Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 113)

– Прибыл Первый Космос-лорд!

– Разрешите подняться на борт, капитан? – повторил слова древнего ритуала Томас Капарелли.

– Разрешаю, сэр, – столь же ритуально ответил Кардонес и Капарелли перешагнул нарисованную на палубе линию.

– Милорд, сэр Томас, – официально поприветствовала их Хонор, отпуская руку Хэмиша, чтобы обменяться рукопожатием с Капарелли.

– Ваша милость, – за обоих ответил Капарелли, и Хонор ощутила и его эмоции. Гнева, которого она отчасти боялась, отчасти желала, не было. Вместо того она ощутила симпатию, заботу и что-то вроде сострадания. Одна её часть обрадовалась, но другая – раненая – часть почти рассердилась, как будто бы он предал память погибших, не виня её в их смерти. Это было нелогично и неразумно, и она это сознавала. Что ни на йоту не меняло её эмоций.

– Не желаете ли вы с графом Белой Гавани пройти в мои покои?

– Думаю, это замечательная идея, ваша милость, – сказал Капарелли, бросив быстрый взгляд на Хэмиша.

– Прошу вас, милорды, – сказала Хонор и указала правой рукой на дожидавшийся их лифт.

Краткое путешествие до каюты Хонор прошло в тишине, без обычной болтовни ни о чем. Лафолле встал снаружи у двери в каюту, и Хонор жестом пригласила гостей заходить.

Она вошла следом и дверь захлопнулась.

– Добро пожаловать на «Император», милорды, – начала было она, но в изумлении замолчала, когда Хэмиш повернулся и сгрёб её в объятия. В первый момент, в присутствии Капарелли, она начала было сопротивляться. Но затем поняла, что не ощущает в Первом Космос-лорде удивления и отдалась – хоть ненадолго – неописуемому комфорту объятий мужа.

Это длилось несколько секунд, а затем Хэмиш сделал шаг назад, оставив левую руку у неё на плече, а правой нежно поправив выбившийся ей на лоб локон.

– Я… рад тебя видеть, любимая, – тихо сказал он.

– И я. – Хонор почувствовала, что губы начинают дрожать и призвала их к порядку. Затем взглянула на Капарелли и выдавила кривую улыбку. – И вас, сэр Томас, я тоже рада видеть.

– Хотя, возможно, и не так, как, э-э, адмирала Александера-Харрингтона?

– О, Боже. – Хонор вдохнула переводя глаза с одного гостя на другого. – Хэмиш, вы что, сделали публичное объявление, пока меня не было?

– Я бы так это не назвал, – ответил он. – Кое-кто догадался сам, а кое-кого я предпочёл поставить в известность, чтобы не усложнять всё сверх меры. Томас попал в обе категории сразу. Я его поставил в известность… и, оказалось, что он уже и сам догадался. Во всяком случае, в основном.

– Ваша милость, Хонор, – с ехидной улыбкой сказал Капарелли, – ваши с Хэмишем отношения – должно быть один из самых плохо охраняемых секретов за всю историю Королевского Флота Мантикоры. – В её глазах промелькнула тревога, но он только усмехнулся. – Однако надо добавить, что крайне маловероятно, чтобы кто-либо из офицеров проболтался. Хотя бы потому, что испугался бы того, что с ним сделают остальные, когда узнают.

– Сэр Томас, – начала она, – Я…

– Не надо ничего объяснять, Хонор, – остановил ее Капарелли. – Во-первых, потому, что я думаю, что Хэмиш скорее всего прав относительно трактовки Кодекса. Во-вторых, потому, что я никогда не замечал, чтобы вы позволяли личным чувствам влиять на свои действия. В третьих, потому, что вы всей своей карьерой абсолютно ясно продемонстрировали, что не испытываете ни малейшего желания участвовать в играх с патронажем и надеяться на «связи» для продвижения. И, в четвертых, и, по-видимому, в самых главных: вы двое – вы трое – это, черт побери, заслужили.

Хонор замолчала, ощущая непоколебимую искренность его слов. Это было невероятным облегчением, но она заставила себя проглотить слова благодарности. Вместо того она просто жестом предложила им обоим присесть на диван, а сама уселась в одно из стоявших напротив дивана кресел.

Хэмиш улыбнулся тому, как она преднамеренно отдалилась от него, но не сказал ничего. Саманта спрыгнула с его плеча и забралась, вместе с Нимицем, в другое кресло, где они свернулись рядышком и радостно заурчали.

– Полагаю, – через секунду произнесла Хонор, снова мрачнея, – что вы прибыли, чтобы обсудить мое фиаско.

Хэмиш и бровью не повел, но она почувствовала, что внутренне он поёжился, услышав, какое она выбрала слово.

– Думаю, что можно это назвать и так, – сказал Капарелли. – Однако я не стал бы использовать данное слово.

