Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 7)
Хонор покосилась на него и он вздохнул.
– Хонор, я знаю, что Вера – замечательное дитя, и что она вас нежно любит. Но это Грейсон. Мы видели тысячу лет той самой династической политики, о которой вы не думаете, и сталкивались с кое-какими по-настоящему отвратительными инцидентами. И наимерзейшие из них обычно происходили именно потому, что люди, с которыми они случились, были слишком уверены в том, что в их семействах ничего подобного стрястись не могло. Кроме того, даже если не произойдет никаких эксцессов, будет ли справедливо лишить Веру права наследования подобным образом? Если вы не родите ребенка в ближайшее время, то Вера сроднится с мыслью о себе как о мисс Харрингтон, со всеми внешними атрибутами и значимостью этого положения. С вами такого не было, но её ситуация совершенно иная, и это станет, знаете ли, главенствующим в её самосознании.
– Может быть и так, но…
– Никаких «но», Хонор. Никаких, – мягко сказал Бенджамин. – Так будет. Так есть. Я знаю, что Майкл перенёс это намного тяжелее, чем желал показать, и, главное, он никогда не желал взвалить на себя ношу обязанностей Протектора. Но он находился в том же самом положении что и Вера, когда на свет появился Бернард Рауль и лишил его наследства. Он был почти… потерянным некоторое время. Он нуждался в переоценке того, кто он такой и какова его роль в жизни, когда неожиданно перестал быть лордом Мэйхью. – Протектор покачал головой. – Я всего лишь в прошлом месяце обсуждал это с Говардом и он сказал…
Наступила очередь Бенджамина внезапно замолчать, когда лицо Хонор исказила возвратившаяся боль.
– Я очень сожалею, – после секундной паузы сказал он ещё мягче. – И я не хотел нанести удар ниже пояса. Но он беспокоился об этом. Он любит Веру почти также как и вас, и волновался о том, как она будет реагировать. И, – Бенджамин криво улыбнулся, – я думаю, он питал надежду, что сможет увидеть вашего ребенка.
– Бенджамин, я… – Хонор быстро заморгала и Нимиц начал успокаивающе урчать ей на ухо.
– Нет, – сказал Бенджамин и покачал головой. – Нам не следует обсуждать это прямо сейчас и вы не нуждаетесь в том, чтобы я напоминал вам, что мы теряем его. Я бы вообще не поднял это вопрос, но, думаю, Кэт была права, по меньшей мере высказав вам эту мысль. Теперь это сделано и вы можете всё спокойно обдумать позднее. И, что касается самого Говарда, несомненно он вас любит. Однажды он мне сказал, что смотрит на вас как на собственную дочь.
– Я так буду тосковать без него, – произнесла Хонор с печалью.
– Конечно. И я тоже, вы же знаете, – напомнил ей Бенджамин с горькой и одновременно теплой улыбкой на устах. – Я знал его буквально всю мою жизнь. Он был как бы еще одним моим дядей, которого я любил почти так же, как он иногда злил меня.
– И смерть которого оставит дыру в Конклаве, – с печалью заметила Кэтрин.
– Я обсудила выбор его преемника с Постоянной Комиссией и с председателем Административного Комитета, – сказала Хонор. Она глубоко вздохнула, не спеша и с удовольствием переходя к сменившемуся предмету разговора. – Я полагаю, всё должно будет пройти настолько гладко, насколько только возможно при имеющихся обстоятельствах.
– И предполагается, что вы не должны обсуждать это со мной, миледи Землевладелец, – заметил Бенджамин.
– И предполагается, что я не должна обсуждать это с вами, – признала Хонор. – Что, если вы позволите мне так выразиться, является одной из наиглупейших из всех бесчисленных грейсонских традиций.
– Полагаю, что если вы потратите столько же времени на их накопление, как и мы, то один или два менее чем оптимальных варианта смогут проскочить через процесс отбора, – пожал плечами Бенджамин. – Хотя в целом они неплохо работают на нас. И то, что вам не разрешается обсуждать это со мной, не означает, что я, через своих многочисленных соглядатаев и агентов, не знаю точно кого вы собираетесь выдвинуть. Или что я не одобряю вашу кандидатуру всем сердцем.
– Хорошо, теперь, когда мы, ничего не нарушая, разобрались с этим вопросом, возможно мы могли бы обсудить кое что из того, о чем нам с Хонор говорить дозволено, – предложила Кэтрин.
– Например? – брови её супруга поползли вверх, а она ответила ему сердитым взглядом.
– Например, для начала, что Адмиралтейство намеревается поручить ей, – сказала она.
– А-а, это.
Бенджамин бросил взгляд на своих старших дочерей. Джанет походила на Элейн как минимум ничуть не меньше, чем Рэйчел на Кэтрин, унаследовав от матери бледную кожу и голубые глаза. В настоящий момент обе девушки разрывались в попытке выглядеть одновременно и невидимыми, и взрослыми, и всепонимающими, не зная что лучше сработает для того, чтобы им позволили остаться.
