Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 123)

Настал черёд сужаться глазам Хенке. Как и сказала Причарт, она была привычна иметь дело с мантикорскими политиками, если и не политикой как таковой. В своё время она встречала весьма искусных и поднаторевших в этом деле лжецов. Но по Элоизе Причарт не было заметно, что она могла быть одной из них.

– Интересное заявление, госпожа президент. К сожалению, при всём моем уважении, я никак не могу убедится в его корректности. И даже то, что вы его таковым считаете, не означает, что приказ не мог исходить от некоего недобросовестного члена вашей администрации.

– Меня не удивляет подобное отношение. У нас, в Республике, безусловно было более чем достаточно опыта операций, затеянных «недобросовестными личностями». Могу только сказать, что я очень сильно верю в то, что сделанное мною заявление верно. Еще могу добавить, что на должности начальников как внешней, так и внутренней безопасности я поставила людей, которых знаю многие годы и которые пользуются моим величайшим доверием. Если и была проведена операция против герцогини Харрингтон, то без их ведома и одобрения. В этом, как минимум, я абсолютно уверена.

– А у кого ещё по-вашему мог быть мотив желать её смерти? Или ресурсы для попытки убийства, проведённой таким образом?

– У нас не много данных о той попытке, – возразила Причарт. – Однако из того, что нам известно, похоже все сходятся на том, что её офицер – лейтенант Меарс, я полагаю – для покушения на её жизнь каким-то образом подвергся психокоррекции. Если это так, то у нас не было ресурсов для подобного предприятия. Особенно с учетом времени, которое, по-видимому, было в распоряжении того, кто проводил коррекцию. Предполагая, конечно, что всё было именно так.

– Надеюсь вы простите мне, госпожа президент, если я не буду торопится с принятием решения по данному вопросу, – через секунду ответила Хенке. – Вы очень убедительны. С другой стороны, вы, как и я, вращаетесь в высших политических сферах, а политики такого уровня обязаны быть убедительными. Я, однако, приняла сказанное вами к сведению. Следует ли мне полагать, что говорили вы это в надежде, что я передам ваши слова королеве Елизавете?

– Из того, что я слышала о вашей кузине, адмирал Хенке, – скривилась Причарт, – я сильно сомневаюсь, что она поверит какому бы то ни было моему утверждению. Включая и заявление о том, что вода мокрая.

– Вижу, у вас достаточно точное представление о её величестве, – заметила Хенке. – Хотя здесь вы, возможно, её недооцениваете, – добавила она.

– Я знаю. Тем не менее, если вам представится такая возможность, мне бы хотелось, чтобы вы это ей передали. Можете не верить, адмирал, но я тоже на самом деле не хотела этой войны. О, – быстро продолжила Причарт, увидев как Хенке начала отвечать, – я признаю, что именно мы сделали первый выстрел. И признаю, что зная то, что я знала тогда, я бы приняла такое же решение. Но это не то же самое, что желать войны. Я глубоко сожалею о всех мужчинах и женщинах погибших или, как вы сама, раненых в результате войны. Я не могу вернуть это назад. Но хотелось бы думать, что возможно найти способ завершить боевые действия прежде чем погибнет кто-либо еще с той или иной стороны.

– Мне тоже, – ровно сказала Хенке. – К сожалению, что бы там не произошло с нашей дипломатической перепиской, первый выстрел был именно вашим. Елизавета не единственный человек на Мантикоре или Грейсоне – или в Андерманской империи – который сочтет трудным забыть или проигнорировать это.

– И вы одна из них, адмирал?

– Да, госпожа президент, – тихо ответила Хенке.

– Понимаю. И признательна вам за честность. Однако это только подчеркивает суть затруднительного положения, в котором мы оказались, так ведь?

– Полагаю, что так.

В залитой солнечным светом комнате госпиталя повисла тишина. Достаточно странно, но по ощущениям Хенке это была скорее компанейская тишина. Минуты примерно через три Причарт выпрямилась, вдохнула и встала.

– Оставляю вас выздоравливать, адмирал. Врачи заверили меня, что дело идёт на поправку. Они ожидают полного восстановления функций и сказали, что выпишут вас где-то через неделю.

– После чего я отправлюсь в концентрационный лагерь? – с улыбкой произнесла Хенке и указала рукой на незарешёченное окно госпиталя. – Не могу сказать, что жду не дождусь перемены вида из окна.

– Думаю, мы можем обеспечить нечто получше жалкого барака за колючей проволокой. – В топазовых глазах Причарт промелькнул огонёк. – У Тома Тейсмана строгие взгляды на подобающее содержание военнопленных, что герцогиня Харрингтон могла бы помнить еще по их встрече у Ельцина. Заверяю, что все наши пленники содержатся в достойных условиях. Кроме того, я надеюсь что нам удастся договориться о регулярных обменах военнопленными, возможно под какую-то форму обязательства о дальнейшем неучастии в войне.

