Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 164)

Его бригада сократилась с начальной численности в четыре тысячи шестьсот человек до едва ли двух тысяч, несмотря на приток почти тысячи пополнения, и общие потери 23-й дивизии отражали его собственные. Затем было то, что случилось с бригадой барона Морнинг-Стар. Но люди все еще были упрямо полны решимости сражаться, — подумал он.

— Сэр, я понимаю, что там нас ждут подготовленные позиции, — сказал он через мгновение, — но новая линия увеличит наш общий фронт почти на четверть. И наши спины будут прямо напротив главной дороги Сейрмит-Лейк-Сити. Если они оттеснят нас еще дальше, доберутся до большой дороги…

Его голос затих, и Хинтей кивнул в недовольном согласии.

— Ты прав, конечно. С другой стороны, нас фактически отводят за линию фронта на отдых и переформирование. Три других отряда — Сент-Тишу, Сент-Агниста и Сент-Джиром — уже удерживают укрепления. Мы уходим в резерв, по крайней мере, на данный момент.

Облегчение отразилось в глазах Пожина, но беспокойство оставалось, чтобы составить ему компанию.

— Знаю, что линия фронта воинства будет очень близко к главной дороге, — трезво сказал Хинтей, — но у нас нет выбора. Сэнджис пал три дня назад, и воздушные шары еретиков уже направляют артиллерию на подступы к Вехейру. Это информация только для вас лично, без права передачи кому-либо из ваших офицеров, но граф Рейнбоу-Уотерс приказал эвакуировать Вехейр. — Пожин напрягся, но Хинтей уверенно продолжал: — Это должно быть сделано очень тихо, ночью, с транспортной флотилией, которая заберет людей и доставит их в Лейк-Сити.

— А их тяжелое вооружение, сэр?

— И от их тяжелого вооружения придется отказаться, — серьезно признал Хинтей. — У флотилии едва хватает сил для людей; артиллерию и ракетные установки придется оставить позади… вместе с арьергардом, чтобы помешать еретикам прорваться, как только они поймут, что происходит. Однако у графа нет другого выбора, кроме как спасти то, что он может. Генерал-еретик на их правом фланге — генерал Климинт — уже разворачивает конную пехоту, чтобы перерезать дорогу вдоль северного берега озера. С этими проклятыми воздушными шарами, шпионящими за ним, повелитель конницы Маунтин-Флауэр окажется в ловушке у озера, прежде чем он преодолеет пятьдесят миль, если попытается вырваться по суше. Если бы у него было больше глубины — или, возможно, я должен сказать, больше ширины — он мог бы уклониться от еретиков, несмотря на воздушные шары, хотя, честно говоря, я сомневаюсь, что даже тогда было бы много шансов. У него слишком много пехоты и слишком мало драгун, чтобы выиграть у них пешую гонку. Хорошая новость заключается в том, что шлюзы между Сэнджисом и Вехейром разрушены, так что, по крайней мере, Климинт не может просто продолжать путь через озера со своими броненосцами!

Пожин кивнул с видом человека, изо всех сил пытающегося найти что-то положительное в том, что он только что услышал, и Хинтей положил руку ему на плечо.

— Знаю, что гораздо труднее подготовиться к битве, когда все, что ты видишь перед собой, — это бесконечное отступление, Шьенг, но ты, твои офицеры и солдаты заставили меня гордиться — очень гордиться. И в отличие от прошлого или позапрошлого года, еретиков заставляют сражаться за каждый фут, даже с теми, кто шпионит для них. — Он мотнул головой в сторону воздушного шара. — Все, что мы можем сделать, это продолжать борьбу, а сейчас уже июль. Так далеко на севере сезон летней кампании продлится не дольше сентября — самое позднее начала октября. Если мы сможем сдержать их столь медленное продвижение, то этой зимой мы сможем выстоять вдоль реки Фирей.

— А следующим летом, сэр? — очень, очень тихо спросил Пожин.

— А следующее лето будет в руках Божьих, — еще мягче ответил Хинтей.

.II

— О, черт, — прошептал моряк Алфрейдо Куэнтрил, член экипажа корабля его величества «Трайамфент», когда через подзорную трубу проплыло четкое изображение.

— Что это было? — довольно многозначительно спросил кто-то у него за спиной.

На несчастье Куэнтрила, его назначили в шестиорудийный дивизион лейтенанта Брустейра в батарее номер один. Ему не очень нравился Брустейр, когда они вместе служили на борту «Трайамфента», и теперь, когда корабль был оставлен и их перевели на берег, он решил, что тот нравится ему еще меньше. Дело было не в том, что Брустейр был некомпетентен. На самом деле, у него был настоящий талант к артиллерии нового образца, и для человека, которому исполнилось двадцать — меньше половины возраста Куэнтрила — всего пять месяцев назад, он был чертовски хорош в своей работе. Однако он был ханжой во всех смыслах этого слова. Он был на удивление несимпатичен, когда моряк, чья фамилия случайно оказалась Куэнтрил, переусердствовал (и просрочил отпуск) в заведении, которым управляли дамы сомнительной добродетели. Вдобавок ко всему, он не любил даже самую мягкую ненормативную лексику, и да поможет Бог любому, кто напрасно слушал Бога или архангелов.

