Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 140)

Ребка знала, что лучше не пытаться складировать винтовки новой модели — или вообще какое-либо оружие — в своей столице. Приспешники Армака должны были понять, что если и был один человек во всем королевстве Чарис, кто ненавидят Шарлиэн всеми фибрами души, то это была Ребка Раскейл. У нее не было намерения предоставлять этим приспешникам доказательства, оправдывающие ее арест.

Из-за этого она обучала своих оруженосцев недалеко от границы с Лэнтерн-Уок, в глухой местности, где она могла контролировать доступ, и там же она хранила свое современное оружие. Правда, она приобрела его не так много, как говорила своим коллегам-заговорщикам, но им не нужно было это знать. Мысль о том, что она вооружена лучше, чем была на самом деле, могла только помочь отговорить их от малодушия. Конечно, у нее было бы его больше, если бы у нее было больше марок, и она старалась не испытывать ревности к большему количеству оружия, поступающего в Рок-Коуст и Блэк-Хорс, хотя она первой установила контакт с полковником Эйнсейлом.

Но как только Илана Уэйстин передаст нам арсенал в Холбруке, у нас будет гораздо больше оружия, — яростно сказала она себе. — Илана не обещала этого сделать — не так многословно, — но, конечно же, она это сделает! Они, конечно, достаточно обсуждали этот вопрос в своей переписке, и после того, что случилось с ее собственным мужем, как мог Бог не побудить Илану предложить ей полноценную поддержку?

— Должен признать, что я немного… нервничаю, мама, — сказал Валис Раскейл. Нынешнему графу Суэйлу было всего восемнадцать лет, и в данный момент он выглядел значительно моложе. И испуганным. — Как только совет услышит об этом, они пойдут прямо на нас со всем, что у них есть.

— Ты бы предпочел беспокоиться о королевском совете или о Боге? — потребовала Ребка чуть более резко, чем намеревалась. Валис укоризненно посмотрел на нее, и она, извиняясь, коснулась его руки. — Мне жаль, Валис. Я не хотела огрызаться на тебя. Наверное, я и сама немного «нервничаю»! Но то, что мы начали, больше, чем любая смертная сила. Конечно, ты это понимаешь.

— Конечно, понимаю, мама. — Валис резко кивнул, и его голос прозвучал гораздо тверже, чем раньше. — Отец Жордин и я обсуждали этот вопрос больше раз, чем я мог сосчитать.

— Я это знаю. — Она похлопала его по руке. — И не виню тебя за то, что ты беспокоишься о том, что лизоблюды Шарлиэн уделят нам особое внимание здесь, в Суэйле. — Ее спина гордо выпрямилась. — Мы одна из немногих великих семей, у которых хватило смелости встать на защиту Матери-Церкви. Ты знаешь, чего это стоило твоему отцу, — челюсть Валиса сжалась, и она кивнула. — Поэтому, конечно, они захотят «разобраться с нами» как можно быстрее. Но им придется с боем прокладывать себе путь через Холи-Три или Лэнтерн-Уок, чтобы добраться до нас, а без армии им это будет немного сложно. — Она слабо улыбнулась. — И когда остальная часть королевства поймет, что происходит — когда другие, которые были вынуждены скрывать свою лояльность Матери-Церкви, свою оппозицию тирании Шарлиэн, воспользуются предоставленной нами возможностью, «королевский совет» будет слишком занят тушением пожаров ближе к дому, чтобы беспокоиться о нас.

— Где бабушка? — потребовал Стивин Ридимак, ворвавшись в маленький кабинет отца Карлтина Тирнира. — Мне нужно поговорить с ней — сейчас же!

— И в чем может быть причина спешки? — спокойно спросил отец Карлтин, отрываясь от своей книги и снимая очки для чтения, чтобы лучше видеть своего давнего ученика. Ему было почти семьдесят лет, и он становился все более хрупким, но щеголял густой копной седых волос и великолепными усами, а его ум был таким же острым, как и всегда.

— Я должен… сказать ей кое-что, — сказал Стивин через мгновение, опустив глаза, очень тщательно изучая что-то на полу, что только он мог видеть.

— И это может быть?.. — подсказал отец Карлтин, и юный Ридмэйкир действительно скривился.

Младший священник-лэнгхорнит скрыл вздох и позволил очкам для чтения повиснуть с черной ленты на шее, когда откинулся на спинку стула. Он был наставником Стивина почти с тех пор, как мальчик научился ходить, и очень любил его. Но в этом-то и был смысл, не так ли? В его почти шестнадцать лет он не должен все еще думать о наследнике одного из графств королевства как о «мальчике».

— Поскольку вы только что вернулись с Рок-Коуста, должен ли я предположить, что это как-то связано с вашим кузеном, герцогом? — подсказал он через мгновение, и Стивин покраснел. Отец Карлтин никогда не одобрял его тесного общения со своим великолепным кузеном, и он знал это.

