Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 75)

– Потому, что в половине случаев у него нет никаких источников, – прорычала Хонор.

– Это не совсем справедливо, – заметила Эмили. – Соломон Хейес – тошнотворный, омерзительный, гадкий жиголо, кормящийся злобными сплетнями и слухами, как псевдогриф кормится падалью. Три четверти его «новостей» исходят от скучающих богатеек с моральными устоями уличной кошки Старой Земли в период течки. И как минимум половина из них таким образом сводит собственные счеты. Но обычно у него есть источник. Что позволяет ему оставаться на плаву, так это то, что в большинстве случаев в распространяемых им слухах есть как минимум зерно истины. Искаженной, преувеличенной, или, возможно, преднамеренно перевранной, но все-таки есть. Именно это, когда Высокий Хребет и Северная Пустошь в прошлый раз использовали его против тебя, сделало его таким чертовски эффективным. Скабрезности всегда способствовали продажам газет, и из-за этого многие не воспринимают Хейеса всерьез. Но правда в том, что он очень опасный враг, у которого влияния существенно больше, чем многие полагают, и именно потому, что у него репутация человека знающего, что за секреты он столь радостно разглашает.

Тон её был практически бесстрастным, но это не обмануло бы никого, могущего видеть огонь в её зеленых глазах.

– Может быть ты и права, – через мгновение произнес Хэмиш. – Нет, не так. Ты практически наверняка права. Как и обычно в подобных делах, любимая. К сожалению, это не наводит меня ни на какие мысли относительно дальнейших действий. По крайней мере, если не считать идею заплатить наемному убийце.

– Если мы решим пойти таким путем, нанимать нам никого не понадобится, – жестоко заявила Хонор.

– Почему-то мне кажется, что вызвать его на дуэль и всадить пулю между глаз, как бы соблазнительно это ни было, не является наилучшим методом разрешения ситуации. – сухо сказала Эмили. – Хотя, продавая билеты на это зрелище, мы смогли бы сделать изрядное состояние.

– Ха! В ту же секунду, как ты вызовешь его, он эмигрирует на Беовульф! – пробурчал Хэмиш. – Дуэли там под запретом.

– Возможно нам стоит оставить эту замечательную фантазию за рамками наших рассуждений? – несколько едко предложила Эмили, и её муж пробормотал нечто, что она предпочла посчитать за согласие.

– Что беспокоит меня больше всего, – озабоченно добавила Хонор, – это как демонстративно он провел связь между тобой, Эмили, и мной. Ну, – она почти естественно улыбнулась, – и еще то, что я действительно пока не хотела знать, будет у меня мальчик, или девочка.

– Меня занимает вопрос, – задумчиво сказала Эмили, – действительно ли он верит в то, что Хэмиш является отцом и твоего ребенка, Хонор, или рассматривает это только как повод напомнить читателям о прежних своих заявлениях в ваш адрес. Знает ли он что-то, или просто использует инсинуации, чтобы накрыть одним махом всех нас троих, из-за того, что мы сделали с ним в прошлый раз?

– Думаю, что или знает, или сильно подозревает, – сказала Хонор, но тут же помотала головой. – Нет, все-таки это должно быть «сильно подозревает». Единственный способ, каким он мог узнать, это как-то раздобыть результаты генетического сопоставления ребенка и Хэмиша. А если Иллеску не является его источником, то я не вижу, каким бы образом он мог суметь подобное.

– Хорошо подмечено, – согласился Хэмиш. – И я склонен с тобой согласиться. Но это ведет к следующему выводу. – он недовольно поморщился. – Ты, Хонор, когда находишься на планете, проводишь уйму времени в Белой Гавани. Чтобы сообразить это не надо быть гиперфизиком. И тот факт, что нас называли любовниками, когда мы ими не были, ничуть не поможет нам сейчас, когда мы стали ими. Так что предположит ли он в открытую, что я отец, или нет, но это предположение все равно скоро начнет гулять, если уже не начало.

– Полагаю, что могу держаться подальше, – медленно произнесла Хонор с гораздо более несчастным видом чем раньше.

– Нет, безусловно не можешь, – отрезала Эмили и покачала головой. – Вас двоих без няньки никуда отпускать нельзя! – Они оба уставились на нее и Эмили насмешливо фыркнула. – Если ты после этой маленькой бомбочки Хейеса внезапно прекратишь навещать свою подругу Эмили, то единственный вывод, который кто-либо сделает, будет совершенно правильным. А это в настоящее время нужно тебе меньше всего. Согласна, Хонор?

– Ну да, но…

– Никаких но, – перебила ее Эмили. – Кроме того, в конечном итоге, поскольку мы намереваемся однажды признать отцовство Хэмиша, то не можем назвать Хейеса лжецом. Он – кретин, подлец, крысеныш, но на этот раз уж чем он не является, так это лжецом. Если мы сейчас назовем его так, то в будущем это создаст нам массу проблем. А если мы на это не готовы, то внезапное изменение твоих привычек будет все равно, что прямое признание, что он попал прямо в точку… и что ты пытаешься сделать вид, что это не так.

