Дэвид Шоу – Шахта (страница 23)
Поздняя ночь. Аманда, наверное, уже спит. Он с горечью спрашивал себя, спит ли она в одиночестве.
Его зрение уловило какое-то движение в комнате. Наконец из крана потекла горячая вода, и он заткнул слив в раковине грязной резиновой затычкой.
Проход в ванную из комнаты был отгорожен встроенным шкафом без двери.
Джонатан осторожно выглянул, держась за стену. Волоски на его руке встали дыбом. Он почувствовал, что находится в квартире не один.
Ох уж эта паранойя…
Увидел, как сгусток тьмы обогнул коробку с энциклопедиями и исчез.
Как-то летним вечером в Техасе Джонатан мыл посуду в одних шортах. Аманда еще не купила кондиционер, поэтому в квартире было жарко. Они изнемогали от жары, придумывали способы спрятаться от солнца, восполняли баланс жидкости… Неужели бедные люди счастливее? Время от времени Джонатан вытирал пот с лица мокрой от воды рукой. Ощущение влаги, испаряющейся с кожи, доставляло особое удовольствие – благородное и простое одновременно. Дымок, чертов кот Аманды, бродил по кухне, и иногда Джонатан чувствовал, как он трется хвостом об его икры. Он попытался лягнуть мерзкое животное не глядя. Но щекочущее ощущение никуда не делось. Наконец он не выдержал и оторвался от посуды, чтобы дать этому чудовищу пинка под зад… и обнаружил тарантула размером с ладонь, совершающего восхождение по задней стороне его правой ноги.
В течение следующих секунд он исполнил пляску святого Витта. И с тех пор предпочитал носить длинные штаны.
От одного воспоминания о тарантуле его передернуло.
На самом деле это был кот.
Золотистые глаза смотрели на него из-за коробки, ожидая реакции. Выебать, накормить, избить или самому сбежать? Вторжение его особо не беспокоило. В отсутствии Аманды не было нужды реагировать незамедлительно. В конце концов, это не Дымок, мерзкий рыжий засранец.
– Ну?
Кот был тощим. Сквозь мех проступали бедренные кости. И абсолютно черным, не считая небольшого белого воротника на груди. Входная дверь все еще была открыта. Звук голоса Джонатана не переключил кота в режим эвакуации.
– Что ты здесь делаешь, пушистик? – Он присел на корточки. – Ты чей?
Коты никому не принадлежат.
– Прости, точно, коты никому не принадлежат. – Кот лениво махнул хвостом. Не паниковал. Становится интересно. – Полагаю, ты откажешься от ночного перекуса? В отличие от большинства кисок?
– Ясно. – Запасы еды Джонатана остались в последней партии коробок, которую он еще не успел перевезти. Но в холодильнике лежал его завтрашний ланч. Небольшой кусочек индейки не помешает. Джонатан подошел ближе и встал на колени, протягивая его коту. – Вот, попробуй.
Кот доверчиво пересек комнату, понюхал предложенную еду и съел ее.
– Всегда пожалуйста, – пожал плечами Джонатан. – Полагаю, ты не останешься сторожить мое барахло, пока я сгоняю за оставшимися вещами?
– Огромное тебе спасибо. – Лучше не бесить местных. Эта странная хибара не была его домом. – Решай, остаешься или уходишь. – Дверь надо запереть.
Он снял холодные и мокрые носки и по очереди подержал ноги в раковине с горячей водой, пока кровообращение не восстановилось. Затем натянул чистую пару носков, надел по-прежнему мокрые кроссовки, застегнул парку и достал ключи от машины Баша.
В тамбуре его ждал кот, сидя в позе египетской статуи, и бил хвостом. Когда Джонатан открыл внешнюю дверь, он выскользнул в общий коридор.
– Как мне тебя называть? У тебя есть имя? – Мысль о том, что другой жилец может его услышать, смутила Джонатана.
– Может, Пьёс? Я так и не завел себе еще одну собаку, – пробормотал он. В ответ кот показал ему свой розовый анус и ушел прочь.
К тому времени как Джонатан вернется с последней коробкой, Кенилворт Армс уже окружат полицейские машины.
Одиннадцать
Ее первыми словами были:
– Баухаус сказал, что в глубине души ты любишь Chivas. – Она предъявила бутылку для инспекции.
На миллисекунду глаза Круза зафиксировались на выпивке и переключились на выпуклости и впадины ночной гостьи.
Он вспомнил, что первые пятнадцать секунд физического влечения являются самыми важными. Его сердце и гланды очнулись. Адреналин выветрился. Когда она постучала в дверь, у него началась паника. В квартире было больше «снега», чем на улице. С таким количеством кокаина волосы вполне естественно встают дыбом при появлении незваных гостей. Адреналин начал хлестать через край, словно бензин из чужой машины, когда пытаешься его выкачать.
