Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 147)

Уолкир заметил, что его тон стал значительно мрачнее. Тобьес Алжернон никогда не был поклонником «Меча Шулера», и деревенский парень-горец внутри него ненавидел то, сколько бед и разорений обрушилось на трудолюбивые фермерские семьи западных провинций Сиддармарка. Но он был прав. И та же самая пустота многое объясняла в успешном фланговом походе еретиков Хай-Маунта на Киплинджирский лес двумя годами ранее.

Теперь появилась неприятная мысль….

— Но если они из армии Уэстмарч Истшера, они в семистах милях от того места, где они должны быть. И из их собственного ближайшего пункта снабжения, если уж на то пошло! — указал Бейран.

— Одна вещь, которую еретики доказывали достаточно часто, — это то, что у них достаточно гибкости в логистике, — сказал Уолкир. — Тем не менее, я бы не хотел пытаться снабжать целую армию через опустевшую сельскую местность, о которой говорит Тобьес. Если это Истшер, я бы ожидал, что он или Симкин — или даже они оба — выбьют Силвер-Муна из Марилиса, чтобы освободить главную дорогу, прежде чем он зайдет так далеко на север. С другой стороны, все, что мы видели до сих пор, — это бригада или две конной пехоты Тобьеса. Настолько большая сила легко могла бы тащить с собой свои припасы. Давайте не будем забывать, что сделал Хай-Маунт, когда он срезал дорогу, чтобы оказаться позади Харлесса!

— Но если это Истшер, что он задумал?

— Вот это, Алфрид, и есть настоящий вопрос, не так ли? — Уолкир улыбнулся без особого юмора. — Думаю, единственное, что мы можем с уверенностью предположить, это то, что если бы мы знали ответ, он бы нам не понравился.

— Э-э, сержант… думаю, тебе лучше это увидеть.

Сержант Оуин Линирд поморщился. Голос с крутых ступеней блиндажа принадлежал молодому Жейку Тимански, самому молодому рядовому 1-го отделения. Он был городским парнем из самого Зиона, рослым, крепким молодым парнем. Армейская жизнь явно была не такой, как он ожидал, и его не очень интересовали долгие марши под дождем или дежурство в ночь с мокрым снегом и дождем. Но он не жаловался, как некоторые другие, и, несмотря на всю его неопытность, у него был работающий мозг.

К сожалению, у него также была склонность сообщать многострадальному командиру своего отделения о каждой мелочи, какой бы тривиальной она ни была. Он явно решил, что лучше сообщать о вещах, которые не были важны, чем не сообщать о том, что было важно, и, черт возьми, Линирд согласился с ним. Из-за чего было немного сложно убедить его в том, что ему нужно проявлять немного осмотрительности… особенно в то время, как сержант, о котором идет речь, наслаждался своей первой чашкой чая после долгого, долгого утра. Большая часть взвода наконец-то села завтракать после продолжительного ожидания, начавшегося задолго до рассвета. Никто на самом деле не ожидал ничего захватывающего, но все они были немного обеспокоены тем, что это может произойти в любом случае. И все знали, что еретики предпочитают ночные нападения — или нападения перед рассветом, во всяком случае. Ничего не произошло, но….

Парень, вероятно, все еще на взводе, как и все мы, — напомнил себе Линирд. — Того, что вокруг бродит вся эта еретическая кавалерия, достаточно, чтобы заставить нервничать любого. Шан-вей! Это заставляет меня чертовски нервничать!

И, — подумал он, — нервничает он или нет, по крайней мере, парнишка был достаточно умен, чтобы приставать к своему сержанту и оставить лейтенанта Адимсина спокойно наслаждаться завтраком.

Линирд вздохнул и с сожалением посмотрел на свою дымящуюся чашку, затем поставил ее на аккуратно выровненный земляной выступ, который какой-то терпеливый харчонгец вырезал в стене бункера отделения. По крайней мере, он будет знать, где его найти, когда закончит изучать то потрясающее открытие, которое Тимански сделал на этот раз. А запах жарящегося бекона, доносившийся из камина, вырезанного в стене напротив выступа, подсказал ему, что осмотр следует провести как можно быстрее.

Мысль о завтраке вернула ему что-то похожее на хорошее настроение, и, прежде чем направиться к лестнице, он с наслаждением потянулся. Он мог это сделать, потому что потолок бункера был на добрых девять футов выше его пола. На самом деле ему не нравилось думать о том, сколько труда потребовалось для его раскопок, и он был так же счастлив, что это уже было сделано до того, как 3-й полк занял эту часть того, что было фронтом могущественного воинства. Другие части укреплений, унаследованные армией Центр, были более примитивными, и он не завидовал полкам, приписанным к этим секторам. У Оуина Линирда сложились отношения любви и ненависти с лопатой. Как и полковник Флиминг, командир 3-го полка, Линирд служил в злополучной армии Гласьер-Харт Канира Кейтсуирта, и ему посчастливилось оказаться дома из-за временной инвалидности за несколько месяцев до того, как еретики уничтожили силы Кейтсуирта. Во время своего пребывания в Клифф-Пике он открыл для себя красоту глубоких, плотно забитых мешками с песком ям в земле. По его мнению, чем глубже, тем лучше, особенно там, где речь шла об артиллерии еретиков. Просто он предпочитал, чтобы копал кто-то другой.

