Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 161)

— Лучший способ уйти. — Хажин огляделся, прислушиваясь к темпу приближающегося огня, и поджал губы. — Как у вас, ребята, с водой и пайками?

— С едой неплохо, но если бы вы могли организовать вечеринку с водой, а то у нас осталось примерно по половине фляги на каждого. Немного… раздражает, что река так близко и все такое.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — пообещал Хажин, — но, вероятно, это будет после наступления темноты. Сейчас вокруг летает много пуль.

— Когда сможешь, — согласился Баочжи, не комментируя тот факт, что Хажин только что прошел через это «множество пуль» и собирался вернуться в него.

— Тогда позже, — сказал сержант взвода, мотнув головой, чтобы собрать свои подсумки для боеприпасов, затем вылез обратно и снова направился в тыл.

Баочжи проводил их взглядом, затем снова подошел к бойнице и встал за плечом рядового Ганчжи, чтобы выглянуть в нее. Он полагал, что на самом деле это не имело значения — казалось маловероятным, что даже один из снайперов-еретиков действительно мог его видеть, — но он всегда был осторожен, оставаясь по одну сторону щели. Еретики, которые могли это видеть, как правило, наносили свои удары прямо посередине.

Земля между их позицией и рекой была разорвана и превращена в изрытую воронками, усеянную обломками деревьев пустошь артиллерией еретиков — и их собственной, — размышлял он. — Не то чтобы он ожидал гораздо большей дружеской поддержки. Артиллерия еретиков и в лучшие времена была более точной, чем у могущественного воинства; в худшие времена их артиллеристы, казалось, были способны засунуть снаряд в конкретное пятигаллонное ведро, и они были действительно, действительно хороши в контратаках. Теперь, когда они потеряли Финхея Дичжинга, отделение Баочжи из десяти человек сократилось всего до семи, но он знал, что его люди все еще в лучшем положении, чем артиллеристы имперской харчонгской армии, особенно теперь, когда у еретиков были их проклятые воздушные шары.

Баочжи внимательно слушал, когда капитан копий Жвейлин объяснил, что воздушные шары на самом деле не были демоническими. Он верил, что заместитель командира роты говорил ему правду… по крайней мере, столько, сколько знал Жвейлин. Однако он счел бы объяснение более убедительным, если бы капитан копий смог точно объяснить, как чудовищным тварям удалось остаться там, если они не были наделены демонической силой. Честно говоря, ему хотелось бы получить объяснения для многих нововведений еретиков, но в данный момент воздушные шары были в центре его внимания. Без них еретики были бы все еще к востоку от Сент-Тейлара, вместо того чтобы пробиваться через реку Тейрин.

Баочжи был достаточно счастлив оставаться подальше от Сент-Тейлара. Он был таким же набожным, как и любой другой человек, но бесконечного пространства безымянных братских могил, простиравшихся буквально на многие мили вокруг руин концентрационного лагеря, построенного инквизицией на месте города, было достаточно, чтобы вызвать у него кошмары, особенно когда артиллерия начала разрывать эти могилы. Кости и тела — суровые северные зимы, как правило, замедляли разложение, а зловоние тел и их частей, компенсирующее эту задержку под жарким июльским солнцем, — были как проклятие от неупокоенных мертвецов. Он не мог по-настоящему поверить, что все эти люди, особенно дети, которых эксгумировали под ужасный грохот снарядов, были еретиками. Конечно, не все из них — не дети! Это была та мысль, которую было неразумно озвучивать там, где могла услышать инквизиция, но он был почти уверен, что он был не единственным, кто так думал.

И все же, как бы он ни был рад оставить Сент-Тейлар позади, он был гораздо менее доволен тем, как далеко еретическая армия Тарика загнала отряд Сент-Базлир с тех пор, как она начала свое наступление. Новые сверхтяжелые угловые орудия еретиков, казалось, двигались медленнее, чем остальная их артиллерия, но более легкие угловые орудия — и их собственная версия ракетных установок Матери-Церкви — казалось, не отставали от их конной пехоты.

