Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 178)
— Полный масштаб? — издевался Лэнтерн-Уок. — Вы действительно думаете, что сможете убедить палату лордов во всех этих нелепых обвинениях? Где ваши доказательства? И не говорите мне о «свидетельских показаниях» наших «коллег-заговорщиков»! Все знают, чего можно добиться пытками от человека, обвиняемого в такого рода преступлениях!
— К несчастью для вас, ваша светлость, нам не нужны показания очевидцев. — Стоунхарт тонко улыбнулся. — Мы представим их довольно много, но нам это не нужно, потому что у нас есть ваша переписка — вся она. У нас есть полные копии ваших секретных файлов, и мы можем продемонстрировать каждый шаг ваших коммуникационных цепочек. Мы знаем, в какие дни отец Седрик носил письма леди Суэйл, в какой день одна из посыльных виверн Рок-Коуста прибыла в ваш вивернарий. У нас есть имена ваших курьеров, копии письменных обещаний, которые вы дали мастеру Клинтану и другим гильдиям, и каждая частичка переписки леди Суэйл с полковником Эйнсейлом. У нас есть серийные номера украденного оружия, которое было использовано для ваших целей, и мы знаем, когда и где вы вербовали своих оруженосцев в нарушение указа короля Сейлиса. Поверьте мне, ваша светлость, у нас более чем достаточно доказательств, чтобы пять раз доказать наши обвинения против вас.
Даже Лэнтерн-Уок побледнел от этого разрушительного перечня, но он встряхнулся и свирепо посмотрел на Стоунхарта.
— Докажи это и будь ты проклят! — рявкнул он. — Ты можешь угрожать другим, чтобы заставить их признаться в слезах, чтобы избежать петли, но Шарлиэн знает, что все королевство сгорит в огне, если она казнит так много пэров!
— В самом деле? — Стоунхарт склонил голову набок, затем открыл папку на столе перед собой и извлек несколько листов бумаги.
— Это письмо от ее величества к ее совету. На случай, если вам интересно, дата — девятое февраля. Позвольте мне поделиться коротким отрывком из него.
— Милорды, благодаря услугам наших верных слуг и, в частности, благодаря услугам нашего особого слуги сейджина Мерлина и его спутников, до нашего сведения дошло, что некоторые дворяне нашего королевства Чисхолм снова приложили руки к совершению гнусной измены. Отдельным письмом мы приводим имена двадцати семи пэров, старших и младших, которые заявили друг другу о своей готовности поднять вооруженное восстание против нашей короны и наших подданных.
Невидимый кулак ударил Ребку в живот. Если это письмо действительно было написано в феврале, и если оно действительно сопровождалось этим списком имен, тогда Шарлиэн знала — знала в течение нескольких месяцев — что именно делали заговорщики… и кто они такие.
— Эти предатели, — продолжил Стоунхарт, — выразили друг другу свою готовность убивать тех, кто верен нашему трону, будь то дворяне или простые люди, и отнять права и прерогативы, которые наша корона самым торжественным образом даровала нашей верной палате общин. Они решили сделать это в то время, когда наша империя вовлечена в борьбу не на жизнь, а на смерть с самим воплощением зла, борьбу, в которой уже погибли тысячи наших подданных и в которой еще тысячи погибнут, прежде чем будет одержана победа. Когда всплыла последняя измена, мы надеялись, что несколько спасительных казней могут преподать нашим знатным вельможам урок нашего нежелания мириться с такими вопиюще преступными действиями. Очевидно, что они этого не сделали, и наша твердая цель — окончательно и навсегда разорвать порочный круг мятежа и измены среди нашей знати. Более того, мы намерены, чтобы на этот раз не только они, но и все наши подданные узнали, что закон применим ко всем. Что те, чья вина доказана и признана судом, понесут полное наказание, предусмотренное законом, независимо от заслуг или рождения. Их жизни и их земли потеряны из-за их собственных действий, и у нас будет голова каждого человека, который лично приложил руку к этому предприятию. Те, кто благородного происхождения, будут сначала обвинены в своей измене, и их титулы будут переданы короне, чтобы мы доверили их нам, пока они не будут дарованы тем, кто достоин такой чести. Не будет никаких исключений, никаких поблажек из-за высокого происхождения. Мы надеемся, что на этот раз другие будут учиться на их примере, чтобы нам никогда больше не пришлось искоренять мятеж, измену и предательство среди тех, кто поклялся в своей самой торжественной верности «сердцем, волей, телом и мечом» своими бессмертными душами и Священным Писанием.
Он положил письмо обратно на стол в звенящей, ошеломленной тишине. Затем он откинулся назад и посмотрел в потрясенные глаза человека с отвисшей челюстью.
— Есть ли какая-то часть письма ее величества, которую вы не поняли, ваша светлость?
Жэйсин Сифарер, который не осмеливался назвать свое собственное имя или даже прошептать слова «Рок-Коуст», склонился над небольшим костром, помешивая потрескавшийся, почерневший горшок со свининой и сушеными бобами. Это было далеко от роскошной жизни герцога Рок-Коуста, и его челюсть сжалась, когда он подумал о катастрофе, которая поглотила все, что ему когда-либо было дорого.
Он поднял глаза и увидел, как Седрик Мартинсин ухаживает за их лошадьми, если можно назвать лошадьми таких жалких животных. Рок-Коуст отправил бы их прямиком к живодерам, если бы их нашли в его конюшнях, но он полагал, что это лучше, чем идти пешком… И, конечно, никто никогда не заподозрит, что наездник на таком жалком подобии лошади может быть герцогом королевства.
Мартинсин больше не носил свою сутану, свою шапочку священника или свой служебный перстень. Вместо этого он был одет так же непритязательно, как и сам Рок-Коуст, и они были свободны и живы — по крайней мере, пока — только потому, что священник предусмотрел все возможные варианты. Жалкие лошади и фермерская одежда были спрятаны в сарае на окраине крепости Рок-Коуст задолго до того, как галеоны с чарисийскими морскими пехотинцами вошли в пролив Рок-Коуст вслед за КЕВ «Кармин».
Священник закончил с лошадьми, уселся на камень по другую сторону костра и начал доставать их потрепанные армейские походные комплекты.
— Я должен был остаться, — прорычал Рок-Коуст, впиваясь взглядом в кастрюлю. — Я должен был лично принять командование береговыми батареями и, черт возьми, показать им, как умирает герцог Рок-Коуст!
Мартинсину удалось не закатить глаза, но это было трудно. Герцог говорил о том, что ему следовало сделать, почти с того момента, как звук орудий броненосца затих вдали позади них. Однако он не выказал никакого желания славно умереть, когда капитан «Кармина» раскрыл его блеф и открыл огонь по береговым батареям. Тем не менее, он был герцогом, и к тому же чисхолмским герцогом. Это делало его очень ценной фигурой — герцогом королевства, изгнанным из еретического Чисхолма за его непоколебимую веру в Мать-Церковь и благородное неповиновение правителям-отступникам, которые привели так много миллионов своих подданных в самую тень крыльев Шан-вей. Инквизиция могла бы многое сделать с таким героем… при условии, что Мартинсин сможет доставить его в безопасное место. И так как ему все равно нужно было самому добраться до безопасного места…
— Ваша светлость, — успокаивал он, — понимаю ваши чувства, но, честно говоря, вам потребовалось больше мужества, чтобы уйти со мной, чем потребовалось бы, чтобы остаться. Возможно, вы могли бы… договориться о своей капитуляции. В конце концов, вы герцог, а не какое-то ничтожество, которое Шарлиэн и Кэйлеб могли бы просто спрятать под ковер. Но как только мы доберемся до Деснаира и найдем способ доставить вас в Зион, сам великий инквизитор поприветствует вас как истинного сына Матери-Церкви. Поверьте мне, вы найдете уважение, которого заслуживает ваше происхождение и ваши жертвы во имя Божьего дела, и придет время, когда победоносные армии Матери-Церкви восстановят все, что вы потеряли, и даже больше.
— Ну, — пробормотал Рок-Коуст, — полагаю…
Его голос затих, и Мартинсин со вздохом облегчения закончил распаковывать столовые наборы.
Ночной ветер свистел в высокой морской траве, и волны тихо, ритмично набегали на скалистый берег. Брейджир-Хед, расположенный на границе между Рок-Коустом и графством Магуайр, возвышался над пляжем, как часовой, защищая костер, горящий над линией прилива, от посторонних глаз. Во всяком случае, Седрик Мартинсин очень на это надеялся.
— Ты уверен, что они там? — потребовал Рок-Коуст.
— Они были здесь каждый понедельник, вторник и пятницу вечером в течение последних трех пятидневок, и они будут здесь в течение следующих двух, если пропустят наш сегодняшний костер, ваша светлость, — сказал ему Мартинсин… не более чем в тридцатый раз. — Для них это не такое уж страшное испытание, и они не вызовут никаких подозрений. Рыбалка у Брейджир-Хед на самом деле довольно хороша.
— До тех пор, пока кто-нибудь не подсунет им достаточно марок, чтобы предать нас, — раздраженно проворчал герцог.
— Этого не произойдет, — сказал Мартинсин несколько более категорично, чем обычно говорил с герцогом. Рок-Коуст посмотрел на него в освещенной огнем темноте, и священник пожал плечами. — Это верные сыны Матери-Церкви, ваша светлость, испытанные и проверенные в огне. Поверьте мне, они никогда бы не предали меня — я имею в виду, нас.