Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 159)

Он ждал, надеясь, что сочетание логики и подачки гордости Клинтана сможет переломить ситуацию. Лично он был убежден, что Мейгвейр был прав; чарисийцы и сиддармаркцы с самого начала играли с ними. Но если Клинтан хотел верить, что они изменили стратегию в ответ на его блестящий разведывательный переворот, Дючейрна это устраивало… до тех пор, пока после этого он был готов прислушаться к голосу здравомыслия.

— Если это их план, то, конечно, для Уолкира важнее, чем когда-либо, удерживать свои позиции как можно дальше на восток и юг, чтобы защитить правый фланг Рейнбоу-Уотерса, — ответил Клинтан через несколько секунд.

— Если он может, то да, — согласился Мейгвейр. — Но если он не сможет, становится еще более важным разрешить ему отступить, потому что Рейнбоу-Уотерсу понадобится каждый человек, если еретикам удастся превратить это в мобильную битву. Это было бы верно при любых обстоятельствах, учитывая их преимущества в конной пехоте. Однако, если их воздушные шары достаточно мобильны, чтобы не отставать от их конной пехоты, все будет еще хуже. Вот почему мы не можем позволить себе потерять девяносто тысяч человек, разбросанных между Тэлмаром и Силиком. Мы просто не можем.

Мейгвейр откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники, и выражение его лица было очень серьезным, когда он встретился взглядом с Клинтаном.

— Это почти наверняка решающая кампания, Жэспар, — тихо сказал он. — Если мы проиграем ее, то с военной точки зрения мы также проиграем джихад. Не собираюсь говорить тебе, что Бог и архангелы все еще не могут указать нам путь к победе, потому что, если Они решат это сделать, то, конечно, Они могут. Но если еретикам удастся уничтожить или искалечить могущественное воинство и армию Центр, любой путь, который Они нам укажут, должен будет опираться на что-то помимо наших военных возможностей. Мои люди — наши люди — и харчонгцы Рейнбоу-Уотерса сражаются изо всех сил. Я верю, что они будут продолжать так же упорно бороться за каждый клочок земли. Но если мы потеряем их, мы потеряем джихад. Вот почему наши командиры на фронте должны обладать гибкостью, чтобы совершать стратегические отступления, если это необходимо, чтобы избежать уничтожения их войск.

Глаза Клинтана встретились с его глазами через стол для совещаний, и в роскошно обставленной комнате стало очень, очень тихо.

ИЮЛЬ, Год Божий 898

.I

— Заходите, Артимис, — пригласил барон Грин-Вэлли, когда генерал Охэнлин поднялся по ступенькам в его командный трейлер.

Запрягаемый драконом трейлер имел пятьдесят футов в длину и девять футов в ширину, что обеспечивало место для небольшого спального отсека на одном конце, немного большего рабочего кабинета и очень большого отделения для карт с рабочими местами для сотрудников и клерков. Это обеспечивало защищенный от непогоды мобильный штаб, который был намного эффективнее, чем все, чем обладал Грин-Вэлли раньше, и это также было еще одним признаком неуклонно растущей изощренности имперской чарисийской армии.

Теперь он шел впереди через картографический отсек, где его сотрудники выкладывали последнюю информацию, в более уединенный кабинет с капитаном Слокимом, следовавшим за ними по пятам.

— Присаживайтесь, — пригласил барон, указывая на стул, расстегивая пояс с револьвером и вешая его на вешалку в углу. — Постарайся найти нам что-нибудь поесть, Брайан, — продолжил он, обращаясь к Слокиму. — Я почти уверен, что у нас с генералом будет рабочий ужин.

— Да, милорд. — Слоким отдал честь, затем удалился, закрыв за собой дверь, в то время как Охэнлин принял приглашение Грин-Вэлли и сел. Барон прошел мимо него, с благодарностью опустился в сделанное на заказ вращающееся кресло за письменным столом и открыл нижний ящик стола. Он достал бутылку чисхолмского виски и два стакана и щедро налил.

— Хорошая штука, — сказал он, протягивая одну своему подчиненному, и Охэнлин усмехнулся. Затем его брови поднялись после того, как он сделал глоток.

— Это хорошо, — сказал он.

— Мне его прислал сейджин Мерлин. — Грин-Вэлли сделал глоток из своего бокала. — Этот человек неестественно хорош практически во всем, даже в выборе виски.

— И слава Богу за него, — искренне сказал Охэнлин.

Грин-Вэлли серьезно кивнул, и правда заключалась в том, что Артимис Охэнлин знал гораздо больше о вкладе Мерлина Этроуза в Чарис, чем когда-либо подозревало большинство людей за пределами внутреннего круга. В свои сорок два года он был немного старше Грин-Вэлли, и он был протеже и младшим коллегой доктора Ражира Маклина в королевском колледже, когда сейджин Мерлин появился в Теллесберге. Таким образом, он знал источник новых «арабских цифр», и он знал, что Мерлин сыграл важную роль — хотя даже он не совсем понимал, насколько важную — во многих последующих блестящих теоретических открытиях Маклина.