– Так что нам делать? – потребовала ответа Хонор.

– Ничего, – ровно произнесла Эмили. Хонор с Хэмишем недоверчиво уставились на неё и та сделала рукой знак, заменявший ей пожатие плечами. – Не хочу сказать, что мне самой это нравится. Просто лучшим из всех плохих вариантов нашей реакции на сложившуюся ситуацию будет её игнорирование. Хонор завтра снова покидает планету, и журналистам, готовым раскрутить подобную историю, будет непросто до неё добраться, когда она вернется к Восьмому Флоту. И как бы я ни ненавидела образ «несчастного инвалида», но он предоставляет мне определенную степень защиты от их назойливости. В результате единственным, на кого скорее всего накинутся, остаешься ты, Хэмиш.

– Гм, спасибо за предупреждение, – мрачно среагировал тот.

– Ты теперь политик, а не просто адмирал, – напомнила ему его жена. – Что вводит тебя в игру и к настоящему моменту ты уже должен был получить как минимум некоторое представление о её правилах.

– Без комментариев?

– Подобное, вероятно, сработает в устах твоего официального пресс-секретаря. В конце концов, даже если Хейес и прав, это личное дело, а не то, на что стоит тратить время и силы государственным чиновникам. Однако для тебя это не сработает. Если кто-то ухитрится зажать тебя в углу для интервью, то тебе следует изобрести что-то получше, а не то можно прямо заявить, что отец именно ты.

– И что ты предлагаешь?

– Думаю, твоим ответом должно быть, что если герцогиня Харрингтон на самом деле поместила ребенка в маточный репликатор и отказалась – на тот момент – раскрыть имя отца, то это вне всякого сомнения её право и у тебя нет намерения обсуждать данную тему.

– А если меня в лоб спросят не я ли отец? – Хэмиш расстроено взмахнул рукой. – Черт побери, я и есть отец, и случайно это вышло или нет, но я этим горд!

– Знаю, милый, – нежно сказала Эмили блеснув глазами и положив действующую руку ему на предплечье. – Но если тебя спросят в лоб, то лгать тебе точно нельзя. Так что я предлагаю тебе рассмеяться.

– Рассмеяться?

– Настолько натурально, насколько сумеешь, – подтвердила она. – Я знаю, что твои актерские качества оставляют желать лучшего, дорогой, но я помогу тебе попрактиковаться перед зеркалом.

В её взгляде явственно был виден огонек, и он скорчил ей гримасу.

– Но, – более серьезно продолжила она, – это действительно лучший ответ. Смейся. А если на тебя продолжат наседать, то просто повтори, что не намерен обсуждать этот вопрос, и что, по твоему мнению, к очевидному желанию Хонор всем следует отнестись с уважением. Что ты, во всяком случае, намерен отнестись к нему так, как если бы и был отцом ребенка.

– И ты действительно думаешь, что это сработает? – скептически спросил он.

– Этого я не говорила, – ответила Эмили. – Я только сказала, что это наш лучший выбор.

Глава 25

– Хотите ли вы, миледи, чтобы в ваше отсутствие мы что-либо предприняли в отношении этого… субъекта?

Миранда Лафолле сидела за столом в своем кабинете в Доме у Залива. Когда Хонор заглянула в открытую дверь, её «горничная» подняла электронную газету двумя пальцами с таким выражением, как будто нашла в своем супе дохлую мышь.

– И что именно вы задумали в отношении мистера Хейеса? – мягко поинтересовалась Хонор. – Здесь, Миранда, знаешь ли, не Грейсон.

– О, безусловно знаю, миледи. – губы Миранды скривились в отвращении, а Фаррагут – её древесный кот – со своего насеста, стоящего около её кресла, издал тихое шипение. – Свобода прессы – это замечательно, миледи. У нас на Грейсоне, знаете ли, она тоже есть. Но этому Хейесу совсем бы не понравилось то, что он навлек бы на собственную голову своим понятием о «журналистике».

– По мне это выглядит ужасно свободной прессой, – заметила Хонор. – Не то, чтобы я не считала, что мистер Хейес с переломанными ногами будет выглядеть намного лучше. К сожалению, если бы это могло разрешить проблему, то я сама бы уже этим озаботилась.

– Всегда есть Мика, – указала Миранда. Мике Лафолле, её младшему брату, недавно исполнилось двадцать шесть. Достаточно юный для пролонга третьего поколения и с детства получавший адекватные питание и медицинское обслуживание, он вымахал более чем на четырнадцать сантиметров выше своего старшего брата, Эндрю. Несмотря на внушительный рост (он был пятью сантиметрами выше самой Хонор), для грейсонских глаз Мика выглядел намного моложе своего возраста. Он уже заканчивал обучение на телохранителя и явно преклонялся перед Хонор.