Дэвид Шоу – Шахта (страница 42)

Эдгар вывернулся и со всей силы стукнул локтем по держащей его руке, словно продираясь сквозь густую листву. Пальцы на его горле разжались со звонким щелчком. Голосовой аппарат был поврежден. Он чувствовал это, черт возьми, чувствовал, насколько близки похороны. По инерции от внезапного освобождения Эдгар приземлился задницей прямо на пуфик рядом с диваном. Его голова стукнулась о торшер, который рухнул на пол как топор палача. Две из трех лампочек разбились с голубыми вспышками, плюясь искрами и стеклом по ковру. Несколько осколков впились ему в ухо, и он почувствовал боль. Холодный воздух просачивался в пищевод через дырку в шее.

Оставшаяся лампочка прожгла ковер, в воздух поднялась тонкая струйка дыма. К декорациям этого фильма ужасов добавились высокие скошенные тени.

Словно наблюдаешь, как вор пытается пролезть через прорезь в цирковом шатре. Только вместо холщовой ткани – толстая плоть, в морщинах и складках, из которой при разрезе вытекла кровь. Руки, обтянутые гниющей кожей, торчали из кровавых губ разлома. Вилка трещины уже достигла потолка. Из нее появился армейский ботинок, пропитанный кровью, и оставил красный след на полу. За ним из разлома высунулось плечо.

Эдгару не хватало времени вернуть контроль над своими руками и ногами. Он потерял слишком много крови. Мысли в его мозгу крутились, будто боксерские трусы в стиральной машине.

Он увидел острые предметы.

Цепи и булавки, которыми кожаная куртка крепилась к джинсовому жилету, поблескивали, заляпанные органической гнилью. Вся одежда была пропитана продуктами разложения человеческого тела. Застежки-молнии и медали раскачивались, разбрызгивая капли крови. Темная надпись на влажной куртке гласила: КИСКА-УБИЙЦА. ГРОЗА ОБДОЛБЫШЕЙ. Что это еще значит, черт возьми?

У нападавшего не было лица. Но он все равно ухмылялся, наполовину застряв в стене. Затем он вытащил выкидной нож. От ухмылки у него напряглись мышцы, кусок щеки отвалился и шлепнулся на пол, обнажив желтые зубы.

Красный дождь ослепил Эдгара. Поток крови бил из разлома в стене, собираясь в лужи и приливом устремляясь к его ногам. Так много крови.

Ржавый итальянский выкидной нож открылся со стальным звуком и ясным намерением. Этот звук вернул Эдгара к реальности. Если он кинется к входной двери, то получит семнадцать сантиметров в спину на прощание. Он пытался позвать на помощь, но разодранное горло не позволяло ему это сделать.

Его нос превратился в месиво и не мог функционировать – приходилось хватать воздух ртом. Существо почти высвободилось из стены, мягкой как резина. Эдгар вспомнил фильм, который видел много лет назад. Живорождение.

Позвать на помощь, как же! Перед ним стояло воплощение всего того, что он больше всего ненавидел в этом не очень дивном новом мире: презрительно ухмыляющийся панк, упакованный в кожу и размахивающий ножом. Все омерзительные жильцы Кенилворт Армс слились в одну отвратительную, красную, влажную амальгаму, которая пришла по его душу.

Эдгар услышал булькающий звук клокочущей флегмы и наконец открыл глаза.

Сукин сын смеялся над ним. У него не было рта. Он пытался вытащить левую ногу из разлома в стене и держал наготове свою смехотворную булавку для накалывания головастиков, чтобы накормить ее свежей плотью. И смеялся над Эдгаром.

Эдгар отполз назад. Незваный гость кинулся к входной двери, чтобы загородить ему путь. Эдгар на это и рассчитывал. Он оперся на одно колено, встал на ноги и за три быстрых шага добежал до ванной комнаты.

К тому моменту, когда нечто проскользнуло в небольшой замкнутый коридор, Эдгар уже достал опасную бритву.

Голос подводил. Единственными звуками в комнате были его собственные тяжелое дыхание и шарканье ног. Он сделал обманный выпад и неуклюже присел. Нападавший отражал и парировал атаки, издавая хлюпающие звуки. Для Эдгара снова началась война, и он намеревался быть таким же безжалостным, как в 1942 году. Не в первый раз он собирался использовать холодную сталь, чтобы отправить врага в ад. На левую руку Эдгар намотал полотенце вместо щита.

Тощий черный кот протиснулся через трещину в стене. Животное сильно удивилось, что испачкалось кровью. Кот спрятался за паровой радиатор и принялся себя методично вылизывать. Периодически он отвлекался, сверкая золотыми глазами, на поединок, разворачивающийся возле ванной комнаты.

Эдгар сразу понял, что его соперник слеп. Тусклый свет ванной падал на пустые глазницы, покрытые коркой. Он следил за Эдгаром как-то иначе.