– Правда? – Хенке была удивлена, и знала, что это видно по её голосу.

– Правда. – Причарт улыбнулась снова, на этот раз слегка грустно. – Как бы то ни было, адмирал, и что бы там ни думала про нас ваша королева, мы на самом деле не Роб Пьер и не Оскар Сен-Жюст. У нас есть свои недостатки, не поймите меня неправильно. Но хотелось бы думать, что среди них нет способности забывать, что даже враги – люди. Счастливо оставаться, адмирал Хенке.

Глава 43

Бот неспешно дрейфовал вдоль длинной веретенообразной горы металла. Хонор, Нимиц, Эндрю Лафолле, Спенсер Хаук, Рафаэль Кардонес и Франциска Хиршфилд сидели, глядя в бронепластовые иллюминаторы на то, как судёнышко добралось до кормовой молотообразной оконечности супердредноута и, полностью остановившись, замерло, подобное головастику около дремлющего кита.

Строители в тяжёлых скафандрах, автоматические ремонтные роботы и беспорядочное мельтешение скутеров и рабочих платформ, производимое в невесомости с величайшим презрением к концепции «верха и низа», всё это кишело вокруг величаво плывущего на фоне звёзд корабля. Мощные прожектора освещали лихорадочную работу ремонтных бригад и их помощников-роботов и Хонор при виде такой бурной энергии задумчиво нахмурилась.

– Выглядит достаточно кошмарно, да, ваша милость? – спросил Кардонес и Хонор пожала плечами.

– Видала и похуже. Помнишь старину «Бесстрашного» после Василиска?

– Или второго «Бесстрашного» после Ельцина, – согласился Кардонес. – Но, всё равно, такое чувство, как будто видишь своего ребёнка в реанимации, – он покачал головой. – Мне очень больно видеть его в таком состоянии.

– Он выглядит намного лучше, чем поначалу, шкипер, – отметила Хиршфилд.

– Да, это так, – признал, оглянувшись на старпома, Кардонес. – С другой стороны, много ещё что должно улучшится.

– Важно то, что ремонтники утверждают, что через шесть дней ты сможешь получить его обратно, – сказала Хонор, отворачиваясь от иллюминатора и глядя на Кардонеса, – и это хорошо. Капитан Самсонов хорош, но я хочу получить обратно моего капитана флагмана.

– Вы мне льстите, ваша милость. Но даже после того, как я получу корабль обратно, нам потребуется ряд довольно серьёзных тренировок, чтобы стряхнуть с себя ржавчину.

– Ну, Раф, я за тобой следила, – с улыбкой сказала Хонор. – Вы с коммандером Хиршфилд гоняли свой экипаж на тренажёрах всё время, пока корабль находился в ремонте. Уверена, что по меньшей мере несколько дней вам потребуются, но сомневаюсь, чтобы вы позволили своим людям сильно заржаветь.

– Мы старались этого не допустить, – признал Кардонес. – И этому сильно помогло то, что корабль не должен был полностью выводиться из эксплуатации. Хорошо уже то, что мы могли держать экипаж на борту и были в состоянии регулярно проводить тренировки хотя бы на носовых установках.

– Я знаю. Сожалею, что сама не могла остаться. К несчастью…

Хонор пожала плечами и Кардонес понимающе кивнул. Теоретически Хонор могла оставаться на борту «Императора», так как работа шла в основном на внешних секциях корпуса и, как и сказал Кардонес, команде не было нужды покидать корабль. К сожалению, «Император» был совершенно недвижим, а на случай какой бы то ни было чрезвычайной ситуации Хонор требовался флагманский корабль, способный двигаться и вести бой.

– Однако, – продолжила она, – я нетерпением ожидаю возвращения на борт. Мак тоже. – Она улыбнулась. – Честно говоря, он упаковал уже половину моего багажа!

– Мы готовы принять вас в любое время, когда вам будет угодно, мэм, – сказал ей Кардонес.

– Думаю, что если ремонтники не ухитрятся сломать что-нибудь ещё, то я перееду где-то через четыре дня, – произнесла Хонор. – Во всяком случае начну переезд. Маку потребуется по меньшей мере несколько дней, чтобы всё собрать и разместить на новом месте, а я всё равно собираюсь на этой неделе нанести ещё один визит в Адмиралтейство. Думаю, я могу спланировать его так, чтобы он совпал с переездом, чтобы дать Маку возможность всё сделать в то время, пока я нахожусь на Мантикоре.

– Это меня радует, мэм, – сказал Кардонес, а Хиршфилд – которая в качестве старпома «Императора» реально отвечала за все вопросы размещения – согласно кивнула.

– Хорошо, – Хонор отвернулась от иллюминатора. – В таком случае вернёмся на «Ельцин». Если мы поторопимся, то у нас как раз хватит времени позавтракать перед совещанием штаба.