Дэвид Шоу – Шахта (страница 21)
– Да. Прости. Просто…
Что это было? Досада из-за быстрого побега и странного жилища. Злость из-за того, что променял Рози на Баухауса. Раздражение из-за придурков из школы Оквуда. И в целом черная полоса в жизни. Как он мог это объяснить такому человеку, как Баухаус?
– Забудь, Круз. Это место влияет на тебя, и нужен небольшой отдых, чтобы восполнить силы. Я знаю в этом толк. Слышишь меня? Помощь уже в пути. А теперь запиши, что я тебе скажу…
Круз послушно записал важные данные и повесил трубку не попрощавшись. Он засунул пакет с кокаином за пазуху и приготовился снова выйти в ночь. Чтобы уснуть, придется выпить все пиво в холодильнике. А он не любил пить в одиночестве. Следы загадочной женщины позволили ему выяснить, в какой дом она зашла – на восточной стороне улицы Кентмор, через полквартала от боковой улочки, которая называлась Кенилворт. Он подумал, а вдруг один из фасадов Кенилворт Армс относится к следующему кварталу? Здание простиралось во все стороны, так что, кто знает… Цепочка шагов вела к узкому двухэтажному дому с нарядным крыльцом и занесенной снегом подъездной дорожкой. Машины нет. Возможно, за домом располагался гараж. Тусклое овальное стекло указывало на входную дверь, защищенную от непогоды второй, более уродливой и функциональной дверью. Круз прикинул, что если прижмется лицом к своему окну, выходящему на улицу Кентмор, то сможет увидеть часть ее переднего двора. В окнах не было света. Пришла домой и сразу легла спать.
Круз слышал собственное дыхание. Тело боролось с обезвоживанием на холоде. Он чувствовал, как воздух выходил из него, превращаясь в облако. Представил, как руки согревают полусферы ее задницы. Интересно, лобковые волосы у нее такие же черные и кудрявые?
Остался последний рывок. Возвращаясь домой, Круз прокручивал в голове порнографический фильм под названием «Самое лучшее». В главной роли – Флагшток Круз, пенетрирующий любое отверстие, в которое влезает. Боже, хоть бы Баухаус связался с кем надо, прежде чем вырубиться…
Он счистил снег с ботинок у входной двери на Гаррисон-стрит и направился к лестнице. На полпути чуть не столкнулся с кем-то, спускавшимся вниз в два раза быстрее. Ценный груз обострил реакцию Круза, и он успел вовремя увернуться. Отступил на один шаг назад и встал в боевую стойку. Последняя доза кокаина оказалась кстати.
Парень на лестнице отскочил назад и моргнул. Он не уронил картонную коробку с надписью Del Monte [30], которую держал в руках. На нем были толстые кожаные перчатки желтого цвета. Как у водителей грузовиков, подумал Круз; с красными застежками на запястьях. Незнакомец натянул вязаную шапку до самых бровей. На нем была зеленая парка с капюшоном и множеством карманов и застежек, как у астронавта. Большой бесформенный капюшон оторочен натуральным мехом, казавшимся очень теплым.
Круз медленно разжал кулаки. Парень тремя ступенями выше расслабился. Он не паниковал, просто был слегка напуган. Время нападения прошло.
– Тише. Я не враг. – В его зеленых глазах читалось скорее легкое любопытство, чем испуг. Он был слишком занят собственными мыслями. Но остался на месте, понимая, что загородил проход.
– Прости, – сказал Круз. Он еще не опустил руки. – Время позднее, понимаешь?
Незнакомец кивнул.
В коробке Круз смог разглядеть папки из манильской бумаги. И кучу документов. Вроде на грабителя не похож.
– Ты переезжаешь сюда, что ли?
– Да. Можно так сказать. – Зеленые глаза внимательно изучали безусое лицо Круза. Может, он ищет слабое место, куда можно ударить?
– Поздновато.
– Люблю действовать незаметно, – сказал парень. – Просто не смог отказать себе в удовольствии насладиться прекрасным заснеженным видом, даже если ради этого пришлось отморозить яйца. А может, я – самый тупой и систематический грабитель во всем Чикаго. Меня ни разу не поймали, потому что я заношу вещи, а не выношу их. – Он вскинул брови и пожал плечами. Проверка на чувство юмора.
Круз решил перестать бычить.
– Как Санта-Клаус. – Каждый сосед был потенциальным клиентом. Этот парень выглядел достаточно нервным. Может, он периодически употребляет. – Переезжаешь сюда, значит?
– Да. В квартиру 207.
– Значит, ты прямо подо мной. Я живу в 307-й. Если закачу слишком шумную вечеринку – не стесняйся. Присоединяйся.
– Учту. – Он переместил вес коробки на другую руку.
– У тебя уже была экскурсия? Познакомился с Фергусом – и все такое?
– О да. – Новенький улыбнулся, обнажив передние зубы, и закатил глаза. – Просто жуть. Мне показалось, парень уже мертв и сохраняет плоть от разложения с помощью одеколона.
Круз ухмыльнулся.
– Только этот метод не очень работает. Я Круз.
– Джонатан. Приятно познакомиться.
Круз состроил смешную гримасу, словно не привык, чтобы у людей были такие длинные, высокородные имена.
