Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 147)

– Очень хорошо. – Елизавета вновь обвела министров взглядом, затем резко и решительно кивнула.

– Вилли, я намерена набросать проект ноты Причарт. Она не будет вежливой. Я собираюсь официально и публично осудить её действия и уведомить её о том, что не имею намерения когда-либо где-либо встречаться с кем-либо, использующим убийства в качестве обычного орудия. И я также собираюсь уведомить её, что мы намереваемся немедленно возобновить боевые действия.

Грантвилль кивнул.

Формально он мог отклонить политические решения Елизаветы. В действительности, по её позиции было ясно, что единственным способом, которым он мог против них выступить, будет подача заявления об отставке. И он ничуть не сомневался, что после того, как королева изложит своё видение случившегося и объяснит, почему она приняла именно такое решение, оно будут пользоваться всеобщей поддержкой и одобрением. Она сможет без труда подыскать другого премьер-министра, который проведёт их в жизнь.

Всё это было достаточно справедливо, однако не имело значения. Поскольку главным было то, что он был согласен с королевой.

– Тони, – продолжила Елизавета, обращаясь к министру иностранных дел. – я желаю, чтобы наше уведомление о возобновлении военных действий было выражено абсолютно четко. Мы, в отличие от них, не собираемся предпринимать наступление без предварительного объявления военных действий, и я желаю, чтобы это было донесено до всей галактики путем публикации нашей ноты межзвёздными агентствами новостей одновременно с её отправкой. На сей раз никто не должен получить ни малейшей возможности обвинить нас в подтасовке переписки. Ясно?

– Ясно, Ваше Величество, – сказал Лэнгтри и Елизавета обратилась к Хэмишу.

– Хэмиш, я желаю, чтобы приказы Восьмому Флоту были отданы немедленно. Операция «Санскрит» с настоящего момента снова вводится в действие. Я желаю, чтобы активное планирование началось немедленно, и я хочу, чтобы удар по хевам был нанесён как можно быстрее.

Улыбка Елизаветы могла посрамить гексапуму.

– Мы дадим им их официальное уведомление, – угрюмо произнесла она, – и я надеюсь, что ублюдки им подавятся!

Глава 53

Министры кабинета Элоизы Причарт в ошеломлённой тишине сидели вокруг стола заседаний. Лесли Монтро только что закончила зачитывать официальный текст гневной ноты Елизаветы Винтон и каждый из находившихся в кабинете чувствовал себя так, как будто только что получил хороший удар в живот.

Кроме Причарт. Она пережила это ощущение на девяносто минут раньше, когда Монтро принесла ноту в её кабинет. Теперь же она глубоко вздохнула, подала кресло немного вперёд и опёрлась локтями на стол в позе, которая, как она надеялась, свидетельствовала об уверенности.

– Теперь вы всё знаете, – просто сказала она.

– Она сошла с ума? – вопрос Тони Несбита наверное должен был звучать яростно; однако вместо этого он прозвучал горестно. – Бога ради, почему она думает, что это сделали мы? Какие у нас могли быть мотивы?

– Они уже обвиняли нас в попытке убийства Харрингтон, – ответила Причарт. – И, честно говоря, находись я на другой стороне, я тоже была бы убеждена в нашей причастности к этому покушению. Харрингтон была бы для нас логичным кандидатом на устранение, если бы мы могли этого добиться.

– Разумеется, то, что мы знаем, что мы этого не делали, радикально меняет для нас картину. Это для нас очевидно, что покушение совершил кто-то другой. Тем не менее, в случае Харрингтон, это не слишком очевидно для манти, и я могу придумать для нас несколько логичных причин, чтобы попытаться убить и Вебстера, если бы мы вообще намеревались пользоваться такими методами. Улики того, что мы были непосредственно замешаны в убийстве Вебстера, тоже чертовски серьёзны, даже если мы твёрдо знаем, что они сфабрикованы.

И вот теперь происходит покушение на королеву Берри и, очевидно, принцессу Руфь. Кого ещё они могут в этом обвинить?

– Но ведь мы предложили обсудить с ними заключение мира, – сказал Вальтер Сандерсон. – Зачем бы нам это делать, а затем сознательно срывать нами же и предложенную мирную конференцию? В этом нет никакого смысла!

– На самом деле, господин министр Сандерсон, – заметил Кевин Ушер, – боюсь, что как бы ни разгневана сейчас была Елизавета, её подозрения на наш счёт не столь нелогичны – или, по меньшей мере, необоснованны – как бы мне хотелось.

– Что это означает? – потребовал ответа Сандерсон.

– Госпожа президент? – Ушер вопросительно взглянул на Причарт и та кивнула в ответ.

– Давайте, Кевин. Расскажите им.

– Да, мэм.

Ушер обратился к присутствующим министрам.

