Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 199)

— Как, черт возьми, ты позволил этому случиться?! — Клинтан зарычал.

— Ваша светлость, даже «кулак Кау-Юнга» замешан в этом! — Рейно огрызнулся в ответ. — Три четверти моих высокопоставленных людей — Уинчистейр, Гадард, Орейли, Жингквей и еще по меньшей мере дюжина — этим утром были убиты почти одновременно. Никто даже не видел того, кто бросил гранату, убившую Гадарда и его старшего помощника!

Клинтан безмолвно уставился на него, и Рейно заставил себя глубоко вздохнуть.

— Ваша светлость, если бы это были только Дючейрн и Мейгвейр, или если бы это был только «кулак Кау-Юнга» — или даже если бы это были все они, возможно, — мы могли бы сохранить контроль. Я не могу сказать наверняка; никто не мог бы! Но могу сказать вам наверняка, что именно это, — настала его очередь тыкать пальцем в окно, — эта… эта толпа гарантировала, что мы не сможем ее контролировать. — Он снова покачал головой. — Весь город загорелся, вероятно, менее чем за один час. Это, конечно, не заняло больше двух! Как мои люди должны были справиться с чем-то таким внезапным, такого масштаба? Мы просто не могли этого сделать, ваша светлость!

— Боже мой, — прошептал Клинтан.

Он оглянулся на площадь Мучеников, и его лицо напряглось, когда набитое соломой чучело в оранжевой сутане потащили через площадь к одному из обугленных столбов, к которым было приковано так много еретиков. Чучело привязали к столбу, и вспыхнул факел.

И поверх всего этого он услышал крики.

— Смерть инквизиции! Смерть великому блуднику!

И, что еще ужаснее — и гораздо более бесит — даже больше, чем это, одно-единственное имя, повторяемое снова, снова и снова.

— Дю-чейрн! Дю-чейрн! Дю-чейрн!

Крики поднялись над огромным, неразличимым шумом толпы, и он с трудом сглотнул.

— Ваша светлость, мы должны идти, — настойчиво сказал Рейно.

— Идти? — Клинтан снова повернулся к архиепископу. — Ты имеешь в виду бежать? Убежать, как собака, поджав хвост?!

— Ваша светлость, мы проиграли. По крайней мере, на сегодня мы проиграли. У меня есть сообщения о дополнительных армейских войсках, направляющихся в город из тренировочного лагеря Холи-Мартирс. Не сомневаюсь, что еще больше прибудет издалека. Очевидно, в рядах была какая-то борьба, какое-то сопротивление со стороны людей, которые понимают, в чем заключается их истинная преданность, но их сопротивление было подавлено. Большинство людей, марширующих в город, похоже, готовы следовать приказам своих офицеров даже против инквизиции, и по крайней мере четверть, возможно, больше, храмовых стражников, на которых мы рассчитывали в поддержке наших агентов-инквизиторов, перешли на сторону предателей. И учитывая оцепление вокруг Сент-Тирмина и то, что случилось с нашими людьми, которых поймали на улицах, сомневаюсь, что больше двадцати процентов наших агентов-инквизиторов в состоянии нам помочь. Без дополнительных людей мы не сможем удержать Храм. Мы просто не можем. Так что пришло время вывезти вас из Зиона в какое-нибудь место, где вы сможете собрать верующих, чтобы справиться с этим.

— Где-нибудь, например, где? — потребовал Клинтан.

— Это безумие не могло заразить все земли Храма, — ответил Рейно. — Там слишком много верующих, и они, возможно, не смогли бы скоординировать что-то подобное по всей территории Храма без того, чтобы мы не уловили какие-то признаки того, что должно было произойти. Они, очевидно, верят, что если они смогут захватить Зион, если они смогут контролировать сам Храм — и если они смогут захватить вас — остальные земли Храма встанут в очередь. Это означает, что здесь центр всего их восстания. Так что, если мы сможем увезти вас подальше, за пределы зоны их контроля, уверен, что мы сможем собрать силы из других епископатов. И, в худшем случае, если мы сможем доставить вас в Харчонг — где, как мы знаем, мы можем рассчитывать на лояльность и веру людей, — Бог, несомненно, укажет нам путь к возвращению Зиона в Свое время.

Клинтан смотрел на него несколько ударов сердца. Затем он резко кивнул.

— Ты прав, Уиллим, — решительно сказал он. — Пойдем.

Никто не знал, почему вообще был вырыт этот туннель. Очевидно, он был таким же древним или почти таким же древним, как и сам Храм, потому что он был освещен теми же мистическими панелями, которые освещали Храм. Однако его стены были выложены кирпичом, а не гладким, твердым камнем, который использовали архангелы. Согласно самым старым слухам, он был построен после того, как слуги архангелов удалились на «Даун стар» и отбыли во славе.

