Дэвид Шоу – Шахта (страница 44)

– Было бы глупо. Там нет ничего, чего бы ты не видела, верно? – Он жестом попросил вернуть полотенце. Он мог бы позировать для античной статуи. Сатир в поисках фигового листа.

– Твое одеяние слева.

– Что?.. – У него почти получилось схватить полотенце. Она размахивала им, чтобы отпугнуть его. Голос Джонатана стал выше обычного. Какой-то абсурд, это детская игра. Все напоминало бурлеск. – Эм… Пожалуйста.

– Одно из моих любимых слов. – Она встала, протянула ему полотенце…

…и швырнула его в сторону ванной комнаты, прочь из виду.

Прежде чем Джонатан успел ринуться за ним, она подошла к нему вплотную и нежно взяла в одну руку поднимающийся пенис. Другую руку положила ему на затылок, притянула к себе и страстно поцеловала.

Его губы оказались крепко сжаты, зубы стиснуты, а мозг пытался обмануть тело.

Она застала его врасплох. Он хотел ее так сильно, что не мог и двух слов связать. Все лживые уверения растаяли как шербет в микроволновке. Внизу он становился тверже, вверху – мягче. Он хотел обнять ее.

Джонатан ожидал гротескной оргии, сцены из порнофильма, в котором Ямайка будет исполнять роль шлюхи. Тогда она соответствовала бы ярлыку, который он на нее навесил, став оскорбленным свидетелем минета Баухаусу.

Она знала это и повела себя совсем иначе.

Рука по-прежнему нежно сжимала его член. Он стал твердым, как железнодорожный костыль, мошонка сжалась, а яйца заболели, умоляя отдаться ей. Какое-то время она не использовала язык и нежно целовала его шею, мочки ушей, закрытые веки. Она терлась лицом о его голую грудь, чувствуя, как его сердце переключает скорости, и слушая учащенное дыхание.

Торопиться некуда.

Спокойно и нежно она ласкала его тело поцелуями, пока он не задрожал. Ноги отказывались держать.

Джонатан медленно опустился на раскладушку, голенью ощутил прохладную кожу куртки. Ямайка убедилась, что он смотрит на нее, и стянула свою толстовку через голову. За секунду освободилась от джинсов и ботинок, опустилась на него. Ее большие соски чертили геометрические фигуры на его плоти. Она села на него верхом и подвинулась вперед, соблазнительная и опасная. Он почувствовал ее густые лобковые волосы на пупке, потом – на груди, затем – на губах.

Джонатан открыл глаза. Поле его зрения было полностью занято Ямайкой, а в мозгу взрывались пузырьки шампанского и фейерверки. Высоко над собой он видел ее лицо, великодушное и благословляющее. Она смотрела на него между своими набухшими сосками. Когда увиденное ее удовлетворило, она с легкостью опустилась на его рот. От половых губ исходил терпкий аромат, неожиданный и волнующий.

Он жаждал ее так давно.

– Ты давно этим не занимался, малыш, так? – спросила она с беспокойством.

– Неудачный период выдался, – хмыкнул он. – У меня давно не стоял.

– Об этом не переживай. Ты вполне… ах! – Она шумно втянула воздух. – Так. Так. Вот так.

Она немного приподнялась и начала его ласкать. Забылась, и ее хватка ослабла. Несколько влажных секунд Джонатан молчал; она приземлилась ему на лицо немного грубее, чем намеревалась.

Он чувствовал, что она дрожит.

Когда он снова увидел ее лицо, то было повернуто вправо, изящная шея изогнута, рот открыт, глаза закрыты. Она равномерно дышала. Ее глаза сияли как изумрудные свечи. И вдруг она быстро двинулась вниз, схватила его, и, прежде чем он успел опомниться, его член вошел в нее, и она начала издавать звуки, которые издает человек, томимый жаждой, между большими глотками воды. Она двигалась быстро, и ему наконец стало хорошо. Он перевернулся и кончил в нее.

Когда она взяла в руки чашку с кофе, то с удивлением обнаружила, что та все еще теплая. Им с Джонатаном удалось сделать многое за очень короткий срок.

– Тебя можно подкупить? – Она поглаживала его грудь.

– А кого нельзя? – Ему нравилось, как ее ноги терлись о его. – У каждого своя цена. На некоторых людей нужно нарыть компромат. Другие сто́ят слишком дорого. Но большинство готово продать душу, как только появляется спрос. – Его паховая область была влажной. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Не считая массажа спины?

– Нет, ты сказала, что я могу помочь. До того, как…

– Я была в квартире Круза. Приходила сюда раньше, но тебя не было дома. Наверное, вел себя как мудак где-то в другом месте.

Это замечание его позабавило.

– Баухаус, этот говнюк, приказал перевернуть квартиру Круза вверх дном. Видимо, Марко примчался сюда, как только Крузу дали успокоительное. Он передал мне ключи, когда мы ехали к Баухаусу. Обыск проводил профессионал, но все слишком очевидно. Баухаус ищет нестыковки в рассказе Круза о том, что он смыл наркоту в унитаз. Хочет убедиться, что та не всплывет где-нибудь.