Снежинки на ее плечах и туфлях были похожи на нечто среднее между кристаллами и капельками. Глаза Круза с увлечением осматривали гостью. Он ожидал нервную мексиканку, страдающую от бессонницы, со впалыми глазами, готовую отсосать кому угодно за дозу ангельской пыли или за мгновение беззаботного сна.
Она была быстрее:
– Ты Круз, верно? А меня тогда зовут Ямайка. Привет.
Фиолетовая прядь в волосах, глаза с черной подводкой и украшены блестками. Агрессивные скулы и резкие брови выдавали итальянскую кровь. Возможно, родом из Бруклина, во втором или третьем поколении. Не хватает только неуклюжей походки и широких бедер роженицы. На ней было длинное черное пальто из грубой замши с шикарным воротником из натуральной норки. Она начала расстегивать блестящие пуговицы цвета черного дерева.
– Я совсем как граф Дракула, – сказала она. – Меня нужно пригласить, чтобы я вошла.
Круз пропустил ее вперед. Казалось, она находит препятствие в виде тамбура очаровательным. Словно неуклюжий, но невыносимо милый щенок.
Когда она распахнула пальто, комнату наполнил особенный аромат. Жасмин, подумал Круз, восточный аромат, с нотками специй. Чикита предпочитала сладкие духи. Пока она летела на бетон, за ней тянулся их шлейф. Чем бы ни душилась Ямайка, вызванная этим ароматом эрекция грозила его опозорить. Под пальто была короткая кожаная юбка, металлический ремень, стилизованный под патронташ, и кружевной топ, достойный обложки альбома Мадонны. У ее шпилек были золотые каблуки. Она покорно вытащила бумажный носовой платок из сумки и протерла туфли. Сто пятьдесят баксов на ее стройных ножках.
Круз чувствовал себя грубым и неуклюжим. Он хотел нащупать ширинку и убедиться, что она застегнута. Жалел, что не повесил зеркало в ванной, чтобы выдавливать прыщи до того, как они его унизят. Ямайка плавно повела бедрами, и обтягивающая их кожа собралась в складки. Он почувствовал холодок в груди. Обалденные ноги! Он подумал о том, что эти ноги были слишком шикарными, чтобы обвиваться вокруг жирного туловища Баухауса… потом поправил себя. Конечно, они обвивались вокруг него. Она спала с ним, отсосала у него и ушла, а он смотрел ей вслед с открытым ртом. Всё ради долга.
Она сняла пальто и передала ему коробку шоколадных конфет, которую все это время держала под мышкой.
– Это тебе. Еще один сувенир от дядюшки Баухауса.
Коробка оказалась тяжелее, чем он думал. Внутри лежит или кирпич, или нечто, гораздо смертоноснее шоколадных конфет. Круз положил коробку на тумбочку. Торопиться некуда.
– Дядюшка Баухаус. – Он рассмеялся.
– Он папочка для всех: «Не проблема, малыш. Все, что хочешь, – бесплатно. Не волнуйся». – У нее получилась неплохая пародия. «Малыш» – так Баухаус называл всех, кто ниже его по рангу. Мальчиков на побегушках.
– Но когда придет время платить по счетам, – сказала она, – береги свой зад. Баухаус как слон. Он никогда ничего не забывает. Помнит все, что когда-либо давал, одалживал или делал для тебя. Потому что на самом деле он все делал ради себя.
– Он стремится давать всем то, чего они хотят.
– Именно. Если это касается наркоты, секса или денег. Но попробуй бросить ему вызов, попробуй отобрать у него власть. И будешь плавать лицом вниз в сточной канаве, а крысы будут жрать твои веки.
– Поэтому ты здесь сегодня? – спросил Круз. – В качестве расплаты? Чтобы перевести дебет в кредит в бухгалтерской книге Баухауса?
– А по какой еще причине незнакомка приходит к незнакомцу посреди ночи, малыш?
Круз кивнул. Только бизнес. Он получит то, что просил. С каждой секундой его долг перед Баухаусом становился больше. Интересно, какая его ждет расплата. Но он получал удовольствие от беседы. Ямайка умела излагать свои мысли лучше любой девицы Эмилио. И была красивее большинства из них. Когда Круз проводил инвентаризацию конюшен Эмилио, он мог видеть лишь отдельные детали. Фигура, сделанная в спортивном зале. Зубы как с рекламного плаката, сделанные Рэнсоном Хейлом (маньяк-кокаинист, который давал своим постоянным клиентам бесплатные дозы оксида азота за рекомендацию новым пациентам). Загар, полученный в солярии. Космические сиськи. Мультяшные мозги.
Несмотря на макияж, Ямайка выглядела естественно. Ее зубы не были идеальными. Смуглая кожа лица имела изъян – шрам в форме буквы Y под нижней губой. Очаровательный недостаток, который делал ее еще более настоящей. Под темным лаком скрывались собственные ногти, заостренной формы, но короткие. Все настоящее, ничего искусственного. И, судя по ее ехидным высказываниям, она разделяла мнение Круза об их приемном «дядюшке».