Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 109)

Епископ-исполнитель сделал паузу, и Ферн взглянул на двух других герцогов. Затем он снова повернулся к Лейниру.

— Должны ли мы предположить, что это письмо каким-то образом… критикует сэра Фастира, ваше преосвященство? — спросил он осторожным тоном.

— Боюсь, что так и есть. — Выражение лица Лейнира было серьезным, но он поднял руку в почти умиротворяющем жесте. — Имейте в виду, это никоим образом не критикует преданность сэра Фастира Богу, Матери-Церкви или его королевству. Во всяком случае, это превозносит его преданность. В то же время, однако, у сэра Клифтина есть опасения — глубокие опасения — по поводу некоторых недавних решений сэра Фастира. Полагаю, он чувствует, что усталость, которая, я уверен, вполне объяснима, учитывая ужасное бремя, которое джихад возложил на плечи сэра Фастира, начинает влиять на эти решения.

— Понимаю.

Ферн откинулся на спинку своего стула, и его мысли понеслись вскачь. Он действительно знал о тесной дружбе между Раджирзом и Рихтиром, и он никогда бы не ожидал, что Раджирз предоставит инквизиции такие потенциально смертельные боеприпасы против Рихтира.

Но на самом деле он этого не сделал. Или, во всяком случае, он не увидел бы этого таким образом, так что, возможно, тебе следовало это предвидеть. Ты всегда знал, насколько… агрессивно предан Матери-Церкви Раджирз. Если во всем королевстве и есть хоть один человек, который по определению не способен подвергнуть сомнению версию реальности Жэспара Клинтана, то это должен быть он. И то, как продвигается джихад, должно быть, подобно кислоте, разъедающей его душу. Он думает, что мы подводим Бога, и это неприемлемо. Но он также верит, что Мать-Церковь по-прежнему остается выведенной в Писании чистой и послушной невестой, а не пленницей кого-то вроде Клинтана. Что он не воспринял это как предательство своего друга по отношению к великому инквизитору. Если бы он хотел это сделать, он бы написал Хармичу, а не Лейниру! Нет, он послушный сын Матери-Церкви, делящийся своими заботами с ее старшим пастырем здесь, в королевстве, и он искренне верит, что она выслушает его с состраданием, а не осуждающе.

— Какое из решений сэра Фастира вызывает беспокойство генерала Раджирза, ваше преосвященство? — спросил он после долгого молчания. Он очень слегка подчеркнул воинское звание, и глаза Лейнира, казалось, вспыхнули.

— Сэр Клифтин, — тон епископа-исполнителя признал — и отверг — намек герцога на то, что, будучи офицером королевской доларской армии, опасения Раджирза было бы более уместно выразить его светскому начальству, — обеспокоен тем, что истощение сэра Фастира влияет на его готовность встать и сражаться. Я должен отметить, что сэр Клифтин выражает мнение, что если на самом деле генерал Рихтир… не склонен вступать с еретиками в бой до конца, то эта нерешительность гораздо больше обязана тысячам потерь, понесенных его армией, чем каким-либо признакам физической или моральной трусости с его стороны. Сэр Клифтин согласен, что сэр Фастир — хороший и благочестивый человек, ваша светлость, и храбрый солдат, но он также очень устал. Офицер, который видел слишком много своих людей, жестоко убитых еретиками. Если на самом деле это так — если скорбь по всем другим храбрым солдатам, погибшим по его приказу, влияет на его суждения — это было бы совершенно понятно. Действительно, учитывая, как долго он занимал свое командование, и давление, под которым он действовал так долго, было бы замечательно, если бы человек калибра сэра Фастира не пострадал — по крайней мере, в какой-то степени — от потерь, понесенных его полками.

Вы слишком стараетесь, ваше преосвященство, — подумал Ферн. — Если бы вы действительно были такого высокого мнения о Рихтире — или, во всяком случае, ваше начальство так считало, — вам не потребовалось бы шести дней, чтобы принести это нам. Конечно, это скорее поднимает вопрос о том, почему это заняло так много времени. И о том, почему этот сумасшедший Клинтан еще не требует с пеной у рта, чтобы мы отправили Рихтира в Зион!

— Я уверен, что генерал Рихтир испытывал сильный стресс, ваше преосвященство, — сказал он вслух. — И Книга Бедар предупреждает нас о многих способах, которыми усталость и стресс могут повлиять на наше суждение. Не могли бы вы, возможно, быть немного более конкретными в отношении аспектов его недавних решений, которые заставляют вас — и сэра Клифтина, конечно, — думать, что это может быть правдой в его случае?

— Думаю, что решение просто сдать Брикстин и Уэймит еретикам без боя может быть подходящим примером, ваша светлость, — несколько резко сказал Хармич, впервые вступив в разговор.