– Не вижу, какое другое могло бы подойти лучше. – Хонор знала, что голос её звучит горько, но ничего с этим поделать не могла. – Я потеряла половину супердредноутов, шестьдесят процентов линейных и половину тяжелых крейсеров, тридцать восемь процентов легких крейсеров и более сорока процентов ЛАКов. В ответ мы сумели уничтожить два минных заградителя и повредить два супердредноута, один из которых – реликт доподвесочной эры. И не нанесли абсолютно никакого урона инфраструктуре системы, что было главной целью рейда. – она совершенно невесело улыбнулась. – На мой взгляд, это выглядит как идеальное определение слова «фиаско».

– Возможно, – спокойно ответил Капарелли. – Но что, однако, сильнее прочего поражает меня, так это насколько легко вы отделались, учитывая на что нарвались.

Он поднял руку, останавливая ее протест, и уверенно встретил ее взгляд.

– Я совершенно точно знаю, о чём говорю, Хонор, так что не пытайтесь возражать. Вы попали в тщательно подготовленную засаду. Я просмотрел отчеты, ваши и выживших капитанов, а также записи с вашего флагманского мостика и из тактической секции «Императора». Я просмотрел их очень внимательно и – хотите верьте, хотите нет – очень критически. И, с учетом того, что вы знали в тот момент, я не нашел в ваших действиях ни одной ошибки.

– А что насчет того, как мы подставились под тот последний пуск ракет? – возразила Хонор. – Если кто-то и мог это предвидеть, так только я!

– То, что вы с Марком Сарновым использовали аналогичный ход на станции Ханкок шестнадцать стандартных лет назад, не делает вас ясновидящей, – ответил Капарелли. – Вы поняли, что они собираются выйти из гипера позади вас, и сомневаюсь, чтобы кто-то ещё из флаг-офицеров смог сообразить это столь же быстро. А, не зная возможностей Бандита Один, ваше решение держаться подальше от противника, который превосходил вас в кораблях стены три к одному было настолько разумным, насколько вообще возможно.

– А как насчет того, что я бросила «Аякса»? – Хонор произнесла это очень тихо, почти шепотом.

– И это тоже было правильным решением, ваша милость, – тихо сказал Капарелли. Хонор подняла взгляд, снова заглянула ему в глаза, ощутила его искренность. – Тяжёлым. Я знаю. Я знаю, насколько вы с адмиралом Хенке были близки. Но вашей главной обязанностью было увести те корабли, которые вы ещё могли. А с учётом уже нанесенного им ущерба, замедление, чтобы остаться прикрывать «Аякс» сделало бы это невозможным. Если бы можно было эвакуировать его команду, дело другое. Но это было невозможно.

– Но… – начала было Хонор, сверкнув глазами, и Капарелли помотал головой.

– Нет. Я тоже был в такой ситуации и знаю, что оставлять своих всегда болезненно, как бы оправдано это ни было с точки зрения тактики. Ты постоянно спрашиваешь себя, не было ли способа вытащить всех и проклинаешь себя ночью за то, что не нашёл этого способа. Тот факт, что вы с графиней Золотого Пика столь долго были такими близкими друзьями должен заставить вас чувствовать себя ещё хуже, но я вас знаю. Вы бы все равно чувствовали свою вину, вне зависимости от того, была ли на том корабле Мишель Хенке, или нет.

Хонор моргнула и на секунду уставилась в пространство. Он был прав, и она это знала. Но, всё равно, вспоминая о Мике…

Она закрыла глаза, прокручивая в памяти последний раз – последний раз – когда она видела Мишель Хенке. Хонор с остальными выжившими стремились к гипергранице. Бандиты Два и Три висели у них на хвосте. «Стрелок» выполнил свою часть плана «Омега Один» перейдя в гипер, чтобы выйти в назначенную точку рандеву с НЛАКами Сэмюэля Миклоша, как только все выжившие корабли их оперативной группы пересекли гиперграницу. А эскадра Миклоша, в свою очередь, выполнила ювелирный микропрыжок к точке рандеву с остатками сил Хонор. Они подобрали все уцелевшие ЛАКи и ушли в гипер меньше чем за пятнадцать минут до того, как Бандит Три вслед за ними тоже пересек гиперграницу. Но это было недостаточно быстро, чтобы они не знали, что произошло.

Хонор хотелось бы, чтобы оставалось время ещё хоть для одного последнего личного сообщения, но секция связи «Аякса» получила обширные повреждения с первым же залпом, который обрушил на изувеченный флагман Хенке Бандит Два. Связаться с ними было невозможно – даже беспилотные разведчики были слишком далеко, чтобы чётко видеть, что там происходит – но по данным сенсоров было похоже, что «Аякс» унес с собой по крайней мере еще один линейный крейсер. Взрыв же его собственных реакторов, однако, был прекрасно виден.

– Я бросила её, – тихо произнесла она. – Я оставила её умирать.

– Потому, что её двигатель был поврежден, – сказал Капарелли. – Потому, что у вас не было другого выбора. Потому, что вы – командующий флотом, и несете ответственность за остальные корабли под вашей командой. Это было правильным решением.

– Может быть.