Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 201)

На этот раз этот урок прошел успешно. Все источники Стонара согласились с этим.

— Простите меня, — сказал он через мгновение. — Я не хотел…

— Вы не отправляли мои мысли туда, куда они все равно бы пошли, милорд. — Она быстро покачала головой и снова улыбнулась. — И мы с Кэйлебом действительно добились немного большего, чем просто отвлекли имперских палачей!

— Это один из способов описать перерисовку карты всего мира, — сухо сказал Стонар.

— О, я бы не сказала, что мы зашли так далеко, милорд. — Губы Шарлиэн дрогнули. — В конце концов, большинство границ все еще там, где они были.

— О? Будет ли это включать Таро, Эмерэлд, Зибедию и Корисанду?

— Их границы все еще точно такие же, какими они были. Они просто были интегрированы во что-то еще большее. На самом деле, — выражение ее лица стало задумчивым, — для понимания этого вы, вероятно, находитесь в лучшем положении, чем большинство. Провинции республики всегда пользовались значительной местной автономией, но все же они являются частью единого целого. В этом мы очень похожи.

— Возможно, вы правы, — согласился он. — И если великий викарий Робейр добьется своего, я подозреваю, что земли Храма тоже будут намного больше похожи на нас.

— Мы должны посмотреть, как это сработает. — На лице Шарлиэн отразилось сомнение, но затем она пожала плечами. — Если кто-то и может заставить это сработать, то, вероятно, это он, но он взялся за ужасно амбициозную задачу.

— Я и не подозревал, каким даром преуменьшения вы обладаете, ваше величество, — сухо сказал Стонар.

Великий викарий Робейр был явно полон решимости восстановить порядок — и благопристойность — в Церкви Ожидания Господнего. И, как и предполагала Шарлиэн, у него была своя работа.

С момента кампании «риф Армагеддон» викариат сократился более чем на треть из-за чисток Жэспара Клинтана и «кулака Бога», и за последние несколько месяцев более четверти выживших ушли в частную жизнь, в основном, чтобы избежать длительного тюремного заключения. Сорока двум их коллегам не предоставили такой возможности. Большая часть улик против тех, кто стали известны как «сорок два», была собрана за десятилетия терпеливых усилий убитыми братьями Уилсин и их союзниками, и великий викарий Робейр неустанно настаивал на их преследовании. Тридцать четыре человека уже были приговорены — восемнадцать из них к смертной казни, — а остальные восемь судебных процессов находились на завершающей стадии. Оправдательный приговор был… маловероятен, и Стонар подозревал, что великий викарий был мотивирован почти в такой же степени своим долгом перед Уилсинами, как и необходимостью добиться свершения правосудия.

И все же правосудие должно свершиться — не просто свершиться, но и с очевидностью свершиться, — если кто-нибудь когда-нибудь снова собирается доверять Храму. Человек, которого Зион называл добрым пастырем, понимал, что Церковь Ожидания Господнего должна быть очищена, восстановлена и — особенно — реформирована как можно более прозрачно. Это была одна из причин, по которой он отказался заполнять вакансии в викариате по предварительной записи. Это было прерогативой великого викария в соответствии с церковным законодательством, существовавшим более пяти столетий, но эти вакансии должны были заполняться путем выборов их коллегами-викариями.

Не то чтобы он не был готов безжалостно использовать свои прерогативы там, где считал это необходимым.

Земли Храма находились в процессе серьезной политической реорганизации. Стонар подозревал, что великий викарий предпочел бы перейти от прямого церковного правления к какой-либо форме светского правления. Этого явно не должно было произойти, но ему удалось положить конец сложившейся за последние двести лет практике назначения викариев для управления епископатами. Вместо этого они стали тем, чем были изначально: архиепископствами, управляемыми прелатами, назначаемыми великим викарием по совету и с согласия викариата. Он также упразднил рыцарей земель Храма и отменил особые привилегии и льготы для духовных администраторов этих земель. И, для пущей убедительности, он постановил, что отныне архиепископы Матери-Церкви будут следовать чарисийской модели и проводить минимум восемь месяцев в году в своих архиепископствах, а не в Зионе.

Он перестроил систему церковных судов так же основательно, как викариат и епископат. Они были выведены из-под юрисдикции ордена Шулера и восстановлены в ордене Лэнгхорна. Должность великого инквизитора была упразднена, и для наблюдения за полной реформой инквизиции был назначен новый адъютант, архиепископ Игназ Эймейр. Эймейр был настолько популярным выбором, насколько это вообще возможно… что, по общему признанию, на данный момент мало о чем говорило.