Интенданту было всего тридцать с небольшим, он был шатеном и очень светлокожим. Уроженец епископата Сент-Сесилия на берегу пролива Син-ву, он с трудом переносил жаркое лето в Доларе. Однако это было не единственное, что он находил трудным в своем нынешнем задании, поскольку был человеком сильных страстей. Он также не был тем, кого можно было бы назвать терпимым человеком, и при этом он не всегда был тактичным. Лейнир бросил на него злобный взгляд, но интендант королевства казался невозмутимым.

— Ни одна из крепостей даже не подверглась нападению, когда он приказал их гарнизонам эвакуироваться, — продолжил он. — Конечно, они могли бы сковать значительное количество сил еретиков, если бы сопротивлялись, пока их не освободили!

— Это то мнение, которое высказал сэр Клифтин? — спросил Ферн через мгновение.

— Это было одно из решений, которые касались его, да, ваша светлость, — сказал Лейнир, прежде чем Хармич успел ответить, и на этот раз интендант не смог проигнорировать острый взгляд, сопровождавший эти слова.

— Верил ли сэр Клифтин, что Брикстин или Уэймит могли продержаться в течение длительного периода? — спросил герцог Салтар, слегка наклонившись вперед в своем кресле.

— Нет, ваша светлость, не в течение длительного периода. — Лейнир, казалось, был недоволен этой уступкой, но он бросил на Хармича еще один суровый взгляд, когда интендант заерзал на стуле.

— И, в ответ на… трудности, которые вы видите в анализе отца Абсалана, — продолжил епископ-исполнитель, оглядываясь на Салтара, — сэр Клифтин не предполагал, что будет возможно эвакуировать обе крепости за что-то меньшее, чем длительный период. Он, однако, чувствовал, что они могли бы задержать еретиков достаточно долго, чтобы позволить генералу Рихтиру установить новый фронт, скажем, между Крейсиром и большой дорогой на Брикстин. Как он указывает, рабочая сила, достаточная для создания новых окопов в тот момент, была легко доступна. При наличии еще пятидневки или двух, эта рабочая сила могла бы возвести пригодные для обороны земляные укрепления. По крайней мере, по мнению сэра Клифтина.

— Понимаю. — Салтар снова откинулся на спинку стула и задумчиво погладил свои пышные усы. — Никто в мире не испытывает большего уважения или большего восхищения мужеством и тактическим мастерством сэра Клифтина, ваше преосвященство, — сказал он тогда. — Он продемонстрировал и то, и другое слишком убедительно, чтобы когда-либо сомневаться в них. Тем не менее, думаю, было бы неплохо указать, что расстояние от Крейсира до главной дороги на Брикстин составляет чуть более девяноста миль для полета виверны. В то время, когда сэр Фастир — и отец Пейрейк — отдали приказ об эвакуации двух крепостей, эффективная численность армии Сиридан сократилась примерно до тридцати восьми тысяч человек. Это дало бы ему около четырех человек на ярд фронта, если бы он попытался удерживать линию так долго.

— Сэр Клифтин не предлагал удерживать все это расстояние в одной укрепленной линии, ваша светлость. — Резкий тон Хармича был тоном человека, который не мог удержаться от ответа, несмотря на свирепый взгляд епископа-исполнителя.

— Уверен, что это не так, отец, — ответил Салтар. — Но это все равно та плотность, с которой сэр Фастир должен был бы заполнить расстояние. Боюсь, это то, что мы с ним обсуждали ранее, задолго до того, как еретики покинули Саутмарч. Если хотите, я могу поделиться перепиской с вами и епископом-исполнителем. Однако, в итоге, смысл нашего разговора заключался в том, что для создания достаточной плотности для удержания такой протяженной линии потребуется, чтобы он принял «узловое» развертывание. У него не могло быть достаточно людей в одном месте, чтобы противостоять нападению еретиков, не разделив свою армию на множество меньших сил и не нанизав их, как бусины в ожерелье. Но он просто не может позволить себе вот так рассредоточить своих людей по изолированным укрепленным позициям без возможности оказать друг другу взаимную поддержку. Еретики превосходили его численностью почти в три раза. Если бы он окопался в необходимых узловых позициях, Хэнт счел бы абсурдно простым направить силы между ними, чтобы изолировать их друг от друга, а затем направить подавляющую силу на каждую из них по очереди. Вся армия Сиридан почти наверняка была бы уничтожена в течение пятидневки.

Что-то промелькнуло в глазах Хармича, и Ферн очень старательно сохранял нейтральное выражение лица, когда увидел это.

— Такая попытка вполне могла быть сопряжена с риском, ваша светлость, но он все равно мог заставить еретиков выступить против него, — указал Лейнир, прежде чем Хармич успел заговорить. Салтар вежливо склонил голову набок, и епископ-исполнитель пожал плечами. — Он делал это несколько раз после своего отступления из Тесмара. Действительно, именно так его стратегия была объяснена Матери-Церкви с самого начала. Вся идея состояла в том, чтобы заставить еретиков использовать «подавляющую силу», необходимую для сокрушения его укрепленных позиций, потому что они потратили бы на это драгоценное время, прежде чем он ускользнет и потребует, чтобы они делали это снова и снова. Разве вы не так это поняли, ваша светлость?