Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 145)

Эта бригада очень тихо продвигалась по самым пустынным участкам баронства Грин-Маунтин и герцогства Холбрук-Холлоу. Илана и Сейлис Уэйстин, возможно, все еще скорбели о потере мужа и отца, и они все еще могли лелеять сомнения относительно того, куда в конечном счете движется Церковь Чариса, но они знали, где они находятся. Кровавая бойня инквизиции Жэспара Клинтана устранила все сомнения, которые у них могли возникнуть относительно того, кому он на самом деле служил, и когда, наконец, пришло испытание, верность нынешнего герцога Холбрук-Холлоу своей кузине оказалась непоколебимой.

Он провел бригаду через свои земли в герцогство Тейт, где их встретил сэр Остин Тейт, троюродный брат Шарлиэн Тейт Армак. Герцог Тейт лично привел их в лощину Хантрейл, скрытую в тени гор Айрон-Спайн, где они оправились от своего тайного похода и подготовились к своей роли в ответе императрицы Шарлиэн на заговор против нее.

Сент-Хауэн легко мог остаться в Черейте. На самом деле, он, вероятно, должен был это сделать, учитывая все обстоятельства. Его решение приехать домой с визитом несло весьма реальный риск спровоцировать его убийство как способ дестабилизировать его графство, прежде чем объединенные силы Блэк-Хорса, Суэйла и Холи-Три вступят в бой, чтобы раздавить его между собой. Но с того момента, как сейджины рассказали ему о планах заговорщиков, он знал, где он должен быть в этот день.

Теперь две конные бригады на борту этих галеонов, которые так уверенно плыли к нему, собирались передать ответ Шарлиэн Армак мужчинам — и женщинам, — которые верили, что могут убивать ее вассалов, игнорировать ее законы и лишать ее подданных прав, которые она и ее муж гарантировали им.

Почему-то, — подумал граф Сент-Хауэн, опуская наконец двойную трубу, — он сомневался, что им понравится то, что она скажет.

— Что? — немного раздраженно спросил герцог Блэк-Хорс, когда кто-то резко постучал в дверь кабинета. Было около полуночи, он был глубоко погружен в последние сообщения виверн от Рок-Коуста и леди Суэйл, и он был аккуратным человеком, который не любил, когда его прерывали.

— Извините меня, ваша светлость, — сказал Кинтон Строгэйнав, открывая дверь. — Я… знаю, вы не любите вторжений, но…

Лоб Блэк-Хорса наморщился от ужаса. Строгэйнав был его камергером более тридцати лет, а до этого десять лет был помощником камергера отца Блэк-Хорса. Единственной характеристикой, которая больше всего ассоциировалась с ним у Пейта Стивирта, было самообладание. Ничто и никогда не выводило Строгэйнава из равновесия. Он был спокоен, даже когда почтительно выразил свои собственные сомнения по поводу нынешних начинаний Блэк-Хорса, прежде чем выйти и привести его инструкции в действие. Но сегодня его голос звучал явно взволнованно, а лицо было бледным.

— И кем может быть «этот человек»?

— Думаю… думаю, мне лучше позволить ей представиться, ваша светлость, — сказал Строгэйнав, и Блэк-Хорс нахмурился еще сильнее. Затем он пожал плечами.

— Очень хорошо, Кинтон. Покажи, в каком она состоянии.

Камергер поклонился и исчез. Он появился мгновение спустя, и Пейт Стивирт вскочил на ноги в ошеломленном недоумении.

— Добрый день, ваша светлость, — спокойно произнесла привлекательная молодая женщина в почерневшей кольчуге чарисийской имперской стражи. — Люди называют меня Мерч О Обейт, и, боюсь, у меня для вас плохие новости.

— Ч-ч-ч..?

Глухая ярость — и стыд — захлестнули Блэк-Хорса, когда он услышал свою собственную бессвязность, но Обейт только улыбнулась, сапфировые глаза сверкнули в свете лампы. Если сейджин — и с этим диковинным именем, этой униформой и этими глазами, кем она должна была быть — была хоть немного обеспокоена тем фактом, что у него было более пятисот вооруженных слуг прямо здесь, в Мариксберге, она не подала виду.

— Примерно через пять часов, — сказала она ему, — корабль их величеств «Мейкелберг» войдет в гавань Мариксберга. Его будут сопровождать пара бомбардировочных кораблей и транспортные галеоны с двадцатью пятью сотнями чарисийских морских пехотинцев. Капитану Зохэннсину приказано высадить эти войска на берег здесь, в Блэк-Хорсе, где они возьмут под контроль вашу столицу, а затем направятся в Суэйлтон, чтобы присоединиться к двум конным бригадам, наступающим из Сент-Хауэна им навстречу.

Блэк-Хорс покачнулся, его глаза расширились от шока, и она склонила голову набок.

