Дэвид Ричо – Танцующие с тенью (страница 22)

В то же время мы можем гордиться своими уникальными дарами и высоко ценить их, ибо именно они делают нас такими, какие мы есть. Мы благодарны за них, но при этом четко понимаем, что мы должны приложить усилия, чтобы их использовать. «Как Господь может делать скрипки Страдивари без Антонио?» — спрашивает Антонио Страдивари в стихотворении Роберта Браунинга. Наш потенциал активируется двояко: раскрытием того, что даровано нам благодатью, а также работой и практикой, нацеленными на то, чтобы запустить дар, вдохнуть в него жизнь. Все, в чем есть потенциал, изначально стремится открыться, как, без сомнений, стремится цыпленок в яйце. Чтобы расклевать скорлупу и вылезти на свет божий, ему придется приложить усилия. Чтобы клюв был достаточно сильным и пробил эту скорлупу, требуется благодать природы. И то и другое совершенно необходимо, и оба элемента должны появиться одновременно.

Наши таланты, как и наши добродетели, призваны воплотиться в работе нашей жизни. Однажды тренера немецкой овчарки по имени Рин Тин Тин спросили, что делает такой особенной эту знаменитую собаку-актера. И после пары не слишком удачных попыток объяснить свою точку зрения тренер просто сказал: «Рин Тин Тин — это достоинство в собачьем обличье». Дано ли мне стать любовью в своем обличье? Как использовать для этого каждый свой дар?

Кто-то тратит многие годы на неверный путь, скажем пытаясь добиться успеха в бизнесе, в то время как его истинный дар — искусство. Мы сделали зарабатывание денег главной целью своей жизни, хотя нашим подлинным талантом является художественное творчество. Мы скорбим об утраченных богатствах, хотя, возможно, куда уместнее было бы горевать о том, что мы сбились с верного пути, стремясь к тому, что на самом деле никогда не было нашим. (Кстати, наш истинный дар никогда не будет только талантом, он будет также добродетелью.)

Приведу пример проекции позитивной тени в контексте зависти в отношениях: Джеймса задевает бесстрашие его жены. И эта зависть говорит ему о собственной непризнанной силе. Он негодует из-за того, что не раскрылось и не проявилось в нем самом. В конечном счете зависть есть не что иное, как ненависть к собственному нераскрытому потенциалу. И если Джеймс будет расшатывать силы Лоретты, вместо того чтобы работать над высвобождением собственных, их брак наверняка ждет катастрофа. Вот если бы он взял ее пример в качестве вспомогательной силы в своей жизни! Лоретта, словно зеркало, отражает его пока неизведанные богатства. Джеймс может раскрыться, отождествив себя с той частью Лоретты, которая несет в себе и демонстрирует его потенциал. Сможет ли Джеймс отказаться от духа соперничества своего эго? Если да, то их отношения будут спасены. Это приведет к взаимному счастью и уважению, которое освободит позитивную тень Джеймса. Джеймс найдет свой неиспользованный потенциал в противостоянии жизненным трудностям, а также смелость, чтобы добиваться желаемого. А Лоретта увидит, что ее сила отражается и оценивается мужем по достоинству, и в результате сила эта только возрастет и окрепнет. И она охотно поделится этой большей силой с Джеймсом, как только увидит, что он более не воспринимает ее как угрозу.

Позитивная личная тень — это наша глубокая неизведанная личность. Это центральная часть звучащей в нас песни, где мы, словно соловей Китса, «славим лето горлом золотым». Мы действительно больше, чем кажемся. В нас есть гораздо больше, чем замечает и видит кто-либо, и меньше всего мы сами. Можно ли представить себе более душераздирающую трагедию, чем сердце, у которого никогда не было шанса открыться на полную? Внутри нас так много любви, мудрости, силы, радости, таланта, чувства и восторга, которые жаждут проявить себя! Бывают моменты, когда мы позволяем этому случиться, и тогда мы изливаем все это в некоем невероятном, исступленном танце. Подружиться с тенью — значит многократно расширить и приумножить такие моменты. Дано ли мне выдержать подобный восторг?

А между тем этот центр нашей собственной мелодичной силы можно спроецировать, став, например, последователем какого-нибудь гуру либо жизнеутверждающе и смиренно следуя какой-то религиозной или политической точке зрения. Мы часто считаем учителя, лидера или религиозную догму чем-то непогрешимым или даже всемогущим. И в этом мы наполовину правы, поскольку наша Самость действительно обладает этими качествами, однако мы сами ограничиваем возможности собственного роста, проецируя Самость на какого-то одного человека или идеал. И пока этот кто-то или что-то выше нас и вне нашей досягаемости, мы упускаем, как писал Рильке, «свой чистейший внутренний шанс». Но как только мы принимаем себя во всем своем великолепии, у нас отпадает потребность населять свой мир великанами или пигмеями. Мы все становимся равными, сотоварищами.

