Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 73)

Хонор слегка нахмурилась и он покачал головой.

– Одной из причин, по которым эта реальность реальна, Хонор, является то, что так и должно быть. Согласен, что полная некомпетентность Высокого Хребта еще сильнее ухудшила ситуацию. Но это не меняет того факта, что эти две системы – наши союзники; что они в настоящее время наиболее открытая – и наиболее привлекательная – из доступных хевам второстепенных целей; и что у них есть моральное право требовать и получать адекватную защиту. Мне не нравится, как это сказывается на имеющихся в распоряжении у меня силах, но я не могу притвориться, что у них нет такого права.

– Может быть и так, сэр, – робко вставила Брайэм, – но решение адмирала аль-Бакра во время рейда хевов на Занзибар ничуть не пошло на пользу.

– Не пошло, – согласился Капарелли тоном, сама нейтральность которого была мягким упреком. – Однако это ныне воздух, улетучившийся в шлюз, коммодор. Мы вынуждены иметь дело с ситуацией как она есть. И, хотя я знаю, что у вас не было такого намерения, мы не можем себе позволить поддерживать отношение, которое, к сожалению, уже распространилось среди части нашего персонала. Дела идут достаточно плохо и без того, чтобы намекать занзибарцам, что мы считаем их некомпетентными или трусами пугающимися собственной тени.

– Нет, сэр. Конечно нет, – согласилась Брайэм.

– Оставляя, однако, это в стороне, – продолжил Капарелли, вновь поворачиваясь к Хонор, – репортеры уже объявили операцию нашей первой победой этой войны в наступлении. Таким образом вы теперь удерживаете титулы победителя и в оборонительной, и в наступательной операциях. Боюсь, что ваша репутация продолжила свой рост.

– Это же нелепо, – проворчала Хонор и раздраженно помотала головой. – Вот уж воистину «победа в наступлении»! Наши силы настолько превосходили те несчастные хевенитские пикеты, что это было как… как скормить цыплят квазиакулам!

– Конечно же, именно так, – в свою очередь покачал головой Капарелли, однако скорее в изумлении, – Так и должно быть, где бы нам ни удавалось это устроить. С другой стороны ваши достижения – и особенно то, как вы позволили Миллигану уничтожить собственные корабли – просто мечта газетчика. Они, похоже, еще не вполне решили как вас преподнести: как элегантного, рыцарственного корсара, или как крутого как гвоздь, жестокого ветерана. Хэмиш упоминал пару типов из морских флотов Старой Земли. Кого-то по имени Рафаэл Семс[28] и кого-то по имени Билл Хэлси[29]. Хотя добавил, что у вас больше тактического чутья чем у Семса, и стратегического чутья чем у Хэлси.

– О, так и сказал? – глаза Хонор угрожающе блеснули и Капарелли хихикнул.

– Почему-то мне кажется, что он предвкушал, как я вам это расскажу. Однако, тем не менее… как бы вас это не раздражало, не ждите, чтобы кто-либо в правительстве или на флоте попытался притормозить этот процесс. Честно говоря, нам необходимы каждый положительный отзыв в прессе – и каждая из поднимающих мораль историй – которые мы сможем получить. Все, что поднимает нашу мораль и разрушает мораль хевов, слишком ценно, чтобы даже задумываться о возможности от этого отказаться.

– В этом отношении, сэр Томас, – сказала Брайэм, – полагаю то, что сделали с ними «Катаны» и «Агамемноны» должно нанести несомненный удар по их морали. Если на то пошло, подозреваю, им придется пересмотреть все подряд оценки сравнительной боевой эффективности.

– Надеюсь вы правы, коммодор. И еще должен признать, что то, что я видел в предварительных докладах заставляет меня чувствовать себя увереннее в отношении сравнительной эффективности наших новых кораблей и систем. Но суть дела в том, что их у нас не так-то много. На самом деле, это главная причина того, что в Восьмой Флот отправляется столь существенная часть имеющихся в наличии новых систем. Мы хотим, чтобы хевы видели, что мы их используем. Буквально бросаем их в лицо Тейсману в надежде, что их эффективность настолько его впечатлит, что он не догадается, как их у нас мало.

– А насколько РУФ полагает это вероятным, сэр? – нейтральным тоном спросила Хонор. Для себя она уже решила. Капарелли криво ей улыбнулся.

– Примерно настолько же, насколько и вы, – ответил он. – С другой стороны, когда… вода настолько глубока, ваша милость, вы готовы хвататься за что угодно, лишь бы это помогло удержаться на поверхности.

Глава 24

– Добро пожаловать домой, Хонор. – широко улыбнулась вошедшей в дверь Белой Гавани Хонор сидевшая в своем кресле Эмили Александер. – Похоже, я в последнее время часто это повторяю. Жаль только, что недостаточно часто.