И, конечно же, у маленького сопляка должны были быть самые острые чертовы уши во всем королевском доларском флоте.

— Извините за это, сэр, — сказал Куэнтрил с тем, что могло быть небольшим оттенком уклончивости. — Думаю, вам все же лучше взглянуть, — добавил он более серьезно, отступая от подзорной трубы на перилах наблюдательной башни.

Брустейр бросил на него острый взгляд, затем сам наклонился к подзорной трубе.

При других обстоятельствах Куэнтрила, возможно, позабавило бы то, как внезапно напряглись плечи лейтенанта. Однако в данный момент все, что он чувствовал, — это согласие с ответом Брустейра.

— Только на этот раз, Куэнтрил, — наконец сказал лейтенант, отрываясь от подзорной трубы, — я думаю, что твой словарный запас, возможно, был… подходящим.

Он щелкнул пальцами в сторону другого матроса, который в данный момент нес вахту. Матрос Алверез быстро поднял глаза, и Брустейр указал на лестницу смотровой вышки.

— Спускайтесь туда и скажите лейтенанту Торизу, что мы — что Куэнтрил — только что заметили несколько столбов дыма, направляющихся в нашу сторону. Скажите ему, что, по моим оценкам, там должно быть по меньшей мере полдюжины пароходов еретиков, но сами корабли все еще скрыты за горизонтом, так что я не знаю, сколько из них броненосцев.

Алверез заметно побледнел, но тоже кивнул и бросился вниз по лестнице так быстро, что Куэнтрил испугался, что идиот повиснет на ноге и упадет на дно со сломанной шеей.

— А теперь, Куэнтрил, — сказал Брустейр с тонкой, как бритва, улыбкой, — полагаю, нам с тобой следует посмотреть, не сможем ли мы подсчитать получше. Даже при их скорости у нас должно быть на это время, прежде чем мы отправимся по каютам.

— «Ривербенд» докладывает, что мыс Тоу в поле зрения, сэр, — объявил главстаршина Мэттисан, все еще склонившись за угловой двойной трубой, сосредоточенной на сигнальных флагах над ведущим броненосцем, на три кабельтовых впереди «Гвилима Мэнтира». Он еще несколько секунд всматривался в угловую трубу, затем выпрямился. — По курсу четыре румба по правому борту, говорит он, сэр. Дальность двенадцать миль.

— Спасибо, Абукира, — ответил Хэлком Барнс. Он немного подсчитал в уме, затем повернулся к вахтенному мичману. — Мастер Орейли, мое почтение адмиралу Сармуту, «Ривербенд» заметил мыс Тоу в четырех румбах по правому борту. Расстояние до флагмана составляет примерно тринадцать миль.

— Ваше почтение адмиралу, сэр, и «Ривербенд» видит мыс Тоу в четырех румбах по правому борту, а расстояние от «Мэнтира» составляет тринадцать миль, — повторил в ответ молодой Эрнисто Орейли. Барнс кивнул, и Орейли коснулся груди, отдавая честь, и направился к трапу мостика, в то время как «Гвилим Мэнтир» и усиленная 2-я эскадра броненосцев, теперь насчитывающая в общей сложности шесть единиц, продолжали двигаться к заливу Горэт со скоростью десять узлов.

— Спасибо, мастер Орейли, — серьезно сказал барон Сармут. — Пожалуйста, передайте мое почтение капитану Барнсу и сообщите ему, что, с его разрешения, я присоединюсь к нему непосредственно на ходовом мостике.

— Ваше почтение капитану Барнсу, милорд, и, с его разрешения, вы немедленно присоединитесь к нему на ходовом мостике, — повторил Орейли.

Сармут кивнул, юноша отдал честь и вышел из адмиральской столовой. Силвист Рейгли закрыл за собой дверь, затем повернулся и, приподняв бровь, посмотрел на адмирала.

— Да, мне нужна моя хорошая туника, Силвист, — вздохнул Сармут, покорно качая головой. — Полагаю, что должен выглядеть наилучшим образом, когда в нас всех стреляют. Но сначала есть чертовски много времени, чтобы закончить завтрак. Я сообщу тебе, когда буду готов.

— Конечно, милорд, — пробормотал Рейгли, и Сармут почувствовал, как его губы дрогнули, когда камердинер с поклоном вышел из столовой. Дополнительные несколько минут дали бы Рейгли больше времени, чтобы собрать свой личный арсенал, прежде чем они выйдут на палубу, хотя вероятность отчаянной абордажной акции на борту «Гвилима Мэнтира» показалась Сармуту довольно маловероятной.

Он фыркнул при этой мысли, затем зачерпнул последний кусочек яйца-пашот и запил его остатками вишневого сока. Затем он отодвинул свой стул и повернулся к своей дневной каюте, еще раз удивляясь ее простору. По общему признанию, «Мэнтир» был в десять раз больше «Дестини», и все Кинг Хааралдз были спроектированы так, чтобы служить флагманами, но он все равно был поражен количеством места, отведенного для использования флаг-офицером. У него была дневная каюта, кабинет, штурманская рубка, столовая и спальная каюта. И, как будто этого было недостаточно, у него также была морская каюта — вдвое меньше его дневной каюты и оборудованная удобной кроватью — и вторая, большая штурманская рубка прямо у флагманского мостика.