– Это тайна Меча, девочки, – предупредил Бенджамин. Они обе торжественно кивнули и он вернулся к Хонор. – И что они собираются тебе поручить?
– Пока не могу сказать определенно, – отозвалась Хонор, поглядывая краешком глаза на девушек. Рэйчел снова потянулась потрепать уши Хиппера, с выражением внимания на лице. Это было понятно, так как меньше чем через месяц ей предстояло отправиться в академию Королевского Флота Мантикоры на острове Саганами. Две недели назад Хонор выступала с обращением к старшему курсу на традиционном «Последнем Смотре»; у остальных курсов сокращенные в виду военного положения летние каникулы заканчивались через десять дней и Рэйчел предстояло возвращение на Мантикору на борту «Пола Тэнкерсли» для того, чтобы примкнуть к свежей порции салаг. Джанет выглядела интересующейся и рассудительной, но она никогда не была так зациклена на флоте, как Рэйчел.
– Я не пытаюсь напускать туман, – продолжила Хонор. – С самого моего возвращения с Сайдмора дела так скачут кувырком, что кажется, будто стратегические замыслы Адмиралтейства меняются чуть ли не ежедневно. Оценки РУФ[10] продолжают ухудшаться, а не улучшаться, и то, что должно было войти в состав Восьмого флота, продолжают раздёргивать. – Она пожала плечами и кисло улыбнулась. – Похоже, уже стало почти традицией, что формирование того, что носит название «Восьмой флот», не может идти гладко.
– И ты говоришь, что это у нас глупые традиции, – фыркнул Бенджамин.
– Ну, нельзя сказать, что кто-то делает это нарочно, Бенджамин. Но после той трёпки, с которой началась война, никто не помышляет о том, чтобы оставить без прикрытия Мантикору, Грейсон или Звезду Тревора. Так что всё, что сможет получить Восьмой флот – это остатки после удовлетворения минимальных требований по обеспечению безопасности этих систем. И остатки эти не будут велики. Во всяком случае поначалу. А если быть абсолютно честной, то Восьмой флот на самом деле ещё даже не существует. Я назначена на должность командующего Восьмым флотом, но мой штаб и прочие структуры флота официально даже не сформированы.
– Знаю. И, честно говоря, я был слегка удивлен, что объявление о возвращении Восьмого флота в боевой состав было сделано настолько публично. Испытал облегчение, но был удивлен. – Бенджамин жестом предложил ей сесть в кресло подле очага и сам уселся лицом к ней. Его жёны сели рядом с дочерьми, а Карсон Клинкскейлс подошёл и встал у кресла Хонор.
– Я рад подтверждению того факта, что Адмиралтейство мыслит в наступательном стиле, – продолжил Протектор. – После заданной нам Тейсманом трёпки, искушение принять исключительно оборонительную стратегию должно было быть велико.
– Уверена, что так и было бы для многих, – сказала Хонор. – Но не для Томаса Капарелли и Хэмиша Александера. – Она снова покачала головой. – Они отличаются от Адмиралтейства Яначека как день от ночи.
– Что, да простит меня миледи, – вставил лейтенант-коммандер Клинкскейлс, – может быть из-за того, что они могут обнаружить свою заднюю часть не прибегая к помощи радара.
– Полагаю, вы можете смело рассчитывать в этом деле на их природное дарование, Карсон, – заметила Хонор, и он слегка покраснел.
– Простите, миледи, – сказал он через мгновение. – Что я имел в виду, так это то, что Яначек и Чакрабарти не могли.
– Думаю это несколько несправедливо по отношению к Чакрабарти, – сказала Хонор. – Но Яначек… и эти идиоты Юргенсен и Драшкович! – Губы её сжались и она тряхнула головой. – В их случае вы безусловно правы. Однако я имела в виду, что сэр Томас – и граф Белой Гавани – уже бывали в такой ситуации. Они не будут паниковать, но они знают, что нам следует атаковать противника как можно скорее и как можно сильнее. Мы не можем позволить себе оставить инициативу полностью в руках Томаса Тейсмана. Ибо если мы так поступим, то наши головы будут у него на блюде через шесть месяцев. Максимум – через стандартный год.
– Дела настолько плохи, миледи? – тихо спросил Клинкскейлс.
– Почти наверняка, – ответила она тихим сопрано на фоне потрескивания поленьев в очаге. – Становится похоже, что первоначальные оценки адмирала Гивенс были даже занижены.
– Занижены? – Бенджамин недоумённо посмотрел на нее.
– Я вас понимаю. Полагаю что все – и я в том числе – считали, что её первоначальные предположения были излишне пессимистичны. Просто казалось невозможным, чтобы Республика и в самом деле смогла построить флот предполагаемых ею размеров. Но это лишь потому, что мы учитывали только время, прошедшее с момента свержения Тейсманом Сен-Жюста.