– Боюсь, Эмили, что Белая Гавань расположена относительно Адмиралтейства не так удобно, как залив Язона. Кроме того, мне постоянно приходится напоминать себе проявлять определенную степень благоразумия. Иначе, – Хонор наклонилась поцеловать Эмили в щеку, – я бы проводила здесь каждую минуту, в которую я нахожусь на планете.

– Хм-м-м-м. Полагаю, это можно было бы назвать неблагоразумным.

– И не говорите. Миранда и Мак определенно приложили все усилия – безусловно, в их собственном изыскано тактичном стиле – чтобы довести до меня эту мысль.

– Они не одобряют?

Эмили слегка нахмурилась и Хонор ощутила в ней смешанные чувства. При всех её искренних доброте и любезности, при всей глубине и взаимности преданности между ней и ее слугами, она оставалась продуктом мантикорской аристократической системы. Для нее слуги могли стать друзьями, буквально членами семьи, но всё равно оставались слугами. Для неё могло быть важно, чтобы слуги думали о ней хорошо, но она не позволяла этому влиять на свои решения, и этот маленький аристократический уголок её сознания не мог не считать самонадеянным со стороны слуг выносить суждения о её действиях.

– Нет.

Хонор с улыбкой выпрямилась. Эмили могла быть прирожденной аристократкой, но Хонор Харрингтон таковой безусловно не являлась. Она тоже не позволяла мнению других людей диктовать её поступки, но совершенно по другим причинам. И для неё люди вроде Миранды Лафолле и Джеймса МакГиннеса никогда не станут «слугами», даже будучи её наёмными работниками. Возможно вассалами, но никак не слугами. «Даже если не вспоминать, что оба они сами по себе миллионеры», – подумала она с мысленным смешком.

– Они не осуждают моих действий, когда те идут от сердца, если выразится в духе бульварных романов. Они просто беспокоятся о том, что может произойти, если репортеры уцепятся за эту… связь. – Хонор поморщилась. – У них был опыт слишком близкого и слишком личного знакомства с тем, во что втравили нас газетчики в прошлый раз, и они беспокоятся за меня. Не представляю себе почему.

– Конечно не представляешь, – былая нахмуренность Эмили вновь превратилась в улыбку.

– Что меня на самом деле больше всего раздражает во всех этих тайнах, и по множеству причин, – сказала поморщившись Хонор, – так это то, что мы с Мирандой последнее время так редко видимся. Официально, с точки зрения Грейсона, она все еще моя «горничная», но на деле – глава над всем персоналом, особенно здесь, на Мантикоре. Так что, в конце концов, я пришла к тому, что надо оставлять её дома заниматься делами, и если бы я начала её таскать за собой по «друзьям», это выглядело бы немного странно. Конечно, на Грейсоне при аналогичных обстоятельствах – хотя должна признать, что от мысли об «аналогичных обстоятельствах» там у меня голова кругом идет – я бы оставляла дома Мака заниматься делами, а с собой таскала бы Миранду, – она покачала головой. – Знаете, простолюдином быть намного проще.

– Цепляйся за иллюзии, если не можешь по-другому, – ответила Эмили. – Учитывая твой ранг, мелочи вроде репутации в военных кругах, и того, что ты наверное входишь в десятку богатейших людей Звездного Королевства, я очень сомневаюсь, что твоя жизнь когда-нибудь снова станет простой.

– Ну, спасибо тебе за развеянные иллюзии!

– Пожалуйста.

– Пора вставать, адмирал Харрингтон.

Хонор вздрогнула, когда низкий, мягкий голос произнес ей это прямо в ухо и её сонный мозг потянулся к яркому, ласковому мыслесвету стоящему за словами. Возможно именно поэтому она не проснулась обычным образом – резко, полностью, в полном сознании.

– Пора вставать, – со смешком повторил голос и глаза Хонор распахнулись – на этот раз действительно быстро – когда она почувствовала намерение Хэмиша. Но как бы быстра она не была, оказалась чуть-чуть недостаточно быстрой, и безжалостные пальцы скользнули по её ребрам к подмышкам, раскрыв секрет, который она хранила столько десятилетий.

– Хэмиш! – почти завопила она, когда он принялся безжалостно её щекотать. Хонор плотно прижала локти к ребрам, поймав его руки, но пальцы продолжали свою работу и она скорчилась. Оба они прекрасно понимали, что Хонор в любой момент, пожелай она того, могла сломать ему обе руки, но он продолжал свою атаку с бесстрашием человека, готового беззастенчиво воспользоваться преимуществом знания, что она его любит.

Она скатилась с кровати и повернулась к нему лицом, а он приподнялся на локте, чувственно потянулся и широко ухмыльнулся. Но он не единственный в комнате испытывал веселье; Нимиц и Саманта, сидевшие бок о бок на спинке кровати, заливались смехом.

– Вижу, ты проснулась, – довольно заметил Хэмиш.