Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 103)

— Вижу это, ваша светлость, — сказал Мартинсин, снова впечатленный.

— До сих пор мы с Блэк-Хорсом свели это к пяти основным пунктам, — продолжил Рок-Коуст, отпирая усиленный железом ящик стола и извлекая единственный лист бумаги. — Большую часть этого я обсуждал с вами раньше, по крайней мере, в принципе, но сейчас мы довели это до полуокончательной формы, и я хотел бы знать ваше мнение.

— Конечно, ваша светлость. — Мартинсин откинулся на спинку стула, засунув руки в рукава рясы и внимательно склонив голову набок.

— Во-первых, — сказал Рок-Коуст, взглянув на свой лист с заметками, — мы начнем с заявления, что брак Шарлиэн с Кэйлебом недействителен, поскольку он был явно незаконным, так как было попрано древнее и обычное право палаты лордов одобрять помолвку или брак наследника престола. Лэнгхорн! Это было не просто попрано, это было полностью проигнорировано! Она просто встала в парламенте и сказала нам всем, что она уже решила!

— Во-вторых, поскольку слияние двух королевств было частью незаконного и, следовательно, недействительного брачного контракта, оно также было незаконным, что означает, что Чисхолм никогда юридически не был частью этого аборта, империи Чариса.

— В-третьих, не довольствуясь нарушением конституции путем незаконного брака и слияния, Шарлиэн и Кэйлеб вступили в сговор с целью дальнейшего ограничения древних прав и привилегий пэров королевства, продолжая процесс, который много лет назад король Сейлис незаконно начал с помощью грубой силы оружия.

— В-четвертых, это незаконное издевательство над браком втянуло королевство в ненужную войну против Матери-Церкви, что привело непосредственно к гибели тысяч и тысяч подданных Шарлиэн, которые не должны были умирать. И даже если допустить, что Мать-Церковь — или некоторые из ее викариев, действующих от ее имени, — были виновны в собственных преступлениях, совершение еще большего количества преступлений — это не способ решить проблему! Конечно, не раньше, чем сначала обратиться за возмещением ущерба через церковные суды, предусмотренные Священным Писанием и самими благословенными архангелами именно для этой цели.

— И, в-пятых, Шарлиэн и Кэйлеб, чтобы заручиться поддержкой всего этого незаконного, непристойного сооружения, которое они построили, поощряют отбросы общества — не только крестьян и уличный сброд, но и настоящих бывших крепостных — объединиться в нечестивый союз против стабильности и прав собственности королевства, создающее… мобократию, за неимением лучшего термина, которая натравливает своих низкопробных «союзников» не только на дворянство, но и на мелких собственников, лавочников и квалифицированных ремесленников, которые вместе с нашими фермерами всегда были настоящей костью и сухожилиями Чисхолма.

Он сложил лист бумаги и передал его младшему священнику.

— Уверен, что это нужно немного отшлифовать, отец, и мне гораздо удобнее действовать, чем говорить. Но, по крайней мере, это ясно, и, по крайней мере, это отправная точка. И, между нами говоря, — он спокойно посмотрел в глаза Мартинсину, — человек может умереть за гораздо худшие принципы, чем эти.

— Если вы думаете, что за эти принципы стоит умереть, ваша светлость, у меня есть симпатичный маленький плавучий остров в проходе Син-ву, который я хотел бы продать вам в качестве места для летнего отдыха, — кисло сказал Нарман Бейц. — Конечно, вам лучше побыстрее построить там домик, пока он не растаял!

В данный момент он был «в гостях» в главном процессоре Совы. ИИ включил связь как часть поддержки, которую он — Сова решил, что определенно предпочитает местоимение мужского рода, — оказал для поддержания незавершенного гештальта Нармана. Поскольку они двое стали так… тесно связаны, Сова построил что-то вроде гостевого дома для виртуальной личности Нармана, и они вдвоем провели там довольно много своего интеллектуального анализа в гиперэвристическом режиме.

— Я заметил, что люди исторически были способны принять любое количество нелогичных «принципов, за которые стоит умереть», — произнес Сова. — Считаю, что герцог Рок-Коуст не более глуп, чем многие другие.

— Ну вот, Сова, боюсь, что ты, возможно, прав, — признал Нарман. — Конечно, я могу быть немного предвзятым, поскольку я никогда не был настолько глуп, чтобы решиться умереть за принципы.

— Мой анализ показывает, что это было просто потому, что вам никогда не приходилось выбирать, делать это или нет, — мягко поправил Сова. — Хотя признаю, что, когда вы действительно решили умереть, это было ради чего-то более важного, чем пустой, своекорыстный политический «принцип».