Эдгар поднял руку, замотанную полотенцем. Он научился этому приему давным-давно, и инстинкты не покинули его. Если враг воткнет нож в предплечье, можно вывернуть запястье и зажать лезвие. После этого – нанести удар. Он сделал еще один выпад. Нечто в байкерской куртке увернулось, хотя медленно, словно им кто-то управлял.

Оно подошло на шаг ближе, заполнив своей вонью замкнутое пространство. Эдгар остался стоять на месте – не хотел упереться задницей в стену ванной комнаты. Он ударил сбоку, и лезвие бритвы рассекло воздух в миллиметре от оголенной челюстной кости.

Существо отпрянуло. Значит, оно боялось бритвы. Эдгар мог победить в схватке.

Их поединок напоминал танец: лезвия вычерчивали спирали в воздухе, готовясь нанести серьезные ранения, – быстрая вспышка заточенного металла разрезает плоть и приносит победу одному из соперников. Издевательская усмешка продолжала господствовать на нижней части головы чудовища, но это была не усмешка вовсе, а вечная улыбка обнаженного черепа, не скрываемая кожей и мышечной тканью.

Эдгар подался вперед и сразу отпрянул, с быстротой кобры. Его соперник перекинул лезвие из одной руки в другую. Казалось, липкая кровавая паутина соединяет его руки. Показушник!

Эдгар попытался нанести удар в нижнюю часть туловища, но его выпад был отражен. Потом зомби зажал свое оружие в кулаке; лезвие торчало со стороны мизинца. Эдгар знал, что такая хватка ограничивала угол удара и поэтому являлась худшей из всех возможных. На мизинце руки, в которой чудовище держало нож, был длинный черный ноготь. Оно занесло руку для сокрушительного удара. Увидев это движение, Эдгар понял, что победил.

Со сдавленным воплем он ринулся вперед и схватил нож соперника рукой, замотанной в полотенце. Другой рукой искромсал живот чудовища яростными порезами, раз за разом очерчивая бритвой букву «Х». Квадратный кончик лезвия легко продрался сквозь гниющую одежду и разлагающуюся плоть, разрезая соединительные ткани. Из раны потекла темно-коричневая жидкость, вслед за ней вывалились желто-зеленые кишки.

Он хорошо видел гниющее лицо, покрытое трупными пятнами; кости черепа и пустые глазницы; окровавленную кожу и вздувшийся гной. Видел насекомоподобную щетину мертвых волос и вечную ухмылку скелета. Он услышал, как бесполезный нож ударился об пол.

Попался.

Чудовище схватило Эдгара за волосы. Он заметил, что оно не дышит тяжело, не хватает жадно ртом воздух. Оно вообще не дышало.

Хватка Эдгара, сжимавшего лезвие, ослабла. Теперь оно торчало из огромной дыры в животе. От бритвы не было никакого толку.

Ноги Эдгара оторвались от пола. Он почувствовал, как его тапочки упали. Он попытался вырваться – безрезультатно. Череп усмехался ему прямо в лицо. Затем он почувствовал боль, теплую и далекую, которая быстро достигла максимального уровня. Чудовище вгрызлось в горло Эдгара, затем выплюнуло его щитовидный хрящ, который покатился по напольной плитке.

Полотенце упало и сразу впитало кровь. Эдгар задрыгал ногами.

Кот наблюдал за шариком, катавшимся по полу. С ним можно поиграть.

Последней мыслью Эдгара было жгучее желание, чтобы его нечеловеческий убийца не оказался евреем. По абсолютно иррациональной причине Эдгар начал выражать свою ненависть к евреям, как только переехал в квартиру номер 107. В глубине души он понимал, что евреи не лучше и не хуже представителей других человеческих рас. Но ненависть к ним стала частью его образа, и он играл эту роль с таким же рвением, как и роль самовоспроглашенного ночного дозорного.

Он надеялся, что тот, кто победил и сожрал его, не был евреем, пусть даже евреем-зомби.

Эдгар рухнул на пол как мешок с картошкой. Он упал на выкидной нож, лезвие которого глубоко вошло в плоть его плеча, но Эдгар этого уже не почувствовал.

Наступила тишина, прерываемая журчанием крови, вытекающей из трупа Эдгара.

Затем незваный гость начал дрожать. Он схватился трясущимися руками за узкие стены коридора, чтобы не упасть. Его ликующее влажное тело раскачивалось в разные стороны. Свернувшаяся мукоидная слизь спазмами выходила из свежей дыры в пищеводе. На сухой коже лица проступил холодный кровавый пот. Старая кровь. Использованная кровь. Она окрасила трещины и морщины на омерзительном лице, словно чернила, пролитые на испорченную кожу, затем запачкала натуральную кожу прогнившей байкерской куртки. Ее капли блестели в тусклом свете.

Куртка скрипнула несмотря на то, что была пропитана кровью, когда чужак нагнулся, чтобы собрать свои скользкие внутренности руками в перчатках без пальцев. Он засунул беспорядочную и непослушную кучу назад в живот и завязал изрезанную куртку узлом, чтобы внутренности снова не выпали. Застежка-молния заржавела и не работала. Куртка свисала лохмотьями. Еще пара узлов, и она станет чертовски стильной.