Он фыркнул при этой мысли, поднимаясь по ступенькам. Не то чтобы это было действительно так уж смешно. Дивизия «Холи-Мартирс» епископа воинствующего Стивина Бриара была восстановлена из горстки уцелевших кадров. По сути, это было совершенно новое подразделение, которому было меньше восьми месяцев, и слишком многие из его солдат были похожи на молодого Тимански — совершенно неопытные и находящиеся дальше от дома, чем они когда-либо мечтали. Им повезло, что они смогли занять оборонительную линию, которая уже была тщательно обследована и проложена с учетом всех особенностей местности, но они все еще не знали своих позиций так хорошо, как следовало бы.

Капитан Линкин, командир 2-й роты, ежедневно совершал ознакомительные вылазки с тех пор, как они заняли свой участок фронта, потому что никакая карта не могла рассказать человеку все, что нужно было знать о местности, за оборону которой он отвечал. На самом деле, сегодня Линкин и лейтенант Хирбирт Адимсин, командир 1-го взвода, должны были вывести оба отделения. Капитан Линкин хотел, чтобы каждый человек в его роте хорошо знал местность, достаточно хорошо, чтобы ориентироваться в полной темноте, в то время как вокруг него взрываются снаряды еретиков. Вторая рота все еще была далека от такого уровня знакомства, и Линирд был за то, чтобы потратить столько упорства, пота и кожи для ботинок, сколько потребуется, чтобы достичь этого.

Во всяком случае, он, черт возьми, предпочел бы потратить их вместо крови, — подумал он довольно мрачно. — К сожалению, сегодня они все равно не отправятся в поход.

Он вышел из блиндажа, обогнув лестничную площадку, предназначенную для того, чтобы направлять гранаты в отстойник в нижней части угла, а не позволять им лететь прямо в сам бункер. Вход был прикрыт огневыми щелями по обе стороны от двери, а другие огневые щели прикрывали склоны, ведущие к позиции бункера. Боевые траншеи отходили от него по обе стороны, соединяя его с бункерами, предназначенными для других взводов роты. Внешние траншеи были оборудованы брустверами — сплошными бревенчатыми стенами высотой в два фута и глубиной в те же два фута, прорезанными огневыми щелями через каждые шесть футов и увенчанными трехфутовым парапетом из мешков с песком, — а на передней стороне каждой траншеи через каждые десять или пятнадцать ярдов были вырыты боковые галереи. Они даже отдаленно не были такими глубокими или хорошо защищенными, как бункеры, но человек мог нырнуть в одну из них и укрыться от дождя металла, когда над головой с брызгами шрапнели начинали разрываться бомбы еретиков из портативных угловых пушек. Длинные, запутанные завалы, покрывающие обратный склон, идущий от главной линии обороны к передним траншеям, гарантированно замедляли любое нападение, а второй завал — и убойная зона глубиной в сто ярдов, полностью очищенная от деревьев или кустарника и обильно засеянная наземными бомбами — охраняли склон, идущий до первой линии обороны на дальней стороне гребня перед ними.

На данный момент эта первая линия траншей была усилена больше, чем обычно, поскольку кавалерия, которая прикрывала последние двадцать миль подходов к позиции 3-го полка, была отброшена. Пехотные пикеты в двух тысячах ярдов перед линией траншей, конечно, все еще были там, и Линирд предположил, что кавалерию снова отправят назад, как только она будет усилена.

Второй пояс фугасов был заложен между первой и второй линиями траншей, прикрытыми полудюжиной нарезных и ленточных 12-фунтовых орудий. Их дула едва отрывались от передних краев орудийных ям, и каждое из них было накрыто «крышей» из мешков с песком глубиной почти в пять футов. Они не сильно помогли бы против прямого попадания одного из тяжелых угловых орудий еретиков, но они выдержали бы практически все остальное. Позади полевых орудий также были тщательно размещены двадцать или тридцать новых переносных угловых орудий. Версия армии Бога была все еще больше и тяжелее — и менее мобильна — чем у еретиков, и Линирд сомневался, что их артиллеристы приобрели такой же опыт, но они были чертовски намного большим, чем все, чем обладала армия Гласьер-Харт, когда еретики разбили ее прошлым летом.