Дэвид Саттер – Тьма на рассвете. Возникновение криминального государства в России (страница 20)

Но, произнося свою речь в великолепном Андреевском зале, Путин дал понять, что ему не чужды цезаристские замашки. «В России, — заявил он, — глава правительства всегда был и будет человеком, который отвечает за все».

Таким образом, потенциальный вызов, брошенный системе криминальной олигархии в России, потерпел поражение. Эпоха Путина началась с того момента, где закончилась эпоха Ельцина. Александр Волошин, главный советник Ельцина, сохранил свой пост главы Администрации Президента[72]. Михаил Касьянов, министр финансов в кабинете Ельцина, был назначен премьер-министром и вместе с большинством его главных министров имел тесные связи с «семьей» Ельцина.

И, что важнее всего, «семья» Ельцина определила выбор нового генерального прокурора. 16 мая 2000 года Совет Федерации выдвинул на обсуждение кандидатуру Дмитрия Козака. Но на следующий день Путин предложил другую кандидатуру — временно исполняющего обязанности генерального прокурора Владимира Устинова. Как писала газета «Сегодня», такой кардинальный поворот произошел после того, как кандидатура Козака была отвергнута Волошиным. Согласно газетной статье, такое решение было принято потому, что Волошин не был уверен в том, что Козак не будет продолжать копаться в делах, связанных с Аэрофлотом и «Мабетексом».

Через десять месяцев ситуация изменилась до такой степени, что многие даже не могли себе представить. Ельцину и его семье были предоставлены гарантии неприкосновенности, новое правительство было очень похожим на старое, представителям правящей олигархии не нужно было больше опасаться преследований за свою криминальную деятельность. Все разговоры о перепроверке распределения собственности в период процесса приватизации — самого преступного разбазаривания государственных ресурсов в истории — прекратились.

5. Золотоискатели

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке

В теплый апрельский день 1995 года длинная очередь выстроилась вдоль оживленной улицы рядом с фирмой «Русская недвижимость». Люди в потертой одежде терпеливо ждали, пока откроются двери фирмы.

Вера Мозжилина, первая в очереди, потеряла 5 млн рублей, когда «Русская недвижимость» прекратила свою деятельность. Теперь она простояла в очереди уже семь часов, с 7 часов утра, вместе со своим сыном Василием, чтобы встретиться с представителем фирмы. Мозжилина и ее муж жили вместе с дочерью, сыном Василием, его женой и внучкой, в небольшой трехкомнатной квартире и хотели построить себе дополнительное жилье, чтобы избавиться от тесноты. Мозжилины уже однажды пытались построить дом, но гиперинфляция съела их сбережения, и они не могли позволить себе закончить его. Чтобы скопить денег на новый дом, муж Мозжилиной, водитель грузовика, ездил в Оренбургскую область на уборку урожая, где работал по 16 часов в день, занимаясь перевозкой зерна. Когда он вернулся, у него с Верой уже была необходимая сумма, но она убедила его вложить деньги до весны в «Русскую недвижимость», когда у них появятся необходимые строительные материалы.

Действительно «Русская недвижимость» была надеждой многих. В 1993 году фирма начала рекламировать свою деятельность по радио, обещая платить по 6 рублей в день за каждую вложенную тысячу рублей. С этого момента началась «золотая лихорадка».

Почти сразу же «Русская недвижимость» организовала 46 региональных филиалов и 1100 пунктов по продаже акций в 280 городах. Никто не знал, чем именно занималась «Русская недвижимость», но реклама обладала гипнотическим действием. Длинные очереди выстраивались у офисов фирмы, многие из которых устраивались в сельских почтовых учреждениях, и вид собравшейся очереди привлекал новые толпы вкладчиков.

На самом деле «Русская недвижимость» не владела реальной недвижимостью или чем-то в этом роде. Это была холдинг-компания. В январе 1995 года фирма развалилась, убеждая акционеров, что они получат свои деньги позже. Результат был плачевным. Вкладчики снова толпились в очередях у офисов компании, только на этот раз они хотели не вложить свои деньги, а тщетно пытались спасти хотя бы малую их часть.

Вера уже приходила в компанию четыре раза и требовала, чтобы они расплатились с ней. Первые три раза служащие фирмы отвечал ей, что они ничего не могут ей сказать. Во время ее четвертого посещения ее обнадежили, что она получит свои деньги, когда придет в следующий раз. Обрадованная, она заказала материалы для дома, чтобы построить его летом.

