Дэвид Шоу – Шахта (страница 10)
– Что за турбо-кофе?
– Санта-Клаус в соблазнительном обличье Камелы даровал мне кофемашину Krups Espresso Novo. Последняя модель. Я неделю потратил на то, чтобы понять, как взбивать молоко для капучино. Она, словно «Невероятно огромный человек» [11], залила молоком, будто спермой, всю кухню. Но теперь я неплохо справляюсь с насадкой вспенивателя. Мне приходилось пить все свои эксперименты – кофе слишком дорогой, чтобы его выливать. Торкало, пока я учился. Следующие пару недель я засыпал с трудом. Научившись варить эспрессо, я смешал свой первый хот-шот [12]. Пропорция – четыре ложки кофе на две с половиной чашки воды, чтобы покрепче. Потом добавляешь шот «Бейлиса», шот «Калуа». Завершающий штрих, в зависимости от настроения – амаретто, или «Франджелико», или шоколад. Так рождается гибрид. Вуаля, турбо-кофе.
– Настоящий кофейный Франкенштейн.
– Оно живо-о-ое! – У Баша не очень получалось пародировать Колина Клайва [13].– Он сбивает тебя с ног и одновременно приводит в чувство.
Джонатану стало интересно, сколько порций турбо-кофе Баш успел выпить.
Пикап съехал с холма, на встречную полосу, и подрезал придурка, пытавшегося припарковаться на сугробе величиной с его французскую машину. Скорость была небольшая, обошлось без последствий.
– Эй, идиот, сначала получи права! – закричал Баш. – Или мозги! И научись водить! И купи американскую машину, черт возьми!
– Где мы сейчас? – Иррациональная паника завладела Джонатаном. Он понял, что в одиночку не найдет дорогу до автовокзала.
– Район Элмвуд-парк.
– Мокрый или сухой?
– Мокрый. Кажется.
– Слава Богу!
Он наблюдал за тем, как Баш ловко переключил скорость, чтобы замедлиться на повороте. Пикап с легкостью преодолел опасный ледяной участок дороги. Они повернули на боковую улочку. Аккуратные домики, перепачканные снегом, образовали две параллельные линии, которые пересекались где-то в бесконечно удаленной точке во тьме, за пределами поля зрения Джонатана. Пейзаж, достойный рождественской открытки. В каждом окне гостиной холодным светом горел огонь телеэкрана. Жизнь в холодильной камере морга, спокойствие обескровленной бело-голубой плоти, стабильность трупного окоченения.
Улочку, на которую свернул пикап, заблокировали два полуметровых сугроба. В тусклом свете они напоминали бетонную стену. Колея была наполовину погребена под свежевыпавшим снегом. «Тойота» двинулась вперед. Джонатан подумал, как тяжело обыкновенной машине преодолеть это препятствие. Все равно что бежать по пояс в воде. Баш переключился на первую скорость и выжал педаль сцепления, чтобы заехать на крутой пандус, ведущий на второй парковочный уровень. Парковка была открыта всем ветрам. Место, где припарковался Баш, на полметра торчало из-под крыши. Поэтому на капоте каждой стоявшей здесь машины имелся аккуратный сугроб.
– Вчера колеса вмерзли, – сказал Баш. – Просто ужас. Мне удалось выехать только с помощью домкрата. Я подвел его под днище, а затем выбил. – Он хлопнул в ладоши. Хлопок откликнулся эхом с дальнего конца парковки. – Невозможно ехать, если не прокручиваются колеса.
Когда Джонатан открыл пассажирскую дверь, порыв ветра чуть не захлопнул ее снова. Он посмотрел на дверь в недоумении. На второй попытке придержал ее ногой. Над ними высились пять этажей многоквартирного дома. Запотевшие окна озарял свет телевизоров.
– Приехали? – спросил Джонатан.
– Дом, милый дом. – Баш закатил свои карие глаза. – Добро пожаловать в ад.
Пять
– Добро пожаловать в рай, моряк. Ты же Круз, верно?
«Корвет» был покрыт по меньшей мере восьмьюдесятью слоями лака. Он выглядел так, будто его погрузили в жидкое стекло кроваво-красного цвета. Круз попытался заглянуть внутрь через щель приспущенного окна.
– Меня зовут Баухаус, и я терпеть не могу находиться рядом с отребьем. – Голос вылетел через щель вместе с облаком теплого воздуха. – Ты меня понял? Залезай, пока яйца себе не отморозил.
Круз швырнул сумку Nike на пол салона и сам втиснулся на пассажирское сиденье. На резиновом коврике образовалась лужа. Его волосы намокли в теплом салоне автомобиля. Только что замерзал, и вдруг промок до нитки.
– Господь всемогущий! Малыш, придется раздобыть для тебя пальто, если ты планируешь задержаться в этой распределительной зоне подольше.
Баухаус протянул ему напудренную мягкую ладонь. Он был крупным и бледным мужчиной. Круз заметил лацканы пиджака от «Армани» под английским плащом на меховой подкладке. Возможно, на нем цветное шелковое белье.