– Как ты сюда приехала?

– На «боско».

– На ком?

– У меня есть машина. Ну, не совсем машина, но транспортное средство. Японская малолитражка. Я зову ее «боско». В честь… – Она нахмурилась. – Хм. Не помню. Странно.

Джонатан был родом из Техаса и никогда не слышал этого имени.

– Я не видел машину в ту ночь, когда ты была здесь впервые. В ночь полицейской облавы.

– «Боско» был в мастерской. Наверное, ему там больше нравится, потому что там теплее. Или по другой причине. Он почти всю зиму там проводит. Я никогда не забываю заливать воду и незамерзайку, но…

– Может, парни в автомастерской не хотят ремонтировать твою машину, чтобы ты почаще к ним приезжала и они могли пялиться на тебя.

– Обычно «боско» ремонтирует женщина. Адела.

– Упс, ты права. Нежелательное сексистское допущение. Только если Адела не лесбиянка.

– Нет, она… погоди. – Она задумалась об этом на мгновение. – Знаешь, я понятия не имею. Даже если так. Единственный выход – купить новую машину. Так думают все американцы. Я преклонила колени перед энергетическим кризисом и купила подержанную машину, которая помогала сэкономить бензин всей стране. Теперь ее краска облупилась, она вся во вмятинах и протектор на ее шинах почти стерся. Она постоянно на домкрате Аделы, и никого больше не волнует нехватка топлива.

– Скоро случится новый энергетический кризис, когда все пересядут на автомобили с мощным двигателем. Это всех ударит по карману.

– «Боско» смог приехать сюда. Заведется ли он, проведя ночь в сугробе, – другой вопрос.

Шторм стучал в окна азбукой Морзе.

– Я сам был на улице не очень давно, – сказал он. Из сугробов и снежной слякоти в теплые объятия Ямайки, к ее терпкому вкусу на губах.

Джонатан смутно помнил поездку к Баухаусу. Он много чего слышал, но почти ничего не понял. Круз был плохим рассказчиком.

– Ты сказала Баухаусу, что Круз смыл товар в унитаз. Два кило.

– Я соврала. Подай на меня в суд. Еще я умолчала о пистолете в коробке из-под конфет. Круз все как следует упаковал. Нам надо достать сверток прежде, чем Баухаус придумает что-нибудь еще. Круз сейчас не в состоянии что-то удержать в руках – парень в тюрьме как следует постарался. И у Круза есть знакомый во Флориде, по имени Рози. Он сможет перевести дурь в наличку.

– Значит, мешок действительно на дне вентиляционной шахты?

– В ней пистолет, дурь и все остальное. Если мешок не порвался.

– И ты хочешь, чтобы я его достал? – Джонатан удивился, каким заботливым стал после секса. Он был последним человеком, с которым спала Ямайка, пометил свою территорию и хотел удержаться на позиции превосходства. Хотя понимал, что все довольно примитивно. Гормоны шалят.

– Круз сбросил мешок с третьего этажа, и очень может быть, что он порвался при падении на дно. – Чем дольше они ждали, тем выше вероятность, что их курица, несущая золотые яйца, сгниет. – Не знаешь, можно ли попасть в шахту из подвала?

– Нет, насколько мне известно.

Джонатан ходил в обледенелую прачечную один раз. В подвале было много запертых дверей, некоторые закрыты на стальные засовы, и несколько жилых квартир – все заняты. Холодная вода собралась в лужу в центре бетонного пола. Суровая зима сделала стиральную машину и сушилку бесполезными. Из-за этой зимы нынешний мэр города вскоре едва ли не лишится должности. Нет причины, по которой вход в вентиляционную шахту может находиться в подвале. Поэтажный план настолько запутанный, что совершенно непонятно, в какую сторону двигаться. Каждый этаж казался лабиринтом из дверей, коридоров и лестниц.

Джонатан обдумал все варианты.

– Если я спрошу у Фергуса, он начнет задавать вопросы. Мне кажется, проще, быстрее и лучше спуститься в шахту и забрать мешок.

– Что? Как скалолаз?

– Со второго этажа надо спуститься лишь на один этаж вниз. Все окна ванных комнат, выходящие в шахту, заляпаны мыльной пеной или заколочены. Надо просто спуститься вниз и подняться наверх. Никто ничего не заметит. Это лучше всего. И безопаснее.

Она уставилась на него, будто у него на лбу только что вырос палец.

– Ты сможешь это сделать?

Он сжал руки в кулаки и продемонстрировал свои бицепсы.

– Мои руки всегда были сильнее ног. В Техасе я лазил по отвесным скалам, а в Аризоне спускался в пещеры. С хорошей веревкой это не сложнее чем спуститься по лестнице. Кроме того, если получится спуститься, я прикреплю мешок к веревке, и ты вытащишь его через окно. Тогда никто не застукает нас в коридоре с инкриминирующими уликами. Мы можем провести операцию за закрытыми дверями моей квартиры, и никто не узнает. Даже если Баухаус оставил кого-нибудь в квартире Круза. Нормальный план?