На великого викария оказывалось огромное давление, чтобы он пошел еще дальше и просто отменил Наказание или, по крайней мере, отказался от его применения, как это сделала Церковь Чариса, но он не сделал этого. Каким бы ужасным ни было Наказание, оно слишком глубоко укоренилось в Священном Писании, чтобы отменить его, не переписав все в корне, а это было дальше, чем был готов пойти такой человек, как Робейр Дючейрн. И все же он предпринял шаги, чтобы предотвратить то, как им злоупотребляли и извращали.

Чтобы гарантировать, что больше не будет Жэспара Клинтана, он заменил должность великого инквизитора новым инквизиционным судом из трех викариев, члены которого выбирались из орденов Лэнгхорна, Бедар и Паскуале; ордену Шулера было намеренно отказано в таком членстве. Великий викарий сформулирует политику инквизиции; адъютант будет ее проводить; а суд определит, кто нарушил — или не нарушил — фундаментальную доктрину. Никогда больше ни один викарий не будет обладать властью осудить даже одно дитя Божье, не говоря уже о целых королевствах, за ересь. Более того, любое осуждение за ересь судом инквизиции могло быть обжаловано в викариате в целом, и Наказание Шулера могло быть назначено только после того, как приговор будет подтвержден большинством голосов всего викариата и лично великого викария.

Наказание останется в силе… Но будет ли оно когда-нибудь применено снова, это совершенно другой вопрос, учитывая ограничения, которыми великий викарий Робейр оградил его от этого.

Были некоторые, в том числе Грейгэр Стонар, у которых были смешанные чувства по этому поводу. Лорд-протектор мог вспомнить по меньшей мере две дюжины инквизиторов, которые полностью заслужили свое Наказание. Но если они избежали Наказания, они не избежали другого наказания. Великий викарий пообещал правосудие в качестве важнейшего компонента минимальных условий мира, которые примут союзники, и он сдержал это обещание. Более трехсот бывших инквизиторов, большинство из которых были из концентрационных лагерей, были лишены священнического сана, чтобы предстать перед светскими сиддармаркскими судами за преступления, охватывающие широкий спектр от воровства и вымогательства до изнасилований, пыток и убийств.

Стонар знал, что были те, кто считал, что великий викарий забрасывает слишком широкую сеть. Который спокойно указал, что некоторые из обвиняемых действовали не как орудия Жэспара Клинтана, а из искренней веры в то, что Сам Бог призвал их искоренять ересь любыми необходимыми средствами.

Может быть, они действительно думали, что служат Богу, — подумал теперь лорд-протектор. — И, возможно, в какой-то великой схеме вещей это имеет значение. Но для меня это ничего не значит, клянусь Богом.

Двадцать шесть миллионов человек жили на трети территории республики, которая была оккупирована армией Бога. Семь миллионов из них были убиты в концентрационных лагерях Жэспара Клинтана. Еще четыре с половиной миллиона человек погибли во время насилия «Меча Шулера» или умерли медленнее от голода или переохлаждения, пытаясь спастись от него. И еще четыре с половиной миллиона бежали из республики или были насильственно переселены на земли Храма церковными военными. Одиннадцать с половиной миллионов убитых и четыре с половиной миллиона беженцев составляли двенадцать процентов населения республики до джихада, и это не считая военных потерь, понесенных армией Сиддармарка, как во время «Меча Шулера», так и после него.

Особенно острым вопросом предстояло стать беженцам. Ненависть между сторонниками Храма, поддержавшими «Меч Шулера» и вторжение Церкви, и теми, кто остался верен республике, была горькой, как мышьяк, и глубокой, как Западный океан. Стонар не знал, можно ли это когда-нибудь вылечить… И даже если бы это было возможно, это была бы работа поколений.

В конечном счете, нам придется найти какой-то способ решить проблему статуса беженцев. Выяснить, смогут ли они когда-нибудь вернуться домой — или, если уж на то пошло, что произойдет с имуществом, которое они бросили, когда бежали. Но будь я проклят, если увижу какие-нибудь ответы. Черт возьми, по крайней мере четверть из них, вероятно, виновны в убийстве! Так настаиваем ли мы на том, чтобы попытаться как-то расследовать их все? Выяснить, кто виновен, и повесить ублюдков? Или мы признаем, что на данный момент не можем этого сделать? Просто позволить им всем вернуться домой с какой-то общей амнистией, если это то, чего они хотят? И как, черт возьми, мне удержать от уничтожения всех выживших воинов «Меча Шулера», если они вернутся?