Пока они ждали в очереди, Вера дала сыну свой плащ, но крепко держала в руках продуктовую сумку. Василий понятия не имел о том, что в этой продуктовой сумке находилась стеклянная бутылка с бензином. Незадолго до открытия Василий отошел постоять в тени соседнего дерева. Ровно в 14 часов компания распахнула свои двери, и Вера вошла внутрь. Внезапно до Василия донеслись ужасный вопль, а вслед за ним слабый детский крик. Очередь в панике выбежала на улицу. Василий попытался прорваться сквозь толпу. В коридоре стоял острый запах гари, а на полу офиса, к своему ужасу, он увидел обуглившееся тело матери. «По крайней мере они дают деньги на похороны», — сказала она. Мозжилину срочно отвезли в ближайшую больницу, но три часа спустя она скончалась.

Комментируя этот случай, газета «Труд» писала: «Мы живем в постоянном стрессе. Нам причиняют страдания, к которым мы не привыкли. И среди них — инфляция, вынуждающая многих испытывать судьбу. В действительности большинство из тех, кто вложил свои деньги в „Русскую недвижимость“, знали или, по крайней мере, догадывались, что рискуют. Но где можно чувствовать себя в безопасности? Мы привыкли к тому, что правительство обманывает нас, но чтобы человек взял на себя обязательство, пообещал выполнить его, издал документ, подтверждающий это, а затем обманул нас… к этому трудно привыкнуть»[73].

Последующие месяцы Василий пытался выяснить подробности смерти матери. Его посылали из одной инстанции в другую, в милицию, к районному прокурору. Тем временем в деревне Колтуши, где жила Мозжилина, распространился слух, что ее смерть произошла не в результате самоубийства, а от руки убийцы. Вера работала лаборанткой и недавно, чтобы заработать большую пенсию, устроилась маляром. В этой деревне многие люди потеряли деньги в «Русской недвижимости», и они говорили, что компания организовала убийство Мозжилиной, чтобы напугать других, кто ранее приобрел акции и теперь требовал деньги назад.

Наконец журналист газеты «Труд» получил материалы проведенного расследования. В них подтверждалось, что смерть Мозжилиной была самоубийством. Свидетели рассказали лицам, проводящим расследование, что Мозжилина была на приеме у М. А. Ингра, заместителя директора компании. Он сообщил ей, что не может вернуть ей ее деньги, но через несколько месяцев она получит их на почте, там, где покупала свои акции. Мозжилина заявила, что никуда не уйдет, пока не получит деньги, а затем достала из сумки бутылку с бензином, облила себя, поднесла спичку к одежде и загорелась.

Начало реформ в России было временем больших надежд не только для обычных людей, но и для нового класса мошенников, которые понимали, что в условиях гиперинфляции и при отсутствии какой-либо юридической защиты можно организовать фиктивные компании, собрать у населения огромные суммы денег и испариться.

Старшее поколение в период перестройки следило за тем, как партийные и комсомольские лидеры богатели, присваивая государственное имущество, и среди многих талантливых молодых людей стало модным изобретать хитрые планы, как обмануть простых граждан и присвоить себе их собственность. Александр Конаныхин, выпускник Московского физического института, организовавший сеть доходных предприятий, в те годы поддерживал отношения с другими выпускниками этого института. Не найдя своего места на научном поприще, многие выпускники теперь планировали сделать карьеру в бизнесе, и Конаныхин был потрясен их циничным отношением ко всему. Частой темой для разговоров, к примеру, были действия российских бандитов, которых эти ребята критиковали не за жестокость, а за бездейственность. На одной вечеринке, которую посетил Конаныхин, предложили, вместо того чтобы посылать хулиганов и угрожать каждому бизнесмену по линии его предпринимательства, гораздо более эффективно класть листовки в почтовые ящики с объявлениями о страховке на случай пожара, вандализма и воровства. Всех тех, кто не приобрел страховку, можно затем поджечь или совершить на них физическое нападение. Эта идея впоследствии была реализована во многих районах Москвы.

В конце 1991 года Российский валютный банк начал платить 20 % по депозитным вкладам. Эта величина в несколько раз превышала проценты, выплачиваемые другими коммерческими банками, и это предложение было повсеместно разрекламировано. Почти сразу же вклады резко возросли. Впервые рынок ощутил, что с помощью больших процентных ставок можно привлечь огромные денежные суммы. Однако лучше всего этот урок усвоили беспринципные руководители фирм, для которых возможности использовать высокие процентные ставки для привлечения денежных средств населения были практически неограниченными, особенно если учесть, что у населения не было опыта в осуществлении вкладов, а у хозяев инвестиционных компаний не было намерения платить по этим вкладам.