— На самом деле в этом не было большого «выбора». Это был скорее вопрос автоматической реакции.

— И, оглядываясь назад, вы бы выбрали какой-нибудь другой путь? — Сова бросил вызов с улыбкой.

— Нет, — признал Нарман. Он положил одну электронную руку на столь же нематериальное плечо ИИ и мягко потряс его. — Нет, я бы этого не сделал. Так что, полагаю, на этот раз ты выиграешь.

— Когда речь идет о логике и анализе, я почти всегда выигрываю, — отметил Сова. — К сожалению, когда имеешь дело с людьми, логика и анализ обычно являются последним прибежищем негодяев.

— Шутка! — Нарман радостно рассмеялся. — Я развращаю тебя, Сова! В следующий раз ты будешь выдавать каламбуры!

— Надеюсь, что в этот момент коммандер Этроуз проявит достаточно сострадания, чтобы приказать полностью очистить память, — ответил Сова.

Нарман снова рассмеялся, затем вернул свое внимание к текущей задаче.

По мере того, как заговорщики переходили к финальной игре, взад и вперед передавалось довольно много письменной переписки. По этому поводу у них не было особого выбора, хотя большая часть ее была добросовестно сожжена после прочтения получателями. Пульты снарков получили четкие изображения почти всего этого, прежде чем оно было предано огню, и люди, которые его сожгли, были бы ужасно удивлены, когда в качестве улики против них появились его точные копии. Не все, конечно — только самые компрометирующие фрагменты. И только тогда, когда был убедительный способ объяснить — по крайней мере, кому-то другому, — как это могло попасть в руки обвинения. Что означало, среди прочего, что это должна была быть корреспонденция, которую ни один свидетель не видел сожженной.

На самом деле повезло, что большинство предателей предпочитают избавляться от действительно изобличающих улик в великолепном одиночестве, — подумал он сейчас. — Это немного усложнит задачу Рок-Коусту и его друзьям. Не похоже, что им станет намного лучше, если они объявят, что у нас не может быть этих доказательств, потому что они их уничтожили, поскольку тот факт, что они их уничтожили, в любом случае подтверждает, что они когда-то существовали. Если уж на то пошло, уничтожение его в первую очередь означало бы признание вины, не так ли?

Он тихо посмеивался про себя, обдумывая аргументы потенциальных магистров права. Возможные последствия для юриспруденции Сейфхолда могут быть… интересными. Не то чтобы в конце концов это имело большое значение.

У них будет открытый, скрупулезно справедливый суд, прежде чем мы их повесим, — подумал он. — Что, — выражение его лица потемнело, — чертовски много больше, чем они планируют дать кому-либо на другой стороне.

А тем временем таинственным сейджинам пришло время написать о своих последних открытиях. Он откинулся на спинку виртуального кресла, листая свои заметки, пока решал, какие разделы вписать почерком сейджина.

Он решил, что почти стоило умереть, чтобы иметь возможность играть в Великую Игру на таком уровне.

II

Звякнул колокольчик над дверью.

— Добрый день, сэр. Чем могу вам служить?

Голос Жака Миллира лишь смутно донесся до Арло Макбита. Если бы Жак не был там, чтобы быстро поприветствовать того, кто только что вошел в магазин, это было бы зафиксировано резко и немедленно. С другой стороны, звук того, что все идет так, как должно было идти, был плохой компенсацией за тот факт, что он не мог понять, куда делся целый ящик бренди Ю-квау.

Он сердито уставился на инвентарный список. Бумажная волокита была его наименее любимой частью владения собственным бизнесом, но обычно у него она получалась хорошо. Потерять что-то такое большое — и дорогое — было на него не похоже. И, конечно же, он должен был сделать это сейчас, когда чарисийские торговые рейдеры, кишащие в западной части залива Долар, гарантировали, что в ближайшее время не будет никаких новых поставок из залива Алексов. Если бы Жак Миллир не был скрупулезно честным человеком — если не считать одного понятного недостатка, — он бы задался вопросом, может ли это быть объяснено воровством. Но это было просто смешно! Было более вероятно, что Лэнгхорн вернется во славе, чем то, что Жак Миллир обокрадет своего работодателя. И правда заключалась в том, что в последнее время у него на уме было достаточно других — и более неотложных — вопросов, чтобы совершить дюжину ошибок не хуже этой. Нет, он был где-то здесь; он просто должен был найти его. И как только он это сделает, клянусь Богом, он не позволит этому ускользнуть.

— Добрый день, — ответил голос Жаку. — Интересно, не найдется ли у вас бутылочки Сейджин Коди Премиум Бленд?