Круз спрятал ладони в подмышках, чтобы согреться, поэтому быстро кивнул. Он уже скучал по Флориде, Рози и рубашкам для боулинга. Ему не нужны новые друзья. «Корвет» отъехал от погрузочной зоны под стук зубов Круза. Баухаус убрал отвергнутую руку и взглянул на дорогу, притворившись, что сосредоточен на вождении. В салоне автомобиля витал запах дорогого одеколона с нотами лайма и дыма.
Когда зубы Круза перестали стучать, он почувствовал пульсирующую боль в верхней губе. Тепло обострило чувства. Он топнул ногой, чтобы восстановить циркуляцию крови, и вскоре ему показалось, что по венам течет кислота. Из носа потекло. Когда он попытался прочистить горло, из носа вылезла холодная сопля. Отвратительно.
Баухаус открыл бардачок и достал бумажные носовые платки. Круз заметил стопку компакт-дисков и нечто похожее на рукоятку револьвера.
Круз шумно высморкался. Баухаус спросил:
– Ну что, наконец почувствовал себя человеком, малыш?
Избежать разговора с Баухаусом не получится. Рози сказал бы, что всё для его же блага.
– Итак, – начал Круз, – почему Чикаго? – Ему до смерти хотелось узнать ответ. – И хватит называть меня «малыш». – С тех пор как усы канули в Лету, он стал более трепетно относиться к своей мужественности.
– Прости. Начали общение не с той ноты. – Баухаус порылся в кармане плаща. С каждым его движением в воздухе разливалась новая волна запаха одеколона. У Круза защипали глаза, затем наполнились слезами. – Курнёшь?
Круз принял предложение и прикурил от автомобильного прикуривателя. После кокаина и алкоголя на борту самолета ему не хватало сладкого дыма. Это тоже своего рода теплый воздух. Сам Баухаус отказался от затяжки и вынул из нагрудного кармана хромированную фляжку, стилизованную под ар-деко.
– У меня свой способ согреться. – Он сделал глоток и усмехнулся.
Ну и весельчак этот Баухаус.
Они пронеслись мимо ярко освещенного знака «Добро пожаловать!» с метровой неоновой подписью мэра города.
Через какое-то время Баухаус вздохнул и сказал:
– Хорошо, я скажу тебе, почему Чикаго, малыш. Вернее… сэр.
Это звучало еще хуже. Внутренним взором Круз снова увидел, как Чикита падает, разбивается и меняет его жизнь навсегда.
– Был другой мальчик. Вернее, мужчина. Другой беглец по имени Джимми Макбрайд. На коньках летом катался. Очень плохой человек, хуже некуда. Сейчас сидит в тюрьме за то, что трахнул тринадцатилетнюю школьницу из Оквуда. В Оквуде серьезно относятся к Великому посту – если понимаешь, о чем я. Пить нельзя, шутить нельзя. Секс с несовершеннолетней для них страшнее каннибализма. Святоши. Им неважно, что эта крошка была обдолбанная. Джимми трахнул ее четыре раза на обеденном столе в доме ее же родителей. Мамаша и папаша вернулись к пятому акту. В итоге девочка залетела, черная булочка в духовке, понимаешь, о чем я? Ее мамаша и папаша оказались религиозными фриками. Не представляли, как отмыть драгоценную дочурку от позора, разве что в монастырь отправить после того, как она разродится. У них есть деньги, на их стороне общество, они обладают бо́льшим влиянием, чем я. Поэтому бедняга Джимми на какое-то время недоступен. Даже если я сумею его вытащить, он больше не сможет работать в Оквуде. А футбольной команде из местной школы нужен допинг, чтобы победить в этом сезоне. Благодаря этим парням я заработал на ставках пятьдесят штук. Вот купил колымагу, в которой ты сейчас едешь.
Круз затянулся и поморщился.
– И угадай, кто мне позвонил и предложил решение моей проблемы? Угадай.
– Рози. – Рози был гением логистики. Превращал что-то незначительное в одном городе в нечто, очень важное в другом. Он узнал о вакантном месте в организации Баухауса и решил заткнуть его Крузом. В любом случае, здесь он будет полезнее, чем на дне залива.
– Видишь, ты уже согрелся и можешь говорить. Мы с тобой подружимся. Тебе здесь понравится. Меньше давления, по сравнению с работой на наркобарона в большом городе. Меньше кубинцев. Никто не будет тыкать тебе пистолетом в спину из-за того, что какой-то колумбиец слетел с катушек и стал параноиком.
В организации Эмилио Круз был распространителем начального уровня и совершал быстрые сделки на заднем сиденье «мерседеса». Он общался только со вторым или третьим человеком в организации, подчиненным Рози. Сеть Баухауса покрывала пригороды Чикаго. Он лично приехал в аэропорт за Крузом – чудо чудное. Круз еще не понял, было это проявлением гостеприимства или эффектом от личного поручительства Рози.
Район, в которым жил Баухаус, оказался хорошо вылизан. В этой части страны о статусе района судишь по чистоте дорог во время снегопада. Дорога шла серпантином в гору. Вокруг много деревьев. Вдали – городские огни. «Корвет» въехал в отапливаемый гараж на четыре машины.