– Несколько месяцев назад я просматривал кое-какие из старых файлов Госбезопасности. Как вы знаете, мы захватили так много секретных дел, что разборка их потребует буквально годы. Эти, однако, несли отметки чрезвычайной секретности – и МВБ и БГБ. Это было достаточно необычно для того, чтобы возбудить моё любопытство, так что я с ними ознакомился. И, оказывается, история наших отношений с Домом Винтонов длиннее, чем я думал.

Сандерсон нахмурился, как будто подгоняя директора Федерального Следственного Агентства, и Ушер чуть улыбнулся.

– Как я уверен, все мы знаем, что Сен-Жюст организовал покушение на Елизавету и Бенджамина Мэйхью на Ельцине. Как я уверен, все мы также знаем, что, хотя масадцы упустили Елизавету и Бенджамина, они убили мантикорских премьер-министра и министра иностранных дел. А этот министр иностранных дел, Энсон Хенке, был дядей Елизаветы. Её двоюродный брат тоже был убит. Кроме того она была очень привязана, как эмоционально, так и политически, к герцогу Кромарти буквально со дня вступления на трон.

Все это достаточно скверно, но мы могли бы убедить Елизавету винить в этом только Госбезопасность. Если бы, разумеется, не то незначительное затруднение, что мы убили ещё и её отца.

– Что? – Томас Тейсман подскочил в своём кресле с ошеломленным видом, и Ушер угрюмо кивнул.

– Король Роджер был основной движущей силой, стоявшей за первоначальным мантикорским наращиванием сил перед лицом плана Законодателей «Дюкен». Они с самого начала полагали, что Мантикора будет самой неподатливой из всех намеченных ими жертв, однако действия Роджера ещё более усугубляли их перспективы, так что они приняли решение обезглавить сопротивление. МВБ уже держало на крючке нескольких мантикорских политиков и использовало их для убийства короля. Елизавета в то время еще не достигла совершеннолетия и, согласно материалам МВБ, они надеялись повлиять на регента и «перенаправить» мантикорскую внешнюю политику. Как минимум они надеялись, что такой юный и неопытный человек на троне, каким была Елизавета, парализует противостояние их действиям[41].

К несчастью для них, операция была каким-то образом раскрыта. МВБ не имело никакого представления, как манти до этого докопались, однако в этом оно было убеждено. Замысел повлиять на регента накрылся, когда регентом была назначена тётя Елизаветы Кэтрин. Кэтрин раскусила происходящее и вышвырнула из мантикорского министерства иностранных дел всех сколь-нибудь сочувствующих Законодателям. А Елизавета – несмотря на то, что должна была знать о причастности МВБ – занялась политической кастрацией мантикорских политиканов, которые фактически и проделали всю грязную работу. Что, если задуматься, доказывает, что она знала, кто же на самом деле за всем этим стоял… и то, что даже тогда у неё были разум и выдержка для того, чтобы не выдвигать обвинения в адрес Законодателей прежде, чем Звёздное Королевство будет готово к войне.

– Боже мой, – сказал Тейсман, – они прикончили Короля Роджера потому, что ожидали, что Елизавета будет слабее? – он разразился лающим смешком. – Ну, на этом маленьком шедевре мышления они явно обгадились!

– Думаю, что смело можно так сказать, – согласилась Причарт. – Однако вы видите, к чему клонит Кевин, да? Законодатели и Внутренняя Безопасность убили её отца. Комитет Общественного Спасения и Государственная Безопасность пытались убить её и убили её дядю, двоюродного брата и премьер-министра. Итак, если два совершенно различных хевенитских режима убивали членов её семьи, то почему третий режим не может попытаться убить её племянницу? Есть ли хоть что-то удивительное в том, что она полагает, что данный конкретный леопард не способен изменить своих пятен?

– Я понятия не имел о смерти короля Роджера. – Сандерсон покачал головой, напоминая при этом китайского болванчика. – Я всё ещё не могу придумать для нас ни одной логической причины, чтобы сделать то, что произошло на Факеле, однако при сложившихся обстоятельствах я полагаю это и в самом деле неудивительно – или должно быть неудивительно – что она отреагировала подобным образом.

– Что интересует меня, господин министр, – сказал Ушер, – это вопрос о том, знал ли или нет тот, кто на самом деле убил Вебстера и пытался убить Берри Зилвицкую и Руфь Винтон, также и правду о смерти короля Роджера?

Он глянул на Вильгельма Траяна и директор Федеральной Разведывательной Службы безрадостно пожал плечами.

– Мы работаем над этим, Кевин, – ответил он и обратился ко всему кабинету министров. – Как Кевину известно, на Эревоне у нас есть очень ценный человек с необычайно прекрасными контактами на Факеле. К сожалению, мы не получали ещё от него никакой информации и ещё некоторое время не получим. Даже если он находился на Факеле, когда это произошло – что, честно говоря, маловероятно, учитывая, насколько обширна зона его ответственности – пройдёт ещё по меньшей мере пара недель, пока сообщение с Факела или Эревона доберётся до нас.