И сожаления достойно, Брут, Что не имеешь ты зеркал, в которых Ты мог бы доблесть скрытую свою И тень свою увидеть[24].

Наша позитивная коллективная тень (тень Самости) проецируется на богов и героев. Ральф Уолдо Эмерсон писал: «История есть дерзость и оскорбление, когда она нечто большее, чем веселая притча о моем бытии и становлении… Все, чем был наделен Адам, все, что свершил Цезарь, всем этим располагаешь и ты и можешь свершить не меньшее… Предположим, они были добродетельны? Разве они исчерпали всю добродетель?» Религиозные деятели, герои, мудрецы и заступники всех мастей раскрывают качества, которые дремлют и в нас, ожидая своей интеграции. Каждая такая легенда может стать зеркалом, как каждая фотография в нашем семейном альбоме с течением жизни все точнее отражает нас.

Я замечаю, что с каждым годом все больше похож на своего деда. Что же мешает мне увидеть Будду или сердце Иисуса все больше и больше похожими на меня?

Чтобы соответствовать потенциалу, который был в нас всегда, требуется работа: «Все сущее изначально Будда». «Научись от Меня, ибо я кроток и смирен сердцем». Откуда в нас попали подобные изречения? Позволяли ли мы себе когда-нибудь знать, что они описывают нашу внутреннюю Самость, которая ждет личного появления в нашей жизни?

В Египте фараона иногда изображали почитающим собственный образ. Он — совершенное человеческое существо; тот, кто вернулся к Источнику и пришел назад с дарами для всех. Он почитает себя, потому что этот Источник находится внутри него, а другие по этой же причине поклонялись ему, как богу. Вот что имеется в виду под возвращением к Источнику — вернуться к богатствам, отражающим божественную Самость, найти свою божественную идентичность, положить конец дихотомии между эго и Самостью. Это и есть образующая ось практика, направленная на дружбу с тенью.

Древние были не так глупы, чтобы воспринимать все буквально, они видели в метафорах самую убедительную истину. Всегда находились мудрые люди, которые знали, что «фараон» воплощает в себе внутреннюю реальность. К концу Древнего царства каждый мог пройти инициацию и тем самым вернуться к Источнику. Совершенным фараона делало раскрытие им своей сущности в полной мере, до уровня божественного. Источником силы фараона считался бог Амон, а не эго. Любой человек может выполнить нужную работу и получить благодать для достижения такого же результата. Преклонение есть умаление себя, если только это не отражение единой Самости, которая всегда и уже присутствует в нас, в других людях и в природе.

Теперь мы видим, что наше эго не отображает нас в полной мере, поскольку у нас есть и другое измерение, огромный потенциал Самости. Тень — это сосуд этого потенциала, и потому подружиться с ней (с самим собой) так приятно и радостно. В христианской религии Иисус возвращается к Источнику, вознесясь на небеса. Он вернул свое материальное тело обратно к его духовному источнику. Это тоже метафора нашей работы: взять все материальное и грубое в нашей жизни и переместить в нашу духовность. Тогда наша жизнь на земле будет такой, как на небесах. В древнеегипетской «Книге мертвых» эта мысль резюмируется такими словами: «Твоя сущность на небесах; тело твое на земле». Именно такое преображение на самом деле лежит в основе нашей работы, имеющей целью подружиться со своей тенью.

Позитивная коллективная тень Самости/Бога — это любовь, мудрость и исцеление. Именно это мы видим в заботливом Отце, в искупающем наши грехи Иисусе, в сострадательном Будде, в мудром Кришне. Святость — человеческая формулировка этой архетипической тени; позитивную сторону нашей тени персонифицируют боги и святые. Люди, которые руководствуются в жизни исключительно чистыми побуждениями, — святые, они посвящают свою жизнь благим делам и тем самым сотрудничают с Самостью в ее коллективной позитивной теневой деятельности. Далай-лама и мать Тереза очевидно жили смиренно, в соответствии с космической волей к любви, без малейшей мотивации к самовозвышению или личной выгоде. Такие люди вносят выдающийся вклад в сокровищницу благодати, к которой мы все можем получить доступ и использовать ее в помощь собственным усилиям. Не только их пример, но и само их соприсутствие на планете вместе с нами помогают нам, становятся истинным благословением. Святые служат веским доказательством, что наша личная работа дает нужные результаты и она полезна для каждого и выгодна всем. Все святые воплощают в себе и иллюстрируют одну уникальную часть потенциала, изначально присущего каждому из нас. Позитивная тень героев охватывает нас и исцеляет. Безусловная любовь и целительные силы психики — это, по сути, одно и то же. Например, когда нам было одиноко, мать Тереза протягивала нам, одиноким, руку. Когда она кормила голодных, она приходила к нам, нуждающимся. Когда заходила в приют для бездомных, она спасала нас в нашей забытости и потерянности. Пока человеческая идентичность реализуется во взаимоотношениях с другими людьми, наш личностный рост — это прямой путь к близости и состраданию.