Он также помог усовершенствовать немало из этих прорывов, включая изобретение логарифмической линейки. Он продолжал помогать Алфриду Хиндрику и Алдасу Разуэйлу в создании методов непрямого огня артиллерии ИЧА и лично предложил логарифмические линейки специального назначения, соответствующие баллистическим характеристикам каждой марки и модели оружия. И если бывали моменты, когда Грин-Вэлли думал, что Охэнлина действительно следовало назначить к Истшеру или Хай-Маунту, учитывая тот факт, что он сам, вероятно, разбирался в новой артиллерии даже лучше Охэнлина, у него даже не было соблазна отказаться от него.

— Итак, — сказал он сейчас, ставя стакан с виски и откидываясь на спинку стула, когда нашел свою трубку и начал набивать ее, — насколько все плохо?

— Я бы не сказал, что это было плохо, милорд, — задумчиво сказал Охэнлин, откидываясь назад со своим стаканом виски. — Это просто… менее хорошо, чем было.

Это, конечно, один из способов выразить это, — размышлял Грин-Вэлли. — Его армия Тарика отбросила отряд «Сент-Базлир» Рейнбоу-Уотерса более чем на сто миль с момента начала своего наступления. На самом деле, если считать Эялтин, он прогнал отряд повелителя конницы Йеллоу-Скай на запад более чем на сто семьдесят миль. Однако Рейнбоу-Уотерс никогда не собирался удерживать Эялтин. Предполагалось, что бригада повелителя пехоты Морнинг-Стар 23-й дивизии Йеллоу-Скай будет медленно отступать, сдерживая Грин-Вэлли, пока основные позиции могущественного воинства готовятся к атаке, и — надеясь побудить Грин-Вэлли продемонстрировать любые новые трюки, которые союзники могли придумать до настоящего сражения. К несчастью для надежд Рейнбоу-Уотерса, за одну безлунную ночь инженеры армии Тарика перебросили не менее четырех понтонных мостов через реку Хилдермосс к югу от Эялтина. Две полные бригады конной пехоты пересекли их незадолго до рассвета, продвинулись на двадцать миль, затем повернули на север, чтобы перерезать шоссе Эялтин-Лейк-Сити к западу от города. В совокупности они превосходили единственную бригаду Морнинг-Стар численностью почти в четыре раза, и их сопровождали как их собственные минометные отделения, так и четыре батареи новых 4-дюймовых полевых орудий с казенной частью. Они закрыли вход в мешок, не оставив пути для бегства повелителю пехоты, а «пушечные собаки» Охэнлина стерли в порошок поддерживающую артиллерию Морнинг-Стар, прежде чем атаковала пехота.

Никогда не было никаких сомнений в том, что должно было произойти потом, но упорный отказ харчонгцев сдаться был зловещим показателем боевого духа могущественного воинства. Пехота Грин-Вэлли была вынуждена очищать укрепления Морнинг-Стар с помощью огнеметов и ранцевых зарядов буквально бункер за бункером, и в процессе он потерял почти шестьсот человек. Это составляло всего около тринадцати процентов потерь харчонгцев, но он понес их на совершенно изолированной позиции, лишенной всякой дальнобойной артиллерийской поддержки, в то время как его собственная артиллерия и штурмовые колонны пользовались преимуществом наблюдения с воздуха. На самом деле он не хотел думать о том, что, вероятно, произойдет, когда он столкнется с основными позициями харчонгцев.

Он сделал это сейчас, и хотя после опыта с Эялтином это было не так больно, как он боялся, это было достаточно больно.

— В основном это просто потому, что Рейнбоу-Уотерс быстро учится, милорд, — продолжил Охэнлин. — Хуже того, похоже, что он поощрял многих своих старших офицеров к тому, чтобы они тоже быстро учились. Они выяснили многое из того, что подразумевает корпус воздушных шаров, и они используют то, что они поняли, с хорошими результатами.

Грин-Вэлли серьезно кивнул. Он уже знал почти все, что Охэнлин собирался ему рассказать, но не смог бы объяснить, откуда у него это знание. Так что было хорошо, что Охэнлин, один из самых умных людей, которых он когда-либо встречал, собирался предоставить ему правдоподобный источник знаний, которыми он уже обладал.

— Не знаю, где они их взяли, хотя, если бы мне пришлось гадать, Рейнбоу-Уотерс или Жингбо, вероятно, реквизировали их у рыболовного флота Уинг-Лейк, — продолжил артиллерист, — но они развешивают ужасно много сетей. Они используют их, чтобы спрятать свои угловые пушки. Похоже, они передвигают орудия только под покровом темноты, когда только могут, и натягивают сетку над своими новыми позициями. Затем они покрывают ее срезанными ветками, травой, чем угодно, чтобы она сливалась с фоном. — Он пожал плечами. — Ни у кого раньше не было воздушных шаров, так что никто никогда не нуждался в таком укрытии над головой. Хотя я мог бы пожелать, чтобы этим людям потребовалось немного больше времени, чтобы придумать это.