Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 174)

Миддл-Гейт было труднее накрыть морскими бомбами из-за прилива и течения. Швартовые тросы продолжали рваться, и доларский торговый флот на собственном горьком опыте убедился, что у дрейфующей морской бомбы нет друзей. Он упорно прилагал усилия, но не мог притворяться, что доволен результатом. С другой стороны, его максимальная ширина составляла менее десяти тысяч ярдов. Вот почему на батареи на Эйлане и Фишнете приходилось более трети его общего количества тяжелых нарезных орудий — включая все шесть 15-дюймовых громадин, которые удалось доставить литейным заводам земель Храма, — несмотря на небольшие размеры островов. У него было всего двадцать пять снарядов для каждого из 15-дюймовых орудий, и на самом деле у орудий была меньшая дальность стрельбы, чем у 12-дюймовых орудий, но они поражали с разрушительной силой, и их поддерживали еще двадцать четыре 12-дюймовых и тридцать 8-дюймовых орудий. Он скорее сомневался, что кто-то, уже испытавший на себе то, на что способны тяжелые орудия Фалтина, решил бы использовать эту перчатку на таком коротком расстоянии, если бы в этом не было необходимости.

Все это было правдой, но правдой было и то, что когда он планировал оборону столицы, ему никогда не приходило в голову, что чарисийцы могут смести морские бомбы со своего пути. Его отчеты о боях предыдущего дня были менее полными, чем он мог бы пожелать, но почти все они согласились с тем, что они продемонстрировали способность делать именно это, даже под сильным огнем, и это делало все его планы подозрительными. Из полученных им отчетов он сомневался, что их тральщики делали проход Тейрейл более привлекательным, поскольку разработанная ими техника, очевидно, требовала, чтобы они двигались по прямым линиям. Проход Тейрейл не подходил для такого рода курсов.

Ист-Гейт, к сожалению, подходил.

Вот почему он стоял на вершине этой наблюдательной башни, ожидая рассвета. Если бы он был на месте барона Сармута и если бы эти отрывочные сообщения были точными, его решение было бы простым. Предполагая, что его переоборудованные баржи действительно могли обезвредить морские бомбы, более простое пилотирование Ист-Гейт в сочетании с тем, насколько далеко он мог находиться от оборонительных батарей, сделало его очевидным выбором. Всегда была вероятность, что он выберет другой маршрут просто потому, что это было менее очевидно. Его тактика в проливе Тросэн и у отмели Шипуорм показала, насколько хорошо он понимал преимущества внезапности. Но имперский чарисийский флот в равной степени хорошо осознавал риск быть слишком умным, а привлекательность Ист-Гейт была просто слишком высока, чтобы ее игнорировать.

Если бы можно было обезвредить морские бомбы.

Вот почему прошлой ночью он послал последние пятнадцать винтовых галер королевского доларского флота.

Он вообще не планировал использовать их, несмотря на то, что тренировал их в ночных атаках со времен битвы на отмели Шипуорм. Это сражение сделало очевидным, что атаки при дневном свете были самоубийственными даже против броненосных галеонов, не говоря уже о паровых монстрах ИЧФ, но он надеялся, что темнота позволит им, наконец, использовать свои лонжеронные торпеды… по крайней мере, до вчерашнего дня. Он действительно не учитывал, насколько быстрыми и маневренными — и невероятно трудными для уничтожения — были пароходы. Правда, его люди отправили два на дно и серьезно повредили третий. Численно это составляло почти половину атакующих сил. Но, учитывая разницу между небольшими пароходами и тем, который чарисийцы назвали в честь Гвилима Мэнтира, потери составляли едва ли четверть — если не меньше — огневой мощи Сармута. Только лонжеронные торпеды могли надеяться на какой-либо эффект против такой бронированной цели, но он быстро понял, что шанс того, что винтовая галера попадет торпедой в зону поражения чего-то такого быстрого и хорошо вооруженного, даже в темноте, был настолько мал, что его вообще не существовало.

Но тральщики были намного меньше, без брони, без оружия и — если отчеты были точными — медленнее, чем винтовые галеры. Они были бы легкой добычей для массивных передних батарей винтовых галер, на большинстве из которых теперь были установлены 8-дюймовые орудия, и они представляли собой единственный путь чарисийцев через морские бомбы. Так что, если винтовые галеры смогут пробиться к ним, уничтожить или покалечить достаточно их, чтобы помешать выжившим очистить Ист-Гейт…

Никогда не было большого шанса добиться чего-то большего, чем временная задержка, даже если атака удастся, но честь флота — и все более настойчивые агенты-инквизиторы, патрулирующие улицы Горэта — требовали, чтобы они попытались. И поэтому он послал их, зная, что чарисийцы должны быть начеку именно на случай такого нападения, и их офицеры и солдаты вообще не дрогнули. Выкрашенные в черный цвет винтовые галеры, лишенные мачт и парусов, чтобы их было еще труднее разглядеть, бесшумно выскользнули из гавани в самых последних лучах угасающего заката, едва заметная рябь отметила их прохождение, и Тирск устроился на вершине этой самой башни, чтобы дождаться их возвращения.