— Ну, да, — наконец сказал Стивин. Затем он глубоко вздохнул и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом со своим наставником. — Я сделал кое-что… действительно глупое, отец. Достаточно глупое, чтобы ты, вероятно, назначил мне суровую епитимью, как только узнаешь об этом. Но прямо сейчас я должен поговорить с бабушкой! Не могу поверить, сколько времени потребовалось «Амилии», чтобы совершить это путешествие, и не думаю, что у меня много времени.

— Понимаю. — Отец Карлтин еще мгновение созерцал его, затем пожал плечами. — Полагаю, она спустилась в каюту оруженосцев, чтобы поговорить со старшим сержантом Одвиаром.

— Ой. — Выражение лица Стивина вытянулось, и отец Карлтин спрятал улыбку.

Юноша испытывал благоговейный трепет перед Азбирном Одвиаром с тех пор, как узнал, что старший сержант служил вместе с его дедом. Он явно не хотел делиться новостью о том, что он был «действительно глуп», со своей бабушкой перед кем-то, чье уважение имело для него такое же значение, как и уважение Одвиара. Но мальчик снова вздохнул, расправил плечи, кивнул своему наставнику и направился обратно к двери.

Он шел по знакомым коридорам, все еще не зная, как обсудить эту тему с леди Карил. — Привет, бабушка! Послушайте, я не хочу, чтобы вы волновались или что-то в этом роде, но я думаю, что совершил государственную измену. Кстати, что у нас на обед?

Почему-то он сомневался, что леди Карил это позабавит, и он обнаружил — или заново открыл — что это имело для него значение. Это имело большое значение, и мысль о том, что он собирался увидеть в ее глазах, когда признается, что все ее предупреждения о его великолепном кузене были правильными, вызвала у него тошноту.

Он добрался до каюты оруженосцев, и его шаг замедлился, несмотря на его решимость. Эта часть замка Ридимак была новее, чем большинство остальных, и была построена в основном за счет короны, когда его дед был одним из генералов короля Сейлиса. Тогда в Чешире было гораздо больше людей, которые присматривали за соседями Чешира. Что, вероятно, должно было сказать ему, что его бабушка знала, о чем говорила, когда предупреждала его быть осторожным с тем, что в настоящее время замышляют эти соседи, — подумал он. — Учитывая их размеры, они казались почти пустыми, даже с учетом тридцати с лишним отставных солдат, которым леди Карил предоставила жилплощадь на прошедшую зиму, и она поселила старшего сержанта Одвиара в том, что раньше было офицерской каютой.

Он поднялся по каменной лестнице в отведенные старшему сержанту покои, собрался с духом и резко постучал.

Дверь открылась, и он обнаружил, что стоит лицом к лицу не с Одвиаром, а с сержантом Осуливином. Это было ненамного лучше, чем встретиться лицом к лицу с самим старшим сержантом, но он расправил плечи.

— Добрый день, сержант, — сказал он вежливо, но твердо. — Я так понимаю, моя бабушка навещает старшего сержанта. Боюсь, мне нужно с ней поговорить.

— Конечно, милорд. — Осуливин отступил назад. — Войдите.

Стивин повиновался приглашению, затем остановился, когда его бабушка повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо. Она сидела за маленьким столиком старшего сержанта Одвиара, перед ней было разложено что-то похожее на карту Сансет-Хиллз. Старший сержант стоял у ее правого плеча, но Стивин никогда не видел очень высокого светловолосого мужчину слева от нее. У незнакомца была густая борода, коротко подстриженная у подбородка, и длинная коса. А еще у него было костлявое лицо, нос, которому мог бы позавидовать любой ястреб, и очень, очень голубые глаза. Синее даже, чем у сержанта Микджиликуди.

— Стивин! — Леди Карил улыбнулась. — Не ожидала, что ты вернешься раньше понедельника.

— Я… мне пришлось вернуться домой пораньше, бабушка, — сказал он. — Я… боюсь, мне нужно тебе кое-что сказать. Что-то… — Он посмотрел на двух отставных солдат и совершенно незнакомого человека, и его мужество почти иссякло, но он заставил себя продолжить. — Что-то… плохое, — закончил он тихим голосом.

— Это не может быть так уж плохо, дорогой, — сказала леди Карил, вставая со стула, чтобы протянуть к нему руки.

— Да, это возможно. — Слова дрогнули, и его глаза загорелись, когда бабушка заключила его в крепкие объятия. — Это возможно. Потому что ты была права. Ты была права насчет кузена Жэйсина, насчет того, чего он хотел, насчет всего. — Он поднял голову, заставляя себя встретиться с ней взглядом. — Я был таким глупым. Я…

Его голос полностью сорвался, и он уставился на нее, пытаясь подобрать слова.

— Возможно, я смогу немного помочь, милорд, — сказал высокий незнакомец. Глаза Стивина метнулись к его лицу, и незнакомец приложил руку к сердцу и слегка поклонился. — Позвольте мне представиться. Люди зовут меня Сеннэйди Френхайнс.