтон. Заверяю вас, что мы делаем всё возможное, чтобы установить, как информация из наших файлов попала в руки мистера Хейеса. Но пока что наша служба безопасности, в которой есть люди немало поднаторевшие в судебной кибернетике, только разводит руками. Я спросила Таймана Мейерса – Мейерс был главой службы безопасности Центра и не присутствовал на совещании только потому, что лично возглавлял расследование – не считает ли он, что стоит подключить кого-то еще, например полицию Лэндинга. Он ответил, что наши люди, скорее всего, ничуть не хуже следователей из полиции, но в тоже самое время заявил, что если вы решите привлечь к делу совершенно независимую команду, то он полностью готов с ними сотрудничать.

Взгляд василиском смотревшего из-под бровей Иллеску она встретила уверенно.

– Истина же, однако, состоит в том, сэр, что мы, вероятнее всего, никогда не установим ответственного за утечку информации. Как вы и сказали, это могло произойти в результате простой болтовни. Или, конечно, кто-то мог преднамеренно передать информацию, хотя мне не хочется верить, что кто-то из наших людей мог обмануть наше доверие подобным образом. Однако, в любом случае, лично мне кажется, что практически наверняка передача информации произошла в устной форме, без каких-либо письменных или электронных носителей. Что не оставляет нам особых надежд на обнаружение зацепки.

Иллеску смотрел на нее холодными глазами, отставив в сторону свою обычную для врача приветливость. Тот факт, что он знал, что она права, только сильнее раздувал его гнев.

– Мне нужен список имен всего персонала, имевшего доступ одновременно к файлам герцогини Харрингтон и графини Белой Гавани, – сказал он после паузы. – Всех – врачей, младшего медперсонала, техников, священников. Обычно я не расположен устраивать охоту на ведьм, но на этот раз собираюсь сделать исключение. – Он обвел взглядом конференц-зал и оскалил зубы в гримасе, которую никто бы не принял за улыбку. – Если быть абсолютно честным, я ее предвкушаю.

– Господи Иисусе, Джулия, – тихо пробормотал Мартейн Книпст пока они шли по коридору, – Я никогда не видел его в таком бешенстве! – он покачал головой. – Я имею в виду да, это все ужасно, безусловно. Я согласен, и не только потому, что нарушено право герцогини Харрингтон на конфиденциальность. Центру в результате тоже достанется своя порция дерьма. Но давайте будем откровенны – это вовсе не первый случай утечки информации. А его слова об «охоте на ведьм»!..

– Это не просто слова, Марти, – столь же тихо сказала Ишер. – Он это сделает. И уж если найдет виновника…

Она с мрачным выражением на лице пожала плечами. Книпст помотал головой.

– Я верю. Просто не понимаю почему.