Они обменялись рукопожатием, перчатки при соприкосновении издали офигенный звук трения кожи о кожу.
– Помочь тебе поднять вещи в квартиру, Джонатан?
– Нет, я уже почти закончил. Заметил, что лифт сломан.
– Он всегда сломан. Забудь о нем. О прачечной тоже. Она больше похожа на комнату ожидания в аду.
Джонатан фыркнул.
– Мне удалось раздобыть машину для переезда только на это время. Вот еще одна причина, по которой я крадусь здесь так поздно. А ты по ночам работаешь?
– Типа того. Просто поздно ложусь спать. – Он взглянул на ноги Джонатана. На нем были высокие кроссовки Reebok, промокшие насквозь. Нездешний. – У тебя куча папок и бумаг. Работаешь в офисе?
– Типа того. – Он начал уставать. – Слушай, мне лучше закончить, а то вырублюсь прямо здесь. Рабочий день начинается в девять. Кто знает, может, мой грузовик уже засыпало снегом, Круз.
Круз видел, что взгляд зеленых глаз слегка померк, как индикатор компьютера, сохраняющего только что полученную информацию в правильной директории. Значит, Джонатан запомнил его имя.
Он освободил лестничный пролет и пропустил Джонатана. Потом стряхнул снег с куртки, пока не растаял. Если Баухаус пришлет обещанную девушку сегодня, бедняга Джонатан до утра не сомкнет глаз.
– Еще увидимся, Джонатан.
Джонатан снова кивнул, и каждый пошел своей дорогой.
«Парень, наверное, решил, что я идиот», – подумал Джонатан и положил коробку в кузов пикапа Баша. Он случайно захватил коробку с его документами вместе с собственными вещами. Очень смешно. Теперь нужно везти назад. Ему в любом случае надо было съездить туда еще раз. После этого переезд будет завершен.
Джонатан поднял две последние коробки из этой партии, в основном вещички, позаимствованные в «Рапид О’Графикс», и направился к выходу на Гаррисон-стрит. Полушутя он подумал, что этот Круз выглядит так, как он представлял себе наркодилера.
Девять
Марио Веласкес услышал, что плохой дядя идет назад, и спрятался.
Самым важным событием короткой двухлетней жизни Марио на данный момент был переход из фазы младенца в новый пугающе-захватывающий режим активного передвижения. Он еще не научился ходить на горшок и словами выражать свои мысли, за исключением односложных восклицаний и повторения маминых команд. Передвигался по коридору третьего этажа Кенилворт Армс, упакованный в подгузник, заляпанную едой футболку и миниатюрные кроссовки со светоотражающими вставками на пятках. Вечно пачкал пеленки, но его мать была в этом не виновата. Хотя он еще слишком мал, чтобы прочитать надпись на своей футболке из секонд-хенда, гласившую «Я МАЛЕНЬКИЙ ВОНЮЧКА», тем не менее старался максимально ей соответствовать.
Услышав шаги и голоса на лестнице, Марио взвизгнул и скрылся за дверью квартиры 314. Он любил подглядывать. В дверном косяке была трещина, и он наблюдал сквозь нее.
Папа называл плохого дядю мексикашкой, но Марио не запомнил это слово. Он увидел заляпанные снегом сапоги и черную одежду. Плохой дядя огляделся и достал связку ключей. Марио услышал их позвякивание и сразу возжелал ключи больше, чем что-либо в этом мире. Чувствуя себя в безопасности в укрытии, он начал повторять движения, которые плохой дядя совершал ключами. Такими блестящими, прекрасно-шумными. Легкая дверь из оргалита, ведущая в коридор, открылась с глухим звуком, и плохой дядя зашел в нее. В то же время из нее выскочил черный кот. Закрывшаяся дверь едва не прищемила ему хвост. Кот обернулся на звук захлопнувшейся двери, сел и стал умываться – на случай, если кто-то за ним наблюдает.
Марио сразу забыл про ключи. Образ gato negro [31] захватил участок его мозга, отвечающий за хватание.
Обычно, когда Марио решал, что какая-то вещь должна быть только его, и сталкивался с сопротивлением, он издавал громкий вопль, от которого взрывался мозг. Потом следовала атака: руки вверх, туловище вперед и вопль, пока не кончится воздух в легких. Из-за его фирменного галопа казалось, что на третьем этаже обитают самые огромные и шумные крысы во всем Оквуде. Когда Марио бодрствовал, он бегал, а когда бегал, пронзительно кричал.
Мать огорчилась из-за того, что Марио сломал несколько семейных реликвий, передававшихся из поколения в поколение, и разрешила ему бегать в коридоре. Она строго-настрого запретила выходить на лестницу. Можно подумать, он понимал последствия. Лифт не представлял опасности – он не работал, и двери на третьем этаже были постоянно закрыты. То, что она решила дать Марио свободу, было своего рода компромиссом. Обычно мальчик оставался спокойным, но теперь ей приходилось каждый раз проверять, не является ли причиной этого спокойствия синдром внезапной детской смерти, которого она боялась больше всего. Кроме Марио, у нее была Элоиза, а кроме Элоизы… они с мужем еще не придумали имя.