Уиллим Рейно не знал об этом, но он знал, что это был один из самых тщательно охраняемых секретов инквизиции. Он был длиной более семнадцати миль, от подвалов Храма через весь Темплсборо и Лэнгхорнсборо до сельской местности за его пределами, и его выход был скрыт в винограднике [выживает ли виноград в неоднократно подчеркиваемом автором суровом климате Зиона?], которым орден Шулера очень тихо владел более трех столетий.

Туннель был достаточно велик для тридцати отобранных агентов-инквизиторов, сопровождавших его и великого инквизитора к безопасному выходу. Каждый из этих телохранителей был опытным ветераном либо храмовой стражи, либо армии Бога, которые отличились в искоренении ереси и снова и снова доказывали свою преданность. Конечно, простой преданности и рвения человека было недостаточно, чтобы добиться приема в личную стражу великого инквизитора. Они также должны были тщательно продемонстрировать свою компетентность, и не было ни одного человека из этой охраны, который легко не прошел бы экзамен на офицера в армии Бога.

Еще семьдесят человек ждали на винограднике, посланные вперед, чтобы обеспечить выход и подготовить лошадей. Рейно хотел бы, чтобы лошади были в самом туннеле, но, хотя он был достаточно широким, его крыша была слишком низкой, что было… неудачно. Великий инквизитор был плохим наездником, но еще меньше он привык к семнадцатимильным походам, и всей группе приходилось останавливаться на отдых гораздо чаще, чем хотелось бы Рейно. Каждый раз, когда они это делали, он беспокоился, что кто-то, кого они считали преданным, мог выдать существование туннеля предателям. Что их преследовали, даже когда они стояли на страже, ожидая, пока дыхание Клинтана вернется в нормальное русло.

Но, в конце концов, они добрались до дальнего конца и поспешили вверх по ступенькам. Они вышли в другой подвал, тихий и прохладный, в тени огромных деревянных чанов, и Рейно испустил глубокий вздох облегчения. Но потом он нахмурился. Он надеялся встретиться по крайней мере с одним из людей, которых он послал вперед, чтобы тот отвел их к остальным. С другой стороны, не то чтобы телохранители, окружавшие его и Клинтана, не были полностью способны самостоятельно подняться по лестнице. Кроме того…

Они добрались до верха лестницы, вышли на раннее послеполуденное солнце и замерли.

По крайней мере, понятно, почему никто не ждал их у выхода из туннеля, — тупо подумал крошечный уголок разума Уиллима Рейно.

Все семьдесят человек, которых он послал вперед, лежали разбросанными вокруг. Или, во всяком случае, он думал, что они все там. Трудно было быть уверенным, учитывая всю кровь и части тел, и он почувствовал, как его тошнит. Куда бы он ни посмотрел, везде было больше крови, больше резни.

Здесь нет ни одного неповрежденного тела, — подумал он, глядя на трупы, у которых отсутствовали головы, или руки, или ноги, или какая-то отвратительная комбинация всех трех. — И там, посреди этой бойни, стояли два человека.

Только двое.

Его сердце замерло, а дыхание остановилось, когда он понял, кем — или, по крайней мере, чем — были эти люди. Ему непосредственно подчинялся весь разведывательный аппарат инквизиции. Он видел не один набросок так называемого сейджина, и особенно двух самых печально известных фальшивых сейджинов из всех: Мерлина Этроуза и Нимуэ Чуэрио. Но ни один из этих не был Этроузом или Чуэрио. Он не знал, кем была невысокая женщина-сейджин, но видел по крайней мере один набросок ее более высокого спутника.

Дайэлидд Мэб, сейджин, который сделал уничтожение инквизиции и всех ее дел своим личным крестовым походом.

— Не стойте просто так! — взревел Клинтан. — Взять их!

Если бы их сопровождающим дали время подумать об этом, они, возможно, не подчинились бы этому громоподобному приказу. Они могли бы остановиться, посмотреть на тела своих товарищей, подумать, что им, возможно, придется не лучше, и обдумать альтернативный ответ. Но им не дали этого времени, и рефлексы их тренировок взяли верх.

Они атаковали двух сейджинов, половина из них выкрикивала боевые кличи, и сейджины вышли им навстречу.

Сейджины не атаковали. Они даже не кричали. Они просто вошли в агентов-инквизиторов, и если тот факт, что они были в меньшинстве пятнадцать к одному, беспокоил их, они не подали виду.

Затем атакующие агенты-инквизиторы набросились на них, и началась резня.

Глаза Рейно выпучились в ошеломленном недоверии. Он читал отчет за отчетом о сейджинах — особенно об Этроузе — и их несравненной смертоносности, и он отвергал их как очевидные преувеличения, которыми они были.

Но, оказывается, это не было преувеличением.

Мечи сейджинов двигались так быстро, что даже не были размытыми, и они наносили удары со смертельной точностью. Они действительно были способны — даже женщина, несмотря на ее меньший рост и более хрупкое телосложение, — обезглавить мужчину ударом одной руки. Это была одна из вещей, в которые Рейно отказывался верить, но он больше не мог не верить, когда головы, конечности и кровь разлетались от этих смертоносных мечей.