Поначалу у них не все было по-своему, потому что повелитель конницы Йеллоу-Скай, командир Сент-Базлира, приказал своим артиллеристам осмотреть все подходящие артиллерийские позиции между Эялтином и его главной передовой линией обороны. Его планы предусматривали контратаку, чтобы освободить Эялтин, если на него нападут, и он хотел знать, куда разместить оружие, когда это произойдет. Скорость, с которой Грин-Вэлли окружил бригаду барона Морнинг-Стар, предотвратила это, но наблюдения его артиллеристов помогли им предсказать огневые позиции, которые, скорее всего, выберет артиллерия еретиков, двигаясь на запад. Как только стало очевидно, что никакая контратака не спасет Морнинг-Стар — что вместо этого еретики очень скоро нанесут удар по основным позициям группы, — его батареи заранее нацелили свои орудия на столько точек, сколько находилось в пределах их досягаемости. На самом деле они не могли видеть большинство из них, когда еретики открыли огонь по главной линии обороны, но они контратаковали слепым огнем, используя ранее зафиксированные высоты и отклонения. Они также отличились по крайней мере в одном случае, заставив замолчать пару батарей еретиков в течение получаса после открытия их огня. Но их триумф был недолгим. Еретические угловые пушки, управляемые двумя своими воздушными шарами, начали уничтожать орудия Сент-Базлира с постоянной, ужасающей точностью.

И это было то, что происходило снова и снова в течение последних нескольких пятидневок. Каждый раз, когда еретики бросались вперед, у дальнобойных и обстрелянных харчонгских угловых орудий была мимолетная возможность нанести потери, прежде чем их выследят воздушные шпионы еретиков и подвергнут смертоносному каскаду встречного огня батарей. К этому времени расчеты угловых орудий могущественного воинства начали размещать свои орудия, выпустив всего дюжину снарядов, и пытались отступать, прежде чем на них обрушится ответный огонь еретиков.

Иногда это даже срабатывало.

Баочжи подозревал, что новые схемы маскировки лучше работают для полевых орудий и ракетных установок, так что 4-я рота действительно может получить эффективную огневую поддержку в следующий раз, когда еретики попытаются перейти брод перед ней. По крайней мере, на какое-то время. Пока комбинация аэростатов и угловых орудий снова не сокрушит харчонгские батареи. Ракетные установки могли быть разрушительными, когда они действительно запускали свои ракеты, но небольшие переносные пехотные установки были действительно самыми эффективными. Они были намного меньше, что, вероятно, затрудняло их обнаружение с воздуха, и их можно было установить гораздо ближе к фронту, в любой удобной воронке от снаряда или за любым удобным холмом, а их размер делал их меньше, и их было труднее поражать как цели. Кроме того, они были гораздо более мобильны, чем любая другая артиллерия могущественного воинства, и тактика перемещения сразу после выстрела работала для них лучше. Один из его приятелей, капитан-артиллерист пехотного подразделения, назвал это «стреляй и убегай», и, похоже, это сработало… по крайней мере, в некотором роде.

Но ничто из этого не меняло фундаментального факта, что могущественное воинство неуклонно отходило на запад. Не нужно было быть гением, чтобы понять, чем это должно закончиться, если они не смогут найти способ остановить наступление Грин-Вэлли.

По крайней мере, в данный момент у них, похоже, была преграда на его пути. Река Тейрин была узкой, немногим более ста пятидесяти ярдов поперек, но она также была более глубокой на большей части своей длины и ее течение было быстрее, чем у реки Тарика между озером Ист-Уинг и Северным Хилдермоссом. Это было самое серьезное препятствие на пути еретиков, и отряд Сент-Базлир и его побратим, отряд Сент-Жянг прочно окопались на ее западном берегу. Лэнгхорн знал, что инженеры-еретики, похоже, могли строить понтонные мосты в мгновение ока, но им было бы трудно незаметно перебросить их через Тейрин, и каждый брод был прикрыт позициями, такими же, как у 4-й роты.

Пока они удерживали пятьдесят или шестьдесят миль между озером Ист-Уинг и запутанным, непроходимым препятствием в виде Великого леса Тарика, Грин-Вэлли не мог пройти мимо них, сколько бы артиллерии у него ни было.

— Ищу капитана Бартэйлэма, — сказал лейтенант-инженер. — Кто-нибудь знает, где я могу его найти?

— Наверху, на КП, сэр, — сказал рядовой в одной из стрелковых ям и указал назад, в дрейфующий туман. — Прямо по берегу. Большое дерево, от него осталось еще футов десять-двенадцать. Поверните там налево, и это примерно в пятидесяти ярдах.

— Спасибо, — сказал лейтенант и начал взбираться на берег.

Подъем был не таким уж крутым, но удары артиллерии и минометов обеих сторон создавали предательскую тряску под ногами в туманной темноте. Однако лейтенант не возражал. Туманная тьма была намного лучше яркого, ясного дневного света, когда пули свистели у него в ушах.

Он нашел дерево, которое описал рядовой. Когда-то давно оно было намного выше, судя по сохранившемуся стволу диаметром в три фута. Он повернул на север, осторожно пробираясь сквозь остатки других мертвых деревьев, пока не увидел впереди слабый отблеск затененного света.