— Знаю, что армия вложила немало марок в установку современной артиллерии для защиты вашей береговой линии. Я также понимаю, что одной из самых первых вещей, которые вы сделали, участвуя в вашем предательском заговоре, был арест армейских орудийных расчетов и замена их верными вам людьми. Итак, полагаю, возможно, вы будете достаточно глупы, чтобы попытаться помешать капитану Зохэннсину выполнить его приказы. Если вы это сделаете, боюсь, что все станет очень… запутанным, и, вероятно, от Мариксберга мало что останется, когда рассеется дым.

Ее спокойный тон ни разу не дрогнул, но эти неземные голубые глаза — глаза, точно такие же, как те, которые Блэк-Хорс видел смотрящими с лица Мерлина Этроуза, — были жесткими и холодными.

— В душе я простая женщина, ваша светлость, — сказала она ему, — и мне на самом деле не нравятся беспорядочные решения проблем. Поэтому я посчитала разумным опередить капитана Зохэннсина и воспользоваться этой возможностью, чтобы эти проблемы не возникли здесь. Видите ли, мои инструкции от ее величества заключаются в том, чтобы взять вас под стражу за государственную измену, и она будет наверняка разочарована, если я не смогу арестовать вас невредимым. Но она практичная женщина, и я также уверена, что она простит меня, если это окажется невозможным. Поэтому мне пришла мысль, что один из способов помешать вам приказать батареям открыть огонь и вызвать убийства довольно многих ваших собственных подданных — это отрубить вам голову, прежде чем вы это сделаете.

Сталь прошипела, и Блэк-Хорс судорожно сглотнул, когда изогнутое лезвие блеснуло под лампами его кабинета. Катана была твердой, как камень, в ее тонкой руке, и она подняла одну бровь.

— Вы собираетесь сделать так, чтобы мне пришлось разочаровать ее величество, ваша светлость?

.X

— Продолжайте работать, — архиепископ воинствующий Густив Уолкир махнул рукой, и дежурные члены его штаба начали вытягиваться по стойке смирно. Головы повернулись, и не одна бровь приподнялась, когда он спускался по ступенькам в огромный бункер, который граф Силкен-Хиллз завещал ему в качестве своего центрального командного пункта. Это было неудивительно, учитывая поздний час.

— У вас у всех есть дела поважнее, чем стоять и отдавать мне честь! — продолжил он, пытаясь разрядить напряжение, которое он видел в одной или двух парах глаз, и несколько сотрудников одобрительно усмехнулись, возвращаясь к бумажной работе, которая никогда не прекращалась в штабе армии численностью намного больше девятисот тысяч. Уолкир оставил их одних и прошел в центр бункера, где епископ воинствующий Алфрид Бейран, начальник штаба армии Центр, стоял у стола с картой в центре большой, пахнущей землей комнаты под свисающими с потолка ярко горящими масляными лампами.

— Получили ли мы какую-либо дополнительную информацию от епископа воинствующего Стивина, Алфрид? — спросил Уолкир, стараясь казаться обеспокоенным, но уверенным. Он был почти уверен, что преуспел в первом. С «уверенным» было немного сложнее.

— Нет, ваше преосвященство, не совсем, — ответил Бейран. При обычных обстоятельствах его бы тоже не было здесь в этот час, — размышлял Уолкир. — Епископ воинствующий регулярно отправлял донесения — по крайней мере, до тех пор, пока семафор не отключился на ночь, — но все они очень похожи на первое. Я собирал их для вашего утреннего брифинга. У меня сложилось впечатление, что он приберегает свою посыльную виверну до тех пор, пока у него не будет возможности проконсультироваться со всеми командирами своих дивизий, поэтому я не ожидаю от него большего до рассвета. Я также расспросил епископа воинствующего Паркейра как раз перед тем, как семафор перестал работать. По состоянию на тринадцать часов он не заметил никакой еретической активности на своем фронте.

— Понимаю.

Уолкир потер усы костяшками пальцев правой руки, повернувшись и хмуро уставившись на большую карту, на которой был изображен изгиб огромного восьмисотмильного фронта, за который отвечала армия Центр. Большая часть этого фронта, за исключением тщательно подготовленных оборонительных позиций, защищающих важнейшие дороги, была прикрыта только силами пикетов. В основном это объяснялось тем, что остальная часть фронта могла быть прикрыта только такими пикетами и наблюдательными постами, учитывая скудость сети второстепенных дорог. Однако это было еще и потому, что только около двух третей назначенных им сил действительно добрались до него. Другая треть была «в пути»… и так продолжалось пятидневками.

Уолкир лелеял свои сомнения по поводу решения придать поддержке Силкен-Хиллза максимальный приоритет, когда оно было принято, но он должен был согласиться, что на первый взгляд это имело смысл. И это все еще имело значение, основываясь на том, что он действительно знал. Однако, основываясь на том, что он начал подозревать…