Он все еще ждал.

Ты знаешь, что произошло, — мрачно сказал он себе. — Они бы уже вернулись, если бы собирались прибыть. Единственный реальный вопрос заключается в том, сколько еще сотен человек ты только что отправил на смерть, Ливис.

Его челюсть сжалась, но он отказался лгать самому себе. Прошлой ночью это были не вспышки молний. Они были слишком далеко, чтобы он мог что-нибудь расслышать из-за ровного, ритмичного плеска волн о пляжи Ист-Пойнта, но он знал, что это были свирепые вспышки артиллерийских снарядов и блики осветительных чарисийских ракет. Стрельба продолжалась не очень долго, и если кто-то из его винтовых галер пережил ее, у них было достаточно времени, чтобы вернуться.

Я так устал посылать молодых людей умирать за этих ублюдков в Зионе, — с горечью подумал он. — Но, по крайней мере, я…

Край ослепительного солнечного света поднялся над восточным горизонтом, и челюсти Ливиса Гардинира болезненно сжались, когда насыщенный золотой свет разлился по воде шириной в шестьдесят миль, называемой Файв-Фэтем-Дип.

Если бы Тирск только осознал это, он был бы не так одинок, как ему казалось. Сэр Данкин Йерли, возможно, и стоял рядом с Хэлкомом Барнсом на навигационном мостике, но это не мешало ему смотреть на Файв-Фэтем-Дип вместе с доларским графом глазами крошечного пульта на плече Тирска, и выражение его лица было мрачно удовлетворенным видом, который они разделяли.

КЕВ «Гвилим Мэнтир» направился прямо к центру пролива Ист-Гейт, скользя по гладкой, позолоченной солнцем воде под бдительным белым оком своего воздушного змея, в то время как за кормой тянулось знамя угольного дыма. Двойная тройка тральщиков прочесывала воды впереди него; КЕВ «Бейпорт», КЕВ «Черейт» и КЕВ «Тэнджир» следовали за ним; и еще четыре тральщика окружали медленно движущуюся колонну бронированных военных кораблей. Сильно поврежденный «Гейрмин», половина орудий которого вышла из строя, его каземат почернел от огня, из его трубы валил дым от десятков осколочных пробоин, накрененный на четыре градуса вправо и более чем на фут глубже расчетной ватерлинии, замыкал шествие с транспортами боеприпасов… и тремя искалеченными доларскими винтовыми галерами, которые продержались достаточно долго, чтобы сдаться.

Эти винтовые галеры были самой большой заботой Сармута после жестокости канала Жульет. Они были медленнее, менее маневренны и гораздо более уязвимы, чем «Мэнтир» или его оставшиеся Сити, но если бы они смогли подкрасться достаточно близко в темноте…

К счастью, ИЧФ разработала доктрину для борьбы с ними, и она хорошо сработала. Комбинация осветительных снарядов и ракет разогнала тьму, а 4-дюймовые казнозарядные орудия «Мэнтира» были абсолютно смертоносными, гораздо более смертоносными, чем медленнее стреляющие 6-дюймовые орудия Сити. Только три винтовые галеры подошли достаточно близко, чтобы открыть огонь из своих орудий; ни одна из них не смогла провести торпедную атаку; и всеми их усилиями удалось потопить только один тральщик.

Во многих отношениях он чувствовал себя скорее убийцей, чем адмиралом. Ни одна из винтовых галер не пыталась бежать. Каждая из них была потоплена или искалечена, пытаясь сблизиться со своими врагами с непоколебимой храбростью, которая заслуживала гораздо большего, чем было достигнуто. Их мужество завоевало его нескрываемое уважение, но это не помешало ему подавить атаку, и если он сожалел об их смерти, по крайней мере, было приятно обнаружить, что что-то работает так, как планировалось.

Он еще долго не будет прощать себя за то, что случилось с «Эрейстором» и «Ривербендом», хотя умом все еще понимал, что Жэзтро был прав насчет того, какими кораблями можно рисковать. Если бы ракеты Мантейла попали в «Мэнтир» вместо Сити, последствия почти наверняка были бы намного хуже, даже с точки зрения абсолютных потерь. Никто не мог с этим поспорить, но….

Но если ты не жульничаешь, значит, недостаточно стараешься, — подумал он. — Ты забыл об этом, Данкин, и теперь Хейнз и все остальные люди погибли. — Его взгляд стал жестким. — В конце концов, избегать любого проявления «демонического вмешательства» было бы чертовски